Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Скачать С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ


     Было это  еще при жизни Сталина.  В Москву приехал Арманд
Хаммер. Ему организовали  торжественную  встречу.  Даже  имело
место что-то вроде почетного караула.
     Хаммер прошел вдоль строя курсантов. Приблизился к одному
из них,  замедлил шаг.  Перед ним стоял высокий и широкоплечий
русый молодец.
     Хаммер с минуту глядел на этого парня.  Возможно, размыш-
лял о загадочной славянской душе.
     Все это было снято на конопленку. Вечером хронику показа-
ли товарищу Сталину.  Вождя заинтересовала сцена -  американец
любуется русским богатырем. Вождь спросил:
     - Как фамилия?
     - Курсант Солоухин, - немедленно выяснили и доложили под-
чиненные.
     Вождь подумал и сказал:
     - Не могу ли я что-то сделать для этого хорошего парня?
     Через двадцать  секунд  в  казарму прибежали запыхавшиеся
генералы и маршалы:
     -  Где курсант Солоухин?
     Появился заспанный Володя Солоухин.
     - Солоухин,  - крикнули генералы,  - есть у тебя заветное
желание?
     Курсант, подумав, выговорил:
     - Да я вот тут стихи пишу...  Хотелось бы их где-то напе-
чатать. Через  три недели была опубликована его первая кника -
"Дождь в степи".


     Шемякина я  знал  еще по Ленинграду.  Через десять лет мы
повстречались в Америке. Шемякин говорит:
     - Какой же вы огромный!
     Я ответил:
     - Охотно меняю свой рост на ваши заработки...
     Прошло несколько дней. Шемякин оказался в дружесккой ком-
пании. Рассказал о нашей встