Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Чингиз Торекулович Айтматов - Лицом к лицу

Скачать Чингиз Торекулович Айтматов - Лицом к лицу

       Сейде круто повернулась и пошла, едва удерживаясь, чтобы  не  побежать.
Отойдя немного, она оглянулась через плечо, остановилась. Понурив голову, не
оглядываясь, Мырзакул ехал по-над берегом. Лошадь шла  тихим  шагом,  он  не
понукал ее. Может быть, потому, что Мырзакул  поднял  ворот  шинели,  сейчас
особенно бросалось в глаза, как он похудел, ссутулился,  как  низко  опущено
его искалеченное безрукое плечо. "Говорит, шинель с себя продам... А ему  же
холодно!.." - подумала Сейде, и вдруг  что-то  небывалое  колыхнулось  в  ее
душе. Горячая нежность,  жалость  неожиданно  переполнили  сердце.  Хотелось
побежать, остановить его, согреть  ласковым  словом,  попросить  прощения...
"Что же ты нашел во мне, замужней? Разве мало в аиле хороших девушек? А ты и
не знаешь, что муж мой при мне..."
     Все перепуталось в  ее  голове,  сухой  звон  снега  под  ногами  резко
отдавался в висках. Вплоть до самого дома  Сейде  испуганно  оглядывалась  и
прикрывала платком дрожащие губы.
     Вчера  аил  облетела   черная   весть.   Женщины   в   табачном   сарае
перешептывались между собой, а когда мимо проходила Тотой с тюком табака  на
спине, они скорбно замолкали. Одна из них, в черной шали, с еще не зажившими
на лице следами глубоких царапин, не удержалась и шумно всхлипнула:
     - Несчастные сироты! Пусть ваше горе падет на голову германа!..
     В сельсовет пришло извещение о том, что Байдалы погиб под Сталинградом.
     В последнее время то на том, то на  другом  краю  аила  часто  слышатся
траурные крики  мужчин:  "Боорумой!  Боорумой!  Боорумой!*...-  кричат  они,
раскачиваясь в седлах из стороны  в  сторону.  А  в  ответ  им  из  кибитки,
окруженной толпой народа, доносятся  надсадные  вопли  женщин.  Они  садятся
спиной к двери, ногтями раздирают лица в кровь и голосят:

     Уздечка твоя из серебра,
     А сам ты был храбрый, как лев,
     Уздечка пустая висит на стене,-
     Черный платок на моей голове,-
     Сын твой отомстит врагам!..
     О-о-о-ха, э-э-эй-и!

     * Боорумой - брат мой родной.

     До  самой  полуночи,  до  изнеможения  и  хрипоты  причитают   женщины,
оплакивая погибших на фронте. И каждый  раз,  когда  всем  аилом  собирались
голосить  в  доме  погибшего,  Сейде  станови-лось  страшно,   она   боялась
показаться на глаза аильчанам и, сама того не замечая, пряталась  за  спиной
других. В такие скорбные дни ей  хотелось  убежать  куда-нибудь  в  горы,  в
безлюдное место и причитать там в одиночестве, чтобы никто ее не видел и  не
слышал.
     Вот теперь дошла очередь и до Тотой. Возле ее дома тоже будет толпиться
народ, она тоже будет  голосить  и  раздирать  лицо  ногтями,  а  ее  малыши
обязаны, как настоящие мужчины, крепко повязаться кушаками, выйти во двор и,
опираясь на палки, встречать мужчин громким плачем: "Атамой*, эсил  кайран**
Атамой!.." Бедная Тотой, она еще не знает, какое горе свалилось на ее плечи!
Извещение о смерти Байдалы хранилось пока у Мырзакула. У киргизов не принято
гово-рить о таких вещах  сразу.  Время,  когда  сказать,  должны  определить
старики. Вместе с похоронной бумагой в адрес правления колхоза пришло письмо
от командира полка.

     * Атамой - от слова "ата" - отец.
     ** Эсил кайран - выражение,  употребляемое  мужчинами  при  оплакивании
ближнего.

