Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

ЭРНЕСТ УДЕТ - ЖИЗНЬ ЛЕТЧИКА

Скачать ЭРНЕСТ УДЕТ - ЖИЗНЬ ЛЕТЧИКА

"Ну, парень" - трясет он головой от неожиданности, смешанной с упреком, "Тогда
полетим на двухместном, не пропустим этого представления".
Мы бежим к ангарам. Здесь заправляют старый AVG. Лейтенант, преисполненный
рвением, покрикивает на механиков. Птичка уже вытащена из клетки, готова к
взлету, небольшие бомбы уложены в кабине наблюдателя. Мы залезаем внутрь.
"Готов?"
"Готов!"
"Пошли!"
Несколько прыжком по траве, затем машина медленно поднимается отрывается от
земли.
Мы летим.
Этот самолет похож на старую ощипанную ворону. Возможно когда-то это была
тренировочная машина. Но никогда прежде я не испытывал чудо полета столь
глубокое и сильное, как в эти моменты. Ниже нас горы, прорезанные лощинами, их
склоны покрыты темными сосновыми лесами или упавшими листями. Теплый день,
поздняя осень. Ветер мягко поет в тросах и перед нами белые облака тихо
вырастают в небе.
Враг уже поднят на ноги атакой других самолетов. Два Фармана и Моран
приближаются со стороны Бельфора. Драться бесполезно. У нас на борту нет
пулемета, наша старая птица с натугой держит высоту тысяча восемьсот метров.
Наблюдатель оборачивается и указывает на юг. Мы поворачиваем. Сейчас полдень, и
мы летим прямо на солнце.
Над Монтре мой "Франц" становится беспокойным. Под нами депо и бараки, последняя
возможность куда-то с пользой сбросить наши бомбы. Как хищная птица я кружу над
городом. Похоже, мой наблюдатель придумал свой собственный метод сброса бомб.
Вместо того, чтобы просто сбросить их за борт, он открывает маленький люк внизу
и опускает их туда. Его успех показывает, что он прав. Перегнувшись через борт я
вижу как обломки черепицы летят во все стороны. Облако дыма поднимается к небу.
Неожиданно он оборачивается и с ужасом указывает вниз. Постепенно я начинаю
понимать. Одна из бомб выскользнула у него из рук и застряла в шасси. Малейшего
сотрясения достаточно для того, чтобы она сорвалась. Ее заряд вполне достаточен
чтобы разнести и нас и машину на мелкие кусочки.
Очень осторожно я накреняю самолет влево. "Безответственное маневрирование
запрещено!" Как бы я хотел, чтобы тот офицер сидел здесь, за штурвалом. Бомба
следует движениям самолета, скользит влево и останавливается. Я поворачиваю
вправо. Бомба скользит вправо.
Наблюдатель исчезает из вида. Он встает на колени на дне своей кабины и высунув
ногу через люк отчаянно пытается коснуться оси. Но его нога чересчур коротка, он
не может достать до бомбы.
Делая последнее усилие, я резко накреняю машину, первый раз в своей жизни.
Старый аппарат вяло реагирует. Вот мы летим почти под прямым углом к земле.
Легкий щелчок, бомба срывается и падает вниз. Я выравниваю самолет и смотрю ей
вслед, наблюдая как она взрывается в поле. Вверх вздымается фонтан земли.
Мы разворачиваемся и идем домой. Мой "Франц" все еще болтает ногой в воздухе. Он
делает возбужденные жесты. Его нога застряла в узком люке и он не может вытащить
ее, пока мы не приземлимся. Перед голубым хребтом появляется укрепление
звездообразной формы в Нейбрейзахе, там неподалеку и наш аэродром.
Механики и курсанты бегут к нам. Мы последние, кто возвратился из налета на
Бельфор. Мы вылезаем из машины и наблюдатель жмет мне руку. "Рад был
познакомится", говорит он.
К нам через поле бежит ординарец. Я должен немедленно доложить в штаб-квартире.
Здесь сидит наш капитан. Тот самый, кто устраивал мне нагоняй перед строем. Я
щелкаю каблуками и рапортую: "Рядовой Удет вернулся из-под ареста."
Он долго смотрит на меня. Затем говорит: "Вы переводитесь в Хабсхаймскую группу
одноместных истребителей. Ваш самолет прибудет через два дня, затем вы можете
лететь!"
Он достает мое дело и листает его, как будто меня здесь нет. Я стою какое-то
