Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Жак Казот - Влюбленный дьявол

Скачать Жак Казот - Влюбленный дьявол

    - Чтобы расстаться со мной, Альвар, достаточно будет одного лишь усилия
вашей воли: я даже сожалею, что моя покорность будет вынужденной. Если вы  и
впредь не захотите  признать  моего  усердия,  это  с  вашей  стороны  будет
безрассудством и неблагодарностью...
     - Я не верю ничему, я знаю лишь одно  -  мне  нужно  уехать.  Сейчас  я
разбужу моего слугу, пусть он  раздобудет  мне  денег,  сходит  на  почтовую
станцию. Я отправлюсь в Венецию, к Бентинелли, банкиру моей матери.
     - Вам нужны деньги? К счастью, я предвидела это и запаслась ими. Они  к
вашим услугам...
     - Оставь их у себя. Будь ты женщиной, я поступил бы подло, приняв их.
     - Я предлагаю их не в дар, а взаймы. Дайте мне вексель  на  имя  вашего
банкира. Подсчитайте, сколько вы задолжали здесь и оставьте  на  вашем  бюро
письменное распоряжение Карло расплатиться за все. Извинитесь в письме перед
вашим командиром, что неотложное дело вынуждает вас уехать, не взяв отпуска.
Я пойду на почтовую станцию заказать вам лошадей и  карету.  Но  прежде  чем
покинуть вас, Альвар, прошу вас, успокойте мои страхи.  Скажите  мне:  "Дух,
принявший телесную оболочку ради меня, меня одного, я принимаю твое служение
и обещаю тебе свое покровительство".
     Произнеся эту формулу, она бросилась к моим ногам, схватила мою руку  и
прижала к губам, обливая ее слезами.
     Я был вне себя. Не зная, на  что  решиться,  я  не  отнял  своей  руки,
которую она покрывала поцелуями, и пробормотал слова,  которые  казались  ей
столь  значительными.  Не  успел  я  произнести  их,  как  она  вскочила   и
воскликнула  в  порыве  восторга:  "Я  ваша,  я  смогу  стать  счастливейшим
созданием на свете!"
     В мгновенье ока она завернулась в  длинный  плащ,  надвинула  па  глаза
широкополую шляпу и выбежала из комнаты.
     На меня словно  нашло  какое-то  оцепенение.  Я  разыскал  свои  счета,
приписал внизу распоряжение Карло расплатиться, отсчитал необходимую  сумму,
написал командиру и одному из своих ближайших друзей письма, которые  должны
были показаться им весьма странными. В это время за дверью  послышался  стук
подъехавшей кареты и щелканье бича. Вошла Бьондетта, по-прежнему  закутанная
в плащ, и увела меня. Карло, разбуженный шумом, появился в одной рубашке.
     - У меня на столе вы найдете все распоряжения, - сказал я, -  сейчас  я
сажусь в карету и уезжаю.
     Бьондетта села со мной и  устроилась  на  переднем  сиденье.  Когда  мы
выехали из города, она сняла шляпу, закрывавшую лицо. Волосы ее были  убраны
в пурпуровую сетку, из-под  которой  выбивались  одни  лишь  кончики  -  они
казались жемчужинами среди кораллов. Никаких  других  украшений  на  ней  не
было, и лицо ее сияло своей собственной  прелестью.  Кожа  была  удивительно
прозрачной.  Нежность,  кротость,  наивность  самым   непостижимым   образом
сочетались с лукавым огоньком, сверкавшим в ее взгляде. Поймав себя на  этих
наблюдениях, я счел их небезопасными для своего спокойствия и, закрыв глаза,
попытался уснуть.
     Попытка моя  увенчалась  успехом,  я  погрузился  в  дремоту  и  увидел
приятные сны, словно бы созданные для того, чтобы душа моя  могла  отдохнуть
от томивших ее причудливых и пугающих мыслей. Впрочем, соя этот  был  весьма
продолжительным, и моя мать, впоследствии размышляя над моими приключениями,
утверждала, что он был неестественным. Проснулся я на берегу канала,  откуда
отплывают корабли в Венецию.
     Уже стемнело. Я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав:  это  был
носильщик, предлагавший взять мои вещи, но у  меня  не  было  с  собой  даже
ночного колпака. Бьондетта появилась у другой дверцы  и  сообщила,  что  наш
корабль сейчас отчалит. Я машинально вышел из кареты, взошел на борт и снова
впал в тот же летаргический сон.
     Что еще сказать? На следующее утро я проснулся в роскошных апартаментах
лучшей венецианской гостиницы, на площади св. Марка. Мне приходилось  бывать
здесь и раньше, и я тотчас же узнал ее. Возле моей кровати было приготовлено
белье и роскошный халат.  Я  решил,  что  это  предупредительность  хозяина,
видевшего, что я прибыл без всякого багажа.
