Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем. - Воспитание Цифруши

Скачать Станислав Лем. - Воспитание Цифруши

   И устраивает нам дирижер совещание с практическими занятиями. Нужно  до
самых корней дрожальной фальши добраться! И все вокруг признают: Что-то  и
вправду нам как будто препятствует. Что-то, мол, портит обедню. И что это,
дескать, за  фантазмы-миазмы  мешают  нам  и  с  пути  к  Га.Сф.  сбивают?
Контра-Басист  говорит:  Быть  может,  воздушной  вентиляции  не  хватает?
Виолист на это: Полагаю, напротив,  что  слишком  сильный  сквозняк.  Или,
может, уж очень я виолу свою завиолил, оттого она и виляет?  Моя  вина!  А
другие бормочут: Возможно, как знать, проверим весь зал, все  углы  и  все
эркеры, может, мыши завелись, может, их-то и боится интуитивно подсознание
наше? И начинаем искать сквозняки, вентилюфты,  затыкаем  всякую  щель,  и
мышей тоже ищем,  с  лупами,  на  четвереньках,  и  наконец  сыскали  трех
тараканов, одного паука, шесть блох да вшей пару  дюжин;  ободренные  этой
находкой,  протокол  составляем  и  давай  искать  дальше,  теперь  уже  с
фонариками электрическими, под эстрадой и во всех  закутках,  но  замечаю,
никто не придвигается к Шкафу  ближе,  как  на  шесть  шагов,  я  тоже  на
корточках лазаю, углы обнюхиваю и словно бы ненароком направляю  толкучку,
себя вместе с прочими к Шкафу подпихиваю,  а  там  словно  бы  электрошок,
дальше ни на  вершок,  все  единым  трясом  назад,  как  черт  от  ладана,
приборматывая: Ага, стена. Известное дело, стена, самая  что  ни  на  есть
стеночная, в такой, окромя кирпича да песка, штукатурки да извести, нечему
быть! А когда я попробовал, приналегши, подтолкнуть их, кто-то, чую,  меня
отпихивает, а кто-то и в зад укусил. И вот  уже  откатились  мы  на  более
спокойное место. Да еще при откате кто-то всадил мне в глаз палец. Стал  я
смекать, что они, превосходно все замечая, не замечают вообще ничего, видя
все ясно, ничего не видят, и, весьма удивленный такими порядками, удалился
на четвереньках.
   Играем, а Гориллий хозяйничает. Раз того, раз этого Цап, ну, думаю,  не
много будет тут музыки, а скрибка рыдает "ах траляля", да и как не рыдать,
коль  в  любую   минуту   тебя   может   зев   поглотить   зловонный?   Мы
пианюсенько-пианиссимо, и глаза уже застилает туман, а  тут  смрадный  дых
"пых-пых"  за  спиной,  ноздри  над  нами  сопят  -  что  Оно,  в   музыку
внюхивается, по варварской натуре своей и общей  неудобопонятливости?  или
как? И что с того, что звучны инструменты, ежели Гориллище нас дегустирует
да пробует на зубок? а Гармонарх является в ложу и  говорит:  Ну,  хорошо.
Мелодия, в целом, вполне мелодична, и довольно-таки  гармонична  гармония,
но духа в ней еще не хватает. Без Веры Играют, наперебой, нет тут ни  ладу
ни складу, Не Убеждает ваша игра! И к тому же  какая-то  дрожь  поросячья.
Это что за озноб трясучий в музыке вашей засел, изнутри симфонию портит? А
ну-ка, вытребовать мне Искусных, а прочих вон со двора, и вообще, живей  у
меня - гитарить, здрунить, скрибеть, мандолинить, тромбонить, но в такт  и
в тон, а не то Гармонарх осерчает! Набрался я тогда смелости и в  перерыве
между Анданте и Аллегро Виваче говорю Басисту, что рядом сидел, и  крупный
его инструмент обоих нас загораживал: Послушайте, Ваша Честь.  А  он  мне:
Что? Я: Зрите ли нечто в том углу, близ Гармонаршей Ложи? Он -  ни  звука.
