Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

ВИКТОР СМИРНОВ - Ночной мотоциклист

Скачать ВИКТОР СМИРНОВ - Ночной мотоциклист

  10
   Жарков, развалясь в кресле, насмешливо поглядывает на меня. Я  нервничаю,
черкаю на бумаге какие-то закорючки. Он, конечно,  знает  о  ночной  поездке
Лены в Лихое и, кажется, намерен своим поведением подчеркнуть, что  к  нашей
беседе примешаны и личные счеты.
   - Итак, Шабашников пошел за водкой, а вы остались в его  доме.  Затем  вы
отправились к себе?
   - Да.
   Он длинной струей выпускает дым - облачко  заволакивает  мое  лицо.  Будь
терпелив, говорю я себе.
   - Вы были дома весь вечер и всю ночь?
   - Вечером я выезжал к знакомым, а ночью был дома.
   - Выезжали? На чем?
   - Такси в Колодине  нет.  И  трамвай  еще  не  успели  пустить.  Поэтому,
извините, я выехал на мотоцикле.
   Что  ж,  сторожиха  продмага,  заметившая  отъезд  Жаркова,   права:   он
действительно выводил свой ИЖ.
   - Скажите, пожалуйста, когда вы вернулись домой?
   - Двенадцати еще не было.
   До убийства Осеева, отмечаю я. Так ли это? Знает ли он, что в одиннадцать
тридцать на улице был выключен свет?
   ...После рассказа  Ленки  мне  трудно  разговаривать  с  этим  человеком.
Поэтому я стараюсь быть предельно вежливым. .
   - Вы уверены, что до двенадцати вернулись домой?
   - Ну, знаете ли! - возмущается Жарков. - Уж не подозреваете ли вы меня?
   - Мы работаем, - как можно более спокойно отвечаю  я.  -  Нам  приходится
беседовать не только с вами. Каждый  точный  ответ  -  это  помощь  в  нашей
работе.
   - Хорошо, - соглашается Жарков. - Я говорю "до двенадцати",  потому  что,
когда приехал, включил приемник, а потом услышал, как объявили время.
   - У вас какой приемник?
   Жарков смеется, показывая два  ряда  безупречных  зубов.  "Ну  и  вопросы
задает мальчишка из угрозыска!" - читаю я в его прищуренных глазах. Он очень
самоуверен.
   - "Сакта". Радиола. Это важно?
   - Важно. Еще один вопрос. Как долго  вы  слушали  радиолу  "Сакта"  после
двенадцати?
   - Ну, часа полтора.
   Удивительная выдержка у чемпиона. Кажется, права физиономистика,  уверяя,
что  тяжелые  подбородки   свидетельствуют   о   незаурядной   воле.   Таким
подбородком, как у чемпиона, орехи только колоть.
   - Прочитайте ваши  показания  и  подпишите.  Жарков  внимательно  читает.
Ставит лихую закорючку.
   - У вас неплохой слог. Все?
   - Нет. Хотелось бы знать, как вы пользовались сетевым приемником, если  с
одиннадцати тридцати до четырех, в ночь с восьмого на девятое августа, у вас
был выключен свет?
   Улыбка сходит с лица Жаркова, Ошибку уже не исправить.