     Я встал и оглянулся, нет ли в комнате, кроме меня, еще  кого-нибудь.  Я
искал Бьондетту.
     Устыдившись этого первого движения, я мысленно возблагодарил  судьбу  -
значит, этот дух и я не неразлучны; я избавился от  него,  и  если  за  свою
неосторожность я поплачусь лишь гвардейской ротой, можно  считать,  что  мне
очень повезло.
     - Мужайся, Альвар, - говорил я себе, - кроме  Неаполя,  есть  и  другие
дворы и государи. Пусть это послужит тебе уроком, если  ты  вообще  способен
исправиться. Впредь ты будешь вести себя лучше. Если  тебе  дадут  отставку,
тебя ждут любящая мать, Эстрамадура и честное наследие  отцов.  Но  чего  же
хотел этот бесенок,  не  покидавший  тебя  целые  сутки?  Он  принял  весьма
соблазнительный облик. Кроме того, он дал мне денег, я хочу вернуть их ему.
     Не успел я закончить эти рассуждения, как мой кредитор вошел в  комнату
в сопровождении двух слуг и двух гондольеров.
     - В ожидании пока приедет Карло, вам нужны слуги,  -  сказал  он.  -  В
гостинице мне поручились за их честность и расторопность, а вот эти  двое  -
самые смелые молодцы Венецианской республики.
     - Я доволен твоим выбором, Бьондетто. Ты тоже устроился здесь?
     - Я занял в апартаментах вашей милости самую отдаленную комнату,  чтобы
как можно меньше стеснять вас, - ответил паж, опустив глаза.
     Я оценил эту  деликатность,  с  которой  она  выбрала  себе  жилище  на
некотором расстоянии от меня, и был благодарен ей за это.
     "В самом худшем случае, - подумал я, - я не смогу прогнать ее, если  ей
вздумается незримо присутствовать в воздухе, чтобы искушать меня.  Если  она
будет находиться  в  заранее  известной  мне  комнате,  Я  сумею  рассчитать
расстояние между нами и соответственно вести себя".
     Удовлетворенный  этими  доводами,  я  вскользь  одобрил  все,  что  она
сделала,  и  собрался  идти  к  банкиру  моей   матери.   Бьондетта   отдала
распоряжения относительно моего туалета; окончив его,  я  вышел  из  дому  и
направился в контору банкира.
     Прием, оказанный мне, поразил меня. Он сидел за  своей  конторкой.  Еще
издалека, завидев меня, он приветливо улыбнулся и пошел мне навстречу.
     - Я не знал, что вы здесь, дон Альвар, - воскликнул он, - вы пришли как
раз вовремя, а не то я чуть было не совершил промах:  я  как  раз  собирался
отправить вам два письма и деньги.
     - Мое трехмесячное жалованье?
     - Да, и еще кое-что сверх того. Вот двести цехинов,  прибывшие  сегодня
утром. Какой-то пожилой дворянин, которому я дал расписку, вручил их мне  от
имени доньи Менсии. Не получая от вас известий, она решила, что вы больны, и
поручила одному испанцу, вашему знакомому, передать мне эти деньги, чтобы  я
переслал их вам.
     - А он назвал вам свое имя?
     - Я написал его на расписке; это дон Мигель Пимиентос, он говорит,  что
был у вас в доме конюшим. Не зная, что вы здесь, я не спросил его адреса.
     Я взял деньги и вскрыл письма. Моя мать жаловалась на здоровье, на  мое
невнимание и ни словом не упоминала о посылаемых деньгах. Это заставило меня
еще глубже почувствовать ее доброту.
     Видя свой кошелек столь кстати и столь щедро наполненным, я вернулся  в
гостиницу в веселом настроении духа. Мне было нелегко разыскать Бьондетту  в
ее убежище: это было некое подобие квартиры  с  отдельным  входом.  Случайно
заглянув туда, я увидел  Бьондетту,  склонив  шуюся  у  окна  над  остатками
старого клавесина, которые она пыталась собрать и склеить.
     - У меня теперь есть деньги, - сказал я, - возвращаю вам свой долг.
     Она покраснела, как всегда перед  тем,  как  заговорить.  Разыскав  мою
расписку, она вернула  ее  мне,  взяла  деньги  и  сказала,  что  я  слишком
пунктуален и что она желала бы подольше иметь повод оказывать мне услуги.
     - Но я должен тебе еще за почтовую карету, - возразил я. Счет  лежал  у
нее на столе, я заплатил и с напускным хладнокровием  направился  к  выходу.
Она спросила, не будет ли  у  меня  каких-нибудь  распоряжений,  таковых  не
оказалось, и она спокойно принялась за свое  занятие,  повернувшись  ко  мне
спиной. Некоторое время я  наблюдал  за  нею.  Казалось,  она  была  целиком
поглощена своей работой, которую делала ловко и энергично.