Я: Ужели Углана не примечаете? Не может такого быть! Видится мне Гориллище
вылитое! Ведь это от него на нас смрадом разит! Вот и опять икает! А тот -
ни звука, но вижу: словно бы расплывается фигура его перед моими  глазами.
Я говорю: Ведь вы, ваша  честь,  ни  бельмом,  ни  двойной  катарактой  не
покалечены, и имей вы даже застарелые мозолины на глазах, довольно было бы
потянуть носом и собственному нюху довериться, чтоб зловонье почуять. Ведь
над нами не купола тень, но Носа Гориллиева, а это не столб,  но  клык,  и
всех нас оно пожрет одного за другим! Тот - ни звука, только  перед  моими
глазами весь расплывается, и вижу, что это Дрожь его одолела. Страшливость
трясет его и колотит горячечно, однако он отвечает: По  чести,  вы  играли
изрядно, однако когда я дохожу до Трели-мели-дири-будидам,  вы  должны  не
Дуда-дадапам, но Бум-дум-бадам! Однако, слыша эти его слова,  одновременно
слышу я и другие: Бога ради, молчите,  сударь!  И  если  одно  говорит  он
устами, то другое словно бы низом, примерно от пояса, и вижу, что это  он,
значит, брюховещает! А теперь, молвит он верхом, хватит лясы точить,  пора
за работу...
   Присматриваюсь получше и вижу, что всякий здесь  так:  кругом  всеобщее
брюховещание процветает, а я-то думал, что это урчанье-бурчанье со страху!
Стал я все ниже и ниже вслушиваться, и на уровне живота  слышимость  много
лучше. И говорят животы: Ох, долюшка-доля, была б наша воля! Эх, давно  бы
все по кустам  разбежались  от  этой  Гармонии!  И  шепчут  животы:  Онучи
Збасителевы черти похитили, пусть себе портки обмочит, не сыграть нам, как
он хочет. А также: Тише, тише, ваша честь, Кто-то  Страшный  ходит  здесь,
фигли-мигли-шмогли-швах, только хрупнешь на зубах. И судачат промеж  собой
животы: Что за чудная игра идет  здесь  на  нервах  наших!  А  один  живот
говорит, авось мы ему приедимся, или, может, со временем перейдет  Оно  на
вегетарианство, мол, время смягчает нравы, но прочие животы тотчас  же  на
него разбурчались. И одновременно  восклицают  верхами:  Что  ж,  недурно,
почти  что  дивно  сегодня,  только  бы  поскорее  до  Га.Сф.,  только  бы
поскорее... пусть смычковые от  темпа  не  отстают!  Или  плохо  нам  тут,
ламца-дрица?! И вижу еще, что у всех какие-то занятия на стороне, один  на
гребенке  премило  дудит,  другой  на   травяном   стебельке   комплименты
насвистывает, тромбон собирает марки и слезы оными утирает,  кто  вышивает
монограммы, кто языки изучает, как  вдруг  шлеп-шлеп,  и  идет  Гориллище,
страх смертный, но Оно только травку, гребенку, марки забрало  и  в  шкафу
Хруп и Ням-Ням. При оказии тромбон получил тычка,  примочкой  свинцовой  и
творогом глаз подбитый обкладывает, и вольно же было ему, говорят  животы,
об онучах этих мычать, лучше  б  за  место  свое  покрепче  держался,  чем
животом хорохориться! Тише, тише... И впрямь так тихо шепчут, что не знаю,
чье это брюхо вещает, валторнист продает таблетки  от  нервов  и  головной
боли. Басист ловит моль, что завелась в барабане,  треугольник  учит,  как
чесаться между лопаток и ниже, тогда-де мурашки не  столь  докучают,  иные
друг на друга доносят, мол,  в  нотах  фа,  а  он  фа-диез,  капельмейстер
требует чистоты лейтмотива, бемоль, дуралей, "бе-е-емоль",  или  партитуры
не видишь? - подымается пыль, это смычковые перелягались из-за бутылки для
играния частным образом, на стороне; мелодия замирает, как писк мышиный, а
может, и вправду мыши, иначе откуда здесь пикий диск, то бишь дикий  писк?
О да: фальшь сплошь, так и идет, от скуки до дрожи и от  скулежного  хныка
до тряса, с утра инструменты  драим  тряпицами,  канифоль  в  ход,  замшей
барабан до полного блеска, и вот прибегает лакейчик и  Роговатому  записку
сует, а тот: Ага, говорит, вызван  я  на  Министерский  Совет  в  связи  с
Главнейшим  Руководящим  Мотивом,  поскольку  нечисто  играете;  репетиции
откладываю до вечера! фагот, который как раз  ему  конверт  подавал  -  уж
такой тут обычай, - как будто раздумал: прячет конверт в карман  и  спешит
обратно. И новый пришел дирижер, востроглазый такой, без очков, и при  нем
дознались  комиссии,  что  тромбон  припрятывал  звук  подобротнее  и   не
расходовал по надлежащей статье, за что и был переведен в Ложу и  назначен
Вице-Министром  Считанья  Ворон,  у  арфиста  же  выявили  сухорукость,  и
оказалось к тому же, что нот он не знает,  а  потому  перебросили  его  на
фортепьяно,  чтоб  не  слишком  переживал.  Снова  явилось  Гориллище   на
инспекцию, я смешался и как бабахну  фортиссимо,  не  по  барабану,  а  по
мозоли мизиночной, о Боже, Боже, рябь в глазах, ноги врозь, пятки вкось, а
все оттого, что слышу Шлеп-Шлеп, Хруп, Ням, зыркаю глазом - нет уже,  нету
флейтиста! И слопало Оно его  посредине  Гала-Концерта,  пред  Гармонаршим
Величеством, в алмазном сиянии люстристом, и Августейший  Збаситель  не  в
пижаме, но в Горностае сидел, как же так,  себе  думаю,  прямо  на  глазах
Гармонарших смеет нас уплетать, ну, теперь-то уж быть не может,  чтобы  не
заголосили они, чтобы хором не завопили, может, падут  на  колени,  может,
кинутся вроссыпь, может, всем скопом на Чудище, но чтобы совсем  ничего  -
никогда не поверю. Но то-то и есть, что  ничего!  С  этого  все  и  пошло,
потому что так приуныл я, что больше по коленкам и по мозолям своим лупил,
нежели по барабану, и от такого  битья  начала  во  мне  закипать  великая
злость, чувствую, еще одна капля, и не стерплю  с  таким  капельмейстером,
право слово, все одно пропадать, разрази меня ржа, мало  того,  что  жизнь
веду без надежды и милосердия, так еще и без музыки, ну какая же музыка  с
Гориллищем над душой. Струны бы перерезать этим смычковым,  и  динамиту  в
трубы, в валторны пороха и фитилей, да где там, пилим до самого вечера.
   Но снова Придворный Концерт,  Оркестр  жарит  и  шпарит,  а  Гориллище,
присевши на корточки, ищется у всех на глазах,  в  бездонной  морде  своей
ковыряет пальчищами, и если сморкнется, так  сморкота  дождем  на  нас,  и
темень, как в майский ливень, а коли кашлянет, так словно гром  громыхает,
оркестр перекрывая в форте, а те все играют. Скрипка  стенает,  изнемогает
валторна, тромбоны дудли-дудли на бадудли, ан  прямо  передо  мною  лапища
волосатая Цап, и нету Басиста, хоть и берегся он, и стерегся, так  что  же
это за музыка, ежели все мы - Миска с Закусками? а Гармонарх в ложе сидит,
веерами обмахиваемый, венками венчаемый, глубоко почитаемый, и говорит  он
сквозь зубы: Не та еще музыка, что должна  быть.  Нет  еще  Веры,  Правды,
Надежды, Любви, нет Гармоничной Темы Истории! Выше, смелее, вперед, почему
Капель-Мейстер так мерзко размахивает, хотя Без Очков  он  и  Востроглаз?!
Быстрее! Лучше, резвее, ибо Гармонарх недоволен, маловеры  проклятые!  Как
смеете вы сомневаться в Га.Сф.?! А?  Или,  может,  поглубже  копнем?  Что?