     Он писал, что подразделение пошло в атаку и оказалось зажатым  в  узкой
полосе  между  берегом  Волги  и  заминированным  проволочным  заграждением.
Положение создалось безвыход-ное, люди гибли под пулеметным огнем, никто  не
осмеливался первым приблизиться к минному  полю.  И  вот  тогда  Байдалы  по
своему почину бросился на проволоку. Мины взорвались, образовав проход. Враг
был выбит с позиций.
     Выслушав это письмо, аксакалы, собравшиеся в  доме  Мырзакула,  почтили
память земляка молчанием. Долго длилось это молчание. Молча читали молитву.
     - Ииех! - наконец  вздохнул  почтальон  Курман  и  насунул  тебетей  на
глаза.- Умел он беречь воду, руки были золотые... Где Байдалы проведет воду,
там всегда хлеб родит... Да, вот! А  детишки  его  проходу  мне  не  давали:
"Курмаке, когда привезешь письмо от отца?" Я все обещал в базарный  день,  и
они верили. А оно вон как обернулось... Ну что ж,  судьба  народа  -  судьба
батыра!
     Мырзакул спросил у аксакалов  совета,  как  поступить  с  извещением  о
смерти Байдалы. "Раз уж пришла бумага начальника, что погиб, тут  ничего  не
поделаешь,- ответили старики.- Но ты,  Мырзакул,  послушайся  нас.  В  такую
тяжелую годину, когда Тотой носит детишек в зубах, как щенят, спасая  их  от
голода, не смеем мы сказать ей о смерти мужа. Если у Тотой  опустятся  руки,
что будет с ее детьми? Нет, не можем мы лишить ее последней  надежды.  Лучше
отложить это дело до осени: соберем урожай, пусть народ  немного  насытится.
Вот тогда известим округу о  гибели  нашего  батыра  и  всем  аилом  справим
поминки с подобающими почестями..."
     Весь аил нашел это решение стариков разумным. До осени  никто  не  имел
права заговорить о смерти Байдалы. Но женщины в табачном сарае не  утерпели,
всплакнули украдкой: ведь Тотой ничего не знает.
     Ночью пришел Исмаил, и Сейде рассказала ему о судьбе их соседа Байдалы.
Исмаил на это ничего не сказал, только непонятно пожал плечами. Бог знает, о
чем он думал. Может быть, в душе пожалел Байдалы, а может быть, и нет. Даром
он, что ли, в бегах, даром, что ли, бережет свою жизнь?  А  Байдалы,  очертя
голову, бросился на мину. Ну и погиб. Так оно и должно было случиться.  Нет,
лицо Исмаила непроницаемо, он не скажет ничего.
     Молча выхлебав большими, гулкими глотками полную чашу похлебки,  Исмаил
недовольно буркнул: - Еще есть?
     "Куда уж ему тут горевать по другим? Сам день и ночь на холоде, глаз не
смеет показать, да к тому же день сыт,  день  голоден..."  -  думала  Сейде,
оправдывая Исмаила.
     Проводив его, она долго не могла уснуть. Ветер свирепо  швырял  в  окно
снежную крупу, продрогшая собака где-то на окраине  плаксиво  тявкнула  раза
два и загнусавила: "Су-у-у-ук! Су-у-у-ук"*. Сейде бросило в дрожь. Ей  жутко
было представить, как сейчас в морозном поле, по  зарослям  чия  кружится  с
посвистом злой ветер, а Исмаил,  один  средь  ночи,  пробирается  к  себе  в
убежище. А тут еще сын расплакался. Плохо спалось в эту ночь.

     * Суук - холодно.

     Утром прискакал почтальон Курман. Одновременно он исполнял  обязанности
рассыльного при сельсовете. Полы его шубы  разметались  в  стороны,  он  был
чем-то сильно встревожен.
     - Сейде! - застучал Курман в дверь.- Из района  прибыл  инкуу*,  срочно
требует тебя! Собирайся живей!

     * Инкуу - от слова "НКВД".

   





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1023 сек.