   - На пушку берете?
   -  Весь  квартал  был  отключен,  на  электростанции  устраняли   аварию.
Вспомните, где вы находились той ночью?
   Он выплевывает, намокшую сигарету.
   - Хорошо: я не был дома. Но отвечать не собираюсь. Если считаете,  что  я
виноват  в  чем-то,  докажите.  Я   не   обязан   обосновывать   собственную
невиновность. Правильно я понимаю закон?
   - Вы правильно понимаете закон. Жаль только, что не хотите помочь нам. Не
знаю, как это расценить!
   - Как хотите. Вам я не отвечу.
   Жарков с ударением произносит "вам". К нему возвращается самоуверенность.
Во мне медленно колючим клубком растет раздражение. Провожу  кончиком  языка
по н„бу. Говорят, успокаивает.
   - Очень жаль, - повторяю я.
   ...Пожалуй, не стоит продолжать. Пусть Жарков успокоится, а мы посмотрим,
как он будет вести себя дальше.
   Звонит телефон.
   - Павел Иванович? Комаровский беспокоит. Я из ГАИ. Приходите.  Обнаружили
кое-что любопытное.
   В  сумрачной  комнатушке,  увешанной  схемами,   Комаровский   вместе   с
начальником ГАИ, угрюмым молодым человеком, колдует над картой,  словно  над
шахматной доской.
   - Посмотрите, какая получается картина!
   Красные кружочки лежат на карте, как конфетти.
   - Нам пришлось поднять человек  тридцать  дружинников,  ну,  и  все  ГАИ,
разумеется. Опросили жителей этого участка, - капитан обводит ладонью добрую
половину города. - Некоторые действительно слышали ночью шум  мотоциклетного
мотора. Я отметил места.
   Кружочки  расположены  на  карте  довольно  беспорядочно,   но   все-таки
проследить путь ночного гонщика можно. Правда, возле дома Осеева, в  радиусе
полукилометра, кружочков нет: очевидно, владелец  мотоцикла,  если  это  был
преступник, обладал достаточной осмотрительностью и оставил машину  подальше
от дома. К нему он пробирался скрытно.
   - Видите, кружочки выводят нас на Ямщицкую улицу. А Ямщицкая переходит  в
Полунинский тракт, - замечает Комаровский. - Помните рассказ Сащенко?
   - Но "наш" ли мотоциклист выезжал на тракт?
   - "Наш"! Один человек даже видел этого "гонщика". Дворник, проживающий  в
доме сорок шесть по Ямщицкой, заметил мотоциклиста, мчавшегося к тракту.
   - А когда это было?
   - Тут нам повезло. Дворник говорит: "Сразу же после того, как на  стройке
раздался взрыв. Еще земля не успела успокоиться".  Я  звонил  взрывникам  на
стройку, узнал время: ноль часов тридцать минут. Через двадцать минут  после
убийства. Как видите, совпадает... Скорость мотоциклиста, заявляет  дворник,
была очень большой. Кепка  с  козырьком,  прикрывавшим  лицо,  темный  плащ,
перчатки. Показания Сащенко подтверждаются!
   - Дружинники и наши сотрудники опросили  всех  владельцев  мотоциклов,  -
продолжает Комаровский. - В городе и районе. Никто  из  них  не  проезжал  в
первом часу ночи по Ямщицкой к Полунинскому тракту.
   - Однако показания дворника и Сащенко совпадают. Ну... а если это был сам
Сащенко? . - Подтверждено, что Сащенко ранее никогда не приезжал в  Колодин.
Он не может знать города. Об этом человеке у нас есть самые лучшие отзывы.
   Что ж, Сащенко можно исключить из "пятерки"? Остается один Жарков. Мы  не
знаем, где он был в ту ночь, куда выезжал на своем ИЖе.
   - Борис Михайлович, что вы можете рассказать о Жаркове?
   - Он у нас заметная фигура, местная знаменитость, -  говорит  капитан.  -
Человек легковесный,  любит  успех,  деньги,  ресторанную  жизнь.  Все  это,
конечно, не повод для серьезных подозрений, а связей  с  уголовным  миром  у
него нет. Откровенно говоря, мне жаль Лену  Самарину.  Ее  считают  невестой
Маркова. Она девушка открытая, ясная, с чистым  сердцем...  А  он  не  очень
порядочно ведет себя по отношению к ней. Обманывает, обижает, но  в  трудную
минуту всегда ищет у нее помощи. Не знаю, как  быстро  покатился  бы  он  по
наклонной, если бы не Лена. Вот какая петрушка... Я ведь Лену давно знаю, да
и вы, Павел Иванович, тоже.
   Капитан, вздохнув, испытующе смотрит на меня. Очевидно,  наша  встреча  с
Ленкой  в  ресторане  и  ночное  путешествие  не  прошли  незамеченными  для
Колодина... Интересно, действительно  ли  боязнь  потерять  Лену  удерживает
чемпиона в Колодине?
   - А вчера Жаркова видели вместе с  дочерью  Осеева,  -  как  бы  вскользь
бросает Комаровский. Вот как, чемпион, вы успеваете всюду!
   - Очевидно, они не вчера познакомились, - говорит капитан. - Но  об  этом
мне ничего не известно.
   Дочь инженера Осеева заметно осунулась с тех пор, как я видел  ее.  Глаза
тусклые, обращенные внутрь. Чуть приметная гримаса раздражения на лице.
   Завтра похороны. Будет долгий путь на Мольку, где в защищенном от  ветров
распадке приютилось кладбище. Старушки в платочках  будут  бросать  с  машин
еловые ветви, угощать "панафидкой". Для  них,  старушек,  хоть  горький,  но
привычный ритуал, а для Осеевых - ни с чем не сравнимая боль. Я только вношу
лишнее беспокойство в эти суетные черные дни, дни прощания.
   Сверстники - физики, летчики, геологи, здоровые, веселые хлопцы, - знаете
ли вы подлинную тяжесть грубого милицейского дела?
   - Скажите, вы давно знакомы с Жарковым? Она отвечает бесстрастным  глухим
голосом:
   - Мы познакомились, когда я первый раз приезжала в Колодин.
   Она не спрашивает, почему меня интересует Жарков. Ей все равно.
   - Он подошел ко мне как-то... в магазине. Сказал, что знает  отца.  Помог
донести домой покупки.
   Даже сейчас, с лицом, серым от бессонницы и волнений, она очень  красива.
Словно монашенка с картины Нестерова. Отрешенная, почти бестелесная красота.
   - Жарков бывал у вас дома?
   - Нет. Он провожал меня, случалось.
   - Как вы открывали дверь? Ключом?
   - Я стучала в окно. Отец знал мой стук.
   - Условный?
   - Да, пожалуй. Он ведь был радистом  в  армии.  Ну,  а  я  телеграфистка.
Морзянке он меня выучил еще в детстве.
   - Что же вы выстукивали?
   - Да так, глупость... Три точки, три тире, три точки.
   Сигнал "508"! Наверно, еще девчонкой она придумала это.  Возвращалась  со
школьного вечера и постучала в окно: три точки, три тире,  три  точки.  Было
морозно, она зябла в легких туфельках и подала сигнал о помощи.  С  тех  пор
отец всегда ждал, когда раздастся знакомый стук. Ждал и  в  самые  последние
дни...
   - Жарков, наверно, шутил по поводу этого сигнала "505"?
   - Да, я объяснила, что значит  мой  стук,  и  он  рассмеялся:  "Остроумно
придумано".
   "Объяснила"... Вряд ли чемпион нуждался в этом. В его биографии  записано
черным по белому: в армии был радистом второго класса. Как и убитый  инженер
Осеев.
   - Жарков знал, что вы должны были снова приехать к отцу?
   - Да. Я писала ему, просила достать машину, чтобы помочь  отцу  перевезти
мебель.
   До Осеевой так и не доходит смысл вопросов. Мы с ней существуем сейчас  в
разных измерениях времени.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1111 сек.