     Я вернулся к себе в комнату и погрузился в размышления. "Вот  достойная
пара тому Кальдерону, который зажигал трубку Соберано, - говорил я себе. - И
хотя внешность у него весьма изысканная, он, несомненно, того же поля ягода.
Если он не будет чересчур назойливым, беспокойным и  требовательным,  почему
бы мне не оставить его при себе? К тому же он уверяет, что достаточно с моей
стороны простого усилия воли, чтобы удалить его. Для чего же мне  торопиться
желать сейчас того, что я могу пожелать в любую минуту?"
     Мои размышления были прерваны сообщением, что  обед  подан.  Я  сел  за
стол. Бьондетта в парадной ливрее стояла за  моим  стулом,  предупреждая  на
лету каждое мое желание. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы  видеть  ее:
три зеркала, висевшие в зале, повторяли все ее движения... Обед  закончился,
со стола убрали, она удалилась.
     Пришел хозяин гостиницы,  мой  старый  знакомый.  Было  как  раз  время
карнавала, и мой приезд не удивил его. Он поздравил меня с тем, что  я  живу
теперь на более широкую ногу, что  заставляло  предполагать  улучшение  моих
финансов, и рассыпался в  похвалах  моему  пажу,  самому  красивому,  самому
преданному и кроткому юноше из всех, каких он когда-либо видел. Он  спросил,
собираюсь ли  я  принять  участие  в  карнавальных  увеселениях.  Я  отвечал
утвердительно, надел домино и маску и сел в  свою  гондолу.  Я  прошелся  по
площади, посетил театр, зашел в игорный дом, играл и выиграл сорок  цехинов.
Домой я вернулся довольно поздно, побывав в поисках развлечений  всюду,  где
их можно было найти.
     Мой паж поджидал меня с факелом в руке внизу у лестницы,  передал  меня
попечениям слуги и удалился, предварительно осведомившись,  в  котором  часу
явиться ко мне завтра.
     - Как обычно, - ответил я, не сознавая, что говорю, и не  подумав,  что
никто здесь не знаком с моим образом жизни.
     На следующее утро я проснулся поздно и сразу вскочил с постели.  Взгляд
мой случайно упал на письма моей матери, до сих пор лежавшие на столе.
     - О, достойная женщина! - воскликнул я. - Что я здесь делаю? Почему  не
поспешу искать защиты у тебя, в твоих мудрых советах? Да, я  уеду,  я  уеду.
Это единственный выход, который мне остается.
     Я говорил вслух и тем самым дал понять, что проснулся. Ко мне вошли,  и
я вновь увидел источник моего соблазна. Вид у него был равнодушный, скромный
и покорный; от этого он показался мне еще более опасным. Он доложил мне, что
портной принес материи; когда покупки были сделаны, он удалился вместе с ним
и не появлялся до обеда.
     Я ел мало и поспешил вновь окунуться в вихрь городских  развлечений.  Я
заговаривал с масками, слушал, отпускал  холодные  шутки,  и  закончил  этот
вечер оперой, а затем игрой - моей главной страстью. В  этот  второй  раз  я
выиграл гораздо больше, чем в первый.
     Десять дней прошли в таком же состоянии ума и сердца и  примерно  среди
таких же развлечений. Я  разыскал  своих  старых  приятелей,  завязал  новые
знакомства. Я был введен в самое избранное общество и принят в  казино,  где
играла знать.
     Все бы шло хорошо, если бы счастье в  игре  не  изменило  мне.  Однажды
вечером я проиграл в игорном  доме  1300  цехинов,  которые  успел  выиграть
ранее. Никогда еще не было такой неудачной игры. В три  часа  ночи  я  ушел,
проигравшись дотла и задолжав знакомым сто цехинов. Мое огорчение ясно  было
написано во взгляде и  во  всем  внешнем  виде.  Бьондетта,  казалось,  была
взволнована этим, но не произнесла ни слова.
     На другой день я встал поздно и стал  ходить  большими  шагами  взад  и
вперед по комнате, нетерпеливо постукивая ногой. Подали на  стол,  но  я  не
стал есть. Когда убрали со стола, Бьондетта, против  обыкновения,  осталась.
Она пристально посмотрела на меня; несколько слезинок скатилось по ее щекам.
     - Быть может, вы проиграли больше, чем можете заплатить, дон Альвар?
     - А если бы и так, откуда мне взять деньги?
     - Вы меня обижаете. Я по-прежнему к вашим услугам и на тех же условиях;
но  невелика  была  бы  цена  этим  услугам,   если   бы   вам   приходилось
расплачиваться за них немедленно. Позвольте мне сесть - я едва стою на ногах
от волнения. К тому же мне нужно  серьезно  поговорить  с  вами.  Вы  хотите
разориться? Почему вы играете с таким неистовством, когда не умеете играть?
     - А разве все остальные не играют в азартные игры?  Разве  этому  можно
выучиться?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1192 сек.