время, не двигаясь, удивленный и потрясенный. Капитан поднимает глаза вверх:
"Вольно!" Я ухожу. Аэродром ярко освещен полуденным солнцем. Время отдыха. Все
тихо и мирно, как в воскресенье. Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох.
Пилот одноместного истребителя? Пилот-истребитель? Стать тем, кем все мечтают
стать? Я не справлюсь, просто не справлюсь.
Приходит писарь и приносит пару котелков с кофе. "Ну, господин истребитель",
ухмыляется он и снимает крышку.
Писари всегда все знают, и когда у них перекур, они становятся словоохотливыми.
Я протягиваю ему пачку сигарет. С хитрым, косящим в сторону взглядом он берет
три штуки, зажигает одну и начинает. В это утро звонил начальник штаба из
Мюльхаузена. Желал знать, вернулся ли рядовой Удет из-под ареста. Все бросились
меня искать пока наконец механики не доложили, что я отправился на бомбардировку
Бельфора вместе с лейтенантом Хартманом. Об этом сообщили в Мюльхаузен. "Прямо
из-под ареста?", спросил штабной офицер? "Прямо из-под ареста!", ответил
капитан. Затем Мюльхаузен отключился. Два часа спустя пришел приказ: "Рядовой
Удет переводится в Хабсхаймскую группу одноместных истребителей. "Удачи больше
чем мозгов", пробурчал капитан, кладя телефонную трубку на место.
Писарь собирает кофейные кружки. "Ну, удачи, Herr Jagdflieger!", говорит он и
уносится рысью.
Когда поднимается солнце, долины начинают нагреваться. Летные курсанты, которые
относились ко мне раньше как к отверженному, сейчас собираются вокруг меня.
Пилот в Хабсхаймской группе одноместных истребителей? Вот сукин сын!" Они
торопятся узнать, как я получил Железный Крест. Я рассказываю им о чем-то
возвышенном.
Через два дня прибывает моя машина. Быстроходный новый Фоккер. Он выглядит
элегантно и колоритно, как настоящий ястреб. Стоящий рядом с ним старый Авиатик
I, на котором я летал в 206-й, кажется толстым и неуклюжим как гусь.
Половина всех курсантов собирается к моменту моего взлета. "И помните о главном,
ребята: как можно больше тренироваться", кричу я им, махая на прощание рукой.
Деревянные колодки из-под колес убраны , рычит мотор Гном, и я взлетаю. Машина
кренится вправо. Я всего лишь в каком-то метре от земли. Я дергаю ручку влево,
налегая на нее изо всей силы. Но ничего не происходит, абсолютно ничего! Ангар
несется мне навстречу с головокружительной скоростью. Треск, какие-то обломки
летят у меня над головой… Я врезался в ангар!
Какое-то время я сижу не двигаясь, как будто парализованный шоком. Затем я
встаю, колени мои трясутся, и выбираюсь из кабины. Я невредим, но от самолета
осталась куча обломков.
Курсанты и механики бегут ко мне через летное поле. Все видели мою аварию. Бегут
даже со стороны казарм и штаба. Они стоят вокруг меня большим полукругом, с
любопытством разглядывая машину. Несколько человек подходят ко мне с вопросами,
на которые я не могу ответить. Я стою молча, все во мне трясется. Подходит
капитан и долго смотрит на меня. "Итак", говорит он, как будто он ждал что так и
произойдет. Я, запинаясь, бормочу что-то: "Ручку заклинило, элероны не
работали".
"Мы это расследуем", говорит он и кивает старшему механику.
Я иду в мою комнату и сижу у окна, уставясь в него ничего не видящими глазами,
как будто забыв о том, что произошло. Другие из чувства сострадания, оставляют
меня в покое.
Вечером становятся известны результаты расследования. Привод пулемета
перепутался с тягой дроссельной заслонки и тем самым заблокировал ручку
управления. Старший механик приносит фотографию кокпита. Я реабилитирован. Мне
дают еще одну машину, но на этот раз это старый Фоккер.
На следующее утро я вылетаю в Хабсхайм. На взлетном поле одни только механики,
больше никого. Стоит серое, туманное утро.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1325 сек.