Пусть всякий смело, напрямик, без боязни и без Опаски откроется  Нам,  ибо
Мы Всемилостивейшее Величество, Веры и Доверия Августейший Сосуд, пусть же
встанет и сбрешет собака этакая, этакой сын, с какою он целью Совершенство
подтачивает   да   подкапывает?   Мы   ему   ничего   на   это,   мы   его
уговорчиками-ликерчиками, мы  ему  добром  растолкуем,  где  раки  зимуют!
Тишина, как в могиле,  замерли  все,  только  Гориллище  вдруг  ХАБДЗИХ  И
ХАБАБДЗИХДЗИХДЗИХ!!! Зал задрожал, и стон испустили колонны  мраморные,  и
эхо  в  моем  барабане  отозвалось,  и  даже  упала  щепотка  известки  на
Высочайшую главу Гармонарха Збасителя,  и  пылью  припорошило  царственный
лоб. Но король словно бы ничего не  заметил.  Не  слышал,  не  шевельнулся
даже. Игрецы вколенились коленками в грудь при громовом  громыханье  этого
Чиха, а король хоть бы что. И думаю я: О, страшная это, похоже, афера!  Не
может Сам Гармонарх Угланского не видеть Гориллища, однако ж не видит.  Не
мог  он  на  собственном  царственном   лбу   не   почувствовать   Извести
Штукатурной, однако ничего ровным счетом  не  чувствует.  Так  что  ж  это
значит? Кто хозяин, кто слуга? Неужто Гориллище - Клыкастый  Капельмейстер
Збасителя? и на закуску его оставляет, приберегает на сладкое? Или же  оба
тайным альянсом связаны против нас? Ничего не  пойму,  одно  только  знаю:
дать бы Драпа, да поскорее, но как?
   После второго отделения, в перерыве, выходит Гориллище из Шкафа и между
нами прохаживается. Скука, что ли, его  одолела?  Открывают  совещание,  и
пошли игрецы балаболить, требуют слова, принципиальную наводят критику,  а
Гориллище у одного обнюхало уши, другому  галстук  поправило,  у  третьего
слопало текст доклада и тотчас, сконфузившись, присело на корточки,  а  на
ходу сплевывало в плевательницы серебряные  и  наплевало  -  может,  и  по
ошибке - в тромбон. А балабольные златоусты по-прежнему  мелют  о  Га.Сф.,
даже пот струится со лба, играть - увольте,  играть  не  могут  они,  зато
сколь чудно, с каким вдохновеньем и верой в Га.Сф. способны о совершенстве
игры толковать! Когда же  мне  балабольство  ихнее  и  хожденье,  сопенье,
почесыванье Гориллиево под последнее саданули  ребро,  случилась  со  мною
одышка, и мрак в глазах, и попросил я слова: а Гармонаршье  Величество  из
ложи приглядывалось ко мне, затем что курировало Совещанье  и  лично  оное
почтить Соизволило Высочайшим Присутствием. Встал я  с  такою  сентенцией,
что,  ежели  б  описания  музыки  имели   свойство   звучать,   непременно
распростерлась бы в Гафнии воплощенная Сфер Гармония; и чую отчаянность  в
себе небывалую, и во всеобщем Silentium [молчании (лат.)] говорю громко: А
что это за  чудище-ублюдище  шастает  и  слоняется  здесь  на  каблукастых
ножищах, и шлендает, и топочет, и тошноту наводит одним только видом? А по
какому такому праву сей Шкафный Углан беспрестанно в музыке нашей шарит  и
оную сквернит своею сквернотиной, а также обжорством? А слыханное ли дело,
музыкантов почтенных сырыми жрать, да так, что уши чешуйчатые трясутся,  а
кадык ходуном ходит? А где  это  видано,  чтобы  были  Комиссии  и  полные
доктора тих. муз., ученые  экспертизы,  и  ревизоры,  и  контрревизоры,  и
микроскопов скопища, и никто ничего,  ни  гугу,  все  на  корточки  да  на
корточки? А раз так - я, тут и теперь, заявляю:  Veto  [запрещаю  (лат.)],
Государь Гармонарх, и  Veto,  государи-собратья,  и  Veto  еще  раз,  нету
согласия моего на тебя, Гориллище Гнусное, и пока ты здесь, дерьмо  у  нас
будет, а не Гармония Сфер!!!
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1111 сек.