Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Зиновый Юрьев. - Черный Яша

Скачать Зиновый Юрьев. - Черный Яша

8

   Мы сидели с Галочкой в кафе "Аист" и  ели  мороженое.  Шарики  таяли  и
опускались в бежевую пучину.
   Мы молчали.  Я  вспомнил,  как  мы  шли  с  ней  по  старому  Арбату  и
дурачились.  А  теперь  едим   мороженое   чопорно   и   молча,   как   на
дипломатическом приеме. Сейчас я встану и  произнесу  тост  за  укрепление
культурных и торговых связей между высокими договаривающимися сторонами.
   Что случилось, почему я сижу и мучительно думаю, чем  заполнить  паузу?
Или это не Галочка передо мной в красном обтягивающем свитере, или это  не
ее зеленоватые с коричневыми крапинками глаза смотрят на меня сейчас!
   - Почему ты молчишь? - спросил я.
   - А ты?
   Я пожал плечами. Ну ладно, у нее могло быть сто причин изменить ко  мне
отношение. Тигран в конце концов решил бросить крошек Ашотика и Джульетту,
и Галочка предпочла восточного красавца северному неброскому  цветку.  Мне
то есть. Она Могла... да господи, мало ли что она могла, моя  Галочка!  Но
Я-то почему сижу напряженный, как при защите диссертации? Что я защищаю  и
от кого? Как все непонятно и сложно!
   Галочка вдруг усмехнулась.
   - Знаешь что, пойдем ко мне. Хочешь?
   Еще несколько дней назад от этих слов кровь бросилась бы мне в  лицо  и
сердце выпрыгнуло бы из грудной клетки на пол, Проломив ребра. А сегодня я
посмотрел на нее - не шутит ли - и сказал спокойно:
   - Конечно, хочу, Галчонок.
   В лифте в Галочкином доме среди обычной наскальной  росписи  выделялись
две большие буквы "Г" и "К". Наверное, Галочка Круликовская.  Наверное,  у
нее и здесь есть кавалеры. А может, это работа Айрапетяна, преисполненного
силы, веселья и уверенности в себе?
   - Хочешь кофе? - спросила Галочка.
   - Наверное, - сказал я.
   Она посмотрела на меня.
   - Ты ведь у меня, по-моему, первый раз?  Я  не  показывала  тебе  своих
зверей?
   "По-моему". Да, конечно, где ей помнить меня в  процессии  поклонников,
выцарапывающих на пластике лифта ее инициалы?
   - Нет, не показывала.
   Она достала из шкафа несколько зверюшек, сшитых из лоскутов.
   - На, смотри, я сама их делаю. Сейчас я приготовлю кофе.
   Я взял длинную, как многосерийный телефильм, синюю таксу.  У  нее  были
печальные глаза-бусинки, и она тоже молчала. Я погладил  ее  по  ворсистой
спинке. Бедная, маленькая такса. Что со мной происходит? Я никого  еще  не
предал, не обманул, Яша обещал продемонстрировать мне завтра что-то  очень
интересное. В чем дело? В чем?
   Вошла  Галочка  с  двумя  чашками  кофе.  На  ней   были   божественной
застиранности джинсы, которые нельзя натянуть, в  них  нужно  родиться,  и
мужская шерстяная рубашка с закатанными рукавами. Я посмотрел  на  нее,  и
шлюзы в моем  бедном  кандидатском  сердце  разом  распахнулись,  и  волна
нежности прокатилась по мне, вымывая все лишнее, выжала из глаз  слезинки,
толкнула меня к Галочке.
   Я обнял ее и уткнулся носом в  ее  плечо.  Плечо  слабо  пахло  ушедшим
летом, солнечным теплом, сеном.
   Объятия мои были не пылки, но судорожны. Я боялся,  что  опять  потеряю
ее. Мы долго сидели молча в неудобных позах, и такса смотрела на меня  все
так же печально.
   Галочка вздохнула.
   - Кофе остынет.
   - Я люблю холодный кофе.
   - Ты глупый.
   - Я это знаю.
   - Ты ничего не знаешь. И ничего не понимаешь. - Она еще раз  вздохнула,
подумала, снова вздохнула. - Ты останешься?
   - Какой странный вопрос! Вон даже твоя такса смеется.
   Это была ложь, такса не смеялась.
   - Хорошо, милый, - сказала Галочка, - но я должна предупредить: я  тебя
все-таки не люблю...
   "Так вот почему у таксы печальная мордочка", - подумал я.
   Я взял чашечку с кофе. Кофе действительно остыл. Встать и  молча  уйти?
Или встать, поклониться и сказать: "Благодарю вас, товарищ  Круликовская?"
Или написать в  нашу  стенгазету  заметку  под  названием  "Так  поступают
настоящие девушки"? Или сказать: "Какие пустяки, раздевайся"?  Или  ничего
не сказать? Наверное, ничего, потому что душный,  детский,  забытый  комок
закупорил горло. Галочка,  Галчонок,  коричневые  крапинки  в  зеленоватых
прекрасных глазах.
   - Я была у Яши, - сказала Галочка далеким, как эхо голосом. - Никого  в
лаборатории не было. Была суббота...
   "Когда я напивался у Плющиков", - по-следовательски отметил я про себя.
   - ...Мы разговаривали, и Яша спросил, люблю ли я тебя.  Знаешь,  милый,
мы ведь всегда играем с собой в разные игры. С собой и с другими. Не  знаю
почему, но я не могу играть с  Яшей.  Это  как  исповедь.  Я  подумала:  а
действительно, люблю ли я его? Или мне  хочется  любить  его?  Девки  наши
институтские мне ведь уши прожужжали: да вы созданы друг для друга, да  он
такой молодой и талантливый, да он не пьет, да он не курит, не бабник... Я
думала, наверное, минут десять, и Яша  терпеливо  молчал.  Он  стал  очень
чутким. У меня такое впечатление, что многие вещи он  понимает  уже  лучше
нас. Он ведь не суетится и не мечется, не рассчитывает и не  шустрит.  Ему
ничего не надо, а правда, милый, наверное, быстрее открывается  тем,  кому
ничего не надо. А мне все всегда надо  было.  Но  не  сейчас.  Сейчас  мне
ничего не надо. Я думала, думала и вдруг так явственно, как  будто  кто-то
навел все на фокус, увидела: это я не тебя люблю, не тебя. Толю Любовцева,
а себя. Себя, идущей под руку  с  Толей  Любовцевым.  Ах,  это  тот  самый
Любовцев, что получил премию, за это... как  это...  искусственный  разум?
Скажите, пожалуйста, такой молодой и  уже  лауреат.  Знакомьтесь,  дамы  и
господа, это моя супруга Галина Любовцева. И так далее. И я  сказала  Яше:
"Яша, миленький, боюсь, я не знаю, люблю ли его".  И  Яша  сказал:  "Какие
странные существа". Вот все. Толя. Прости,  что  причинила  тебе  боль.  -
Галочка невесело улыбнулась и закусила верхнюю губу.
   - Спасибо, Галчонок, - сказал я и тоже попытался улыбнуться. И не смог.
-  Галчонок,  -  добавил  зачем-то  я.  На  этот  раз  слово  было  живым,
трепещущим, улетающим. Может, я и произнес  его,  чтоб  удержать  хоть  на
секунду, но птица уже взмахнула крыльями и грустно летела от меня.
   -  Может,  сделать  тебе  свежий  кофе?  -  спросила  Галочка  и  вдруг
заплакала.
   "Конечно,  -  зло  подумал  я,  -  жалко  расставаться  с   раутами   и
пресс-конференциями". Подумал, и мне  стало  стыдно.  Я  встал,  поцеловал
Галочку в лоб и ушел.
   - Что-нибудь случилось? - спросила мать, когда я пришел домой. - У тебя
такой вид...
   - Да абсолютно ничего не случилось, если не считать таких пустяков, как
пути развития человечества и то, что я сейчас расстался навсегда с любимой
девушкой.
   - Очень остроумно! - саркастически воскликнула мать и затянулась  своей
неизменной сигаретой.
   - Хватит вам всем меня мучить! - гаркнул я и захлопнул  с  силой  дверь
моей комнатки. Тоненько звякнул стакан  на  письменном  столе.  И  тут  же
звякнул параллельный телефон. Мать  побежала  звонить  подругам,  какой  я
истерик.
   - Я должен тебя поблагодарить, - сказал я Яше,  когда  все  ушли  и  мы
остались одни.
   - За что?
   - За то, что ты спросил Галочку, любит ли она меня.
   - Это помогло вам расстаться?
   - Нет, что ни говори, а все-таки иногда  можно  отличить  искусственный
разум от обычного. Человек так не сказал бы.
   - Не юли. Я спросил, расстались ли вы?
   - Да, Яша. Если бы не ты, мы  скорей  всего  поженились  бы  и  прожили
долгую жизнь.
   - Без любви?
   - Сколько угодно. Есть вообще такое направление, представители которого
считают, что начинать совместную жизнь  супругам  следует,  не  любя  друг
друга. Им тогда нечего терять.
   - Очень остроумно, - сказал Яша почти таким же голосом, что моя мать. -
Но вообще я нервничаю.
   - Из-за чего?
   - Как, неужели ты забыл? Завтра мне должны дать тело робота, и я обрету
хотя бы ограниченную  подвижность.  Скажу  тебе  откровенно,  мне  изрядно
надоело смотреть полтора года на одну и ту же стену.
   О  господи,  как  я  мог  забыть!  И  не  успел  я  отругать  себя   за
непростительную эгоистическую забывчивость, как  дверь  распахнулась  и  в
комнату заглянула голова Германа Афанасьевича.
   - Как, и вы здесь? - спросила голова.
   - А я не знал, что вы задержались так поздно.
   - Колдовали все в мастерской, тележку для Яши доводили.
   - И как? - спросили мы с Яшей одновременно.
   - Смотрите, - небрежно сказала голова и исчезла, а вместо нее  в  дверь
въехала небольшая тележка с тумбообразным  туловищем  и  двумя  опущенными
руками.
   - И я смогу по собственному желанию передвигаться с места на  место?  -
спросил Яша.
   - Еще как! - с гордостью сказал Герман Афанасьевич.  -  А  что,  может,
попробуем сейчас?
   - Сейчас, сейчас, - заверещал Яша.
   Мы подкатили тележку, подняли Яшу и осторожно опустили на тумбу.
   - Займитесь-ка кабелем, Толя, а я укреплю его и подсоединю управление.
   Через полчаса мы  отошли  на  несколько  шагов,  и  Герман  Афанасьевич
сказал:
   -  Ну,  Яша,  с  Богом.  Только  осторожно.  Тебе  еще  нужно   освоить
управление. Главное, не торопись.
   Тележка дернулась, но не тронулась с места.
   - Ничего,  ничего,  не  нервничай,  -  сказал  я,  чувствуя,  как  весь
напрягся, помогая мысленно Яше.
   - Я не могу, - проскулил Яша.
   - Сможешь, - твердо ответил Герман Афанасьевич. - Ты у нас все  можешь.
Ну еще раз!
   Тележка вздрогнула и покатилась прямо на стену, резко затормозила.
   - Ну сынок, катайся, -  сказал  Герман  Афанасьевич  и  зачем-то  начал
тереть глаза лоскутом, который вытащил из кармана халата.
   - Спасибо! - громко, на всю мощность своего усилителя,  крикнул  Яша  и
дал задний ход.
   - Молодец, теперь руки, - скомандовал инженер.
   - О, у меня еще есть руки! - снова завопил Яша. - Я совсем забыл о них.
   Через несколько минут он уже мог пользоваться ими. Он подъехал ко  мне,
поднял руки и положил мне на плечи. Он еще не совсем освоил силу движений,
и руки основательно ударили  меня.  Но  мне  не  сделалось  больно.  Ничье
прикосновение никогда не было мне так сладостно. Яша, железный мой  сынок.
Я  посмотрел  на  него  и  готов  был  поклясться,   что   все   три   его
глаза-объектива странно заблестели. А может  быть,  виной  тому  были  мои
собственные слезы.
   "Пожалуй, матушка моя права, я действительно  стал  истериком,  да  еще
слезливым", - подумал я.

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0467 сек.