Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Скачать С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ


     Расположились мы с Фомушкиным на площади Искусств.  Около
бронзового Пушкина толпилась группа азиатов.  Они были в хала-
тах, тюбетейках.  Что-то обсуждали,  жестикулировали. Фомушкин
взглянул и говорит:
     - Приедут к себе на юг,  знакомым хвастать будут: "Ильича
видели!"


     Пришел однажды к Бродскому  с  фокстерьершей  Глашей.  Он
назначил мне свидание в 10.00. На пороге Иосиф сказал:
     - Вы явились ровно к десяти,  что нормально.  А  вот  как
умудрилась собачка не опоздать?!


     Сидели мы как-то втроем - Рейн, Бродский и я. Рейн, между
прочим, сказал:
     - Точность - это великая  сила.  Педантической  точностью
славились Зощенко,  Блок,  Заболоцкий.  При нашей единственной
встрече Заболоцкий сказал мне:  "Женя,  знаете,  чем я победил
советскую власть? Я победил ее своей точностью!"
     Бродский перебил его:
     - Это в том смысле, что просидел шестнадцать лет от звон-
ка до звонка?!


     Сидел у   меня   Веселов,  бывший  летчик.  Темпераментно
рассказывал об авиации. В частности, он говорил:
     - Самолеты  преодолевают  верхнюю облачность...  Ласточки
попадают в сопла... Самолеты падают... Гибнут люди... Ласточки
попадают в сопла...  Глохнут моторы... Самолеты разбиваются...
Гибнут люди...
     А напротив сидел поэт Евгений Рейн.
     - Самолеты разбиваются, - продолжал Веселов, - гибнут лю-
ди...
     - А ласточки что - выживают?! - обиженно крикнул Рейн.


     Как-то пили  мы с Иваном Федоровичем.  Было много водки и
портвейна. Иван Федорович  благодарно  возбудился.  И  ласково
спросил поэта Рейна:
     - Вы какой, извиняюсь, будете нации?
     - Еврейской,  - ответил Рейн, - а вы, пардон, какой нации
будете?
     Иван Федорович дружелюбно ответил:
     - А я буду русской... еврейской нации.


     Женя Рейн оказался в Москве.  Поселился в чьей-то отдель-
ной квартире. Пригласил молодую женщину в гости. Сказал:
     - У меня есть бутылка водки и 400 гр сервелата.
     Женщина обещала зайти. Спросила адрес. Рейн продиктовал и
добавил:
     - Я тебя увижу из окна.
     Стал взволнованно  ждать.  Молодая  женщина направилась к
нему. Повстречала Сергея Вольфа.  "Пойдем, - говорит ему, - со
мной. У Рейна есть бутылка водки и 400 гр сервелата". Пошли.
     Рейн увидел их в окно.  Страшно рассердился.  Бросился  к
столу. Выпил  бутылку  спиртного.  Съел  400 гр твердокопченой
колбасы. Это он успел сделать пока, пока гости ехали в лифте.


     У Игоря  Ефимова  была  вечеринка.  Собралось 15 человек
гостей. Неожиданно в комнату зашла дочь Ефимовых -  семилетняя
Лена. Рейн сказал:
     - Вот кого мне жаль,  так это Леночку.  Ей когда-то нужно
будет ухаживать за пятнадцатью могилами.


     В детскую редакцию зашел поэт Семен Ботвинник. Рассказал,
как он познакомился с нетребовательной дамой.  Досадовал,  что
не воспользовался противозачаточным средством.
     Оставил первомайские стихи. Финал их такой:
     "...Адмиралтейская игла
     Сегодня, дети, без чехла!..."
     Как вы думаете, это - подсознание?


     Хрущев принимал  литераторов  в  Кремле.  Он выпил и стал
многословным. В частности, он сказал:
     - Недавно была свадьба в дому товарища Полянского.  Моло-
дым подарили абстрактную картину.  Я такого искусства не пони-
маю...
     Затем он сказал:
     - Как уже говорилось, в доме товарища Полянского была не-
давно свадьба. Все танцевали этот... как его?... Шейк. По-мое-
му, это ужас...
     Наконец он сказал:
     - Как вы знаете,  товарищ Полянский недавно сына женил. И
на свадьбу явились эти... как их там?.. Барды. Пели что-то со-
вершенно невозможное...
     Тут поднялась Олтьга Берггольц и громко сказала:
     - Никита Сергеевич! Нам уже ясно, что эта свадьба - круп-
нейший источник познания жизни для вас!


     Позвонили мне  как-то из отдела критики "Звезды".  Причем
сама заведующая Дудко:
     - Сережа!
     - Что вы не звоните?!  Что вы не заходите?! Срочно пишите
для нас рецензию. С вашей остротой. С вашей наблюдательностью.
С вашим блеском!
     Захожу на  следующий день в редакцию.  Красивая немолодая
женщина довольно мрачно спрашивает:
     - Что вам, собственно, надо?
     - Да вот рецензию написать...
     - Вы, что, критик?
     - Нет.
     - Вы думаете, рецензию может написать каждый?
     Я удивился и пошел домой.
     Через три дня опять звонит:
     - Сережа! Что же вы не появляетесь?
     Захожу в редакцию. Мрачный вопрос:
     - Что вам угодно?
     Все это повторялось раз семь. Наконец я почувствовал, что
теряю рассудок.  Зашел в отдел прозы к Титову.  Спрашиваю его:
что все это значит?
     - Когда ты заходишь? - спрашивает он. В какие часы?
     - Утром. Часов в одиннадцать.
     - Ясно. А когда Дудко сама тебе звонит?
     - Часа в два. А что?
     - Все понятно. Ты являешься, когда она с похмелья - мрач-
ная. А  звонит  тебе  Дудко после обеда.  То есть уже будучи в
форме. Ты попробуй зайди часа в два.
     Я зашел в два.
     - А!  - закричала Дудко.  - Кого я вижу! Сейчас же пишите
рецензию. С вашей наблюдательностью! С вашей остротой...
     После этого я лет десять сотрудничал в  "Звезде".  Однако
раньше двух не появлялся.


     У поэта Шестинского была такая строчка:
     "Она нахмурила свой узенький лобок..."


     В Союзе писателей обсуждали роман Ефимова "Зрелища".  Все
было очень серьезно. Затем неожиданно появился Ляленков и стал
всем мешать.  Он был пьян. Наконец встал председатель Вахтин и
говорит:
     - Ляленков,  перестаньте хулиганить! Если не перестаните,
я должен буду вас удалить.
     Ляленков в ответ промычал:
     - Если я не перестану, то и сам уйду.


     Встретил я как-то поэта Шкляринского в  импортной  зимней
куртке на меху.
     - Шикарная, - говорю, - куртка.
     - Да, - говорит Шкляринский, это мне Виктор Соснора пода-
рил. А я ему - шестьдесят рублей.


     Шкляринский работал в отделе пропоганды Лениздата.  И до-
велось ему как-то организовывать выставку  книжной  продукции.
Выставка открылась. Является представитель райкома и говорит:
     - Что за безобразие?!  Почему Ахматова на  видном  месте?
Почему Кукушкин и Заводчиков в тени?! Убрать! Переменить!..
     - Я так был возмущен,  - рассказывал  Шкляринский,  -  до
предела! Зашел,  понимаешь,  в уборную. И не выходил оттуда до
закрытия.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0926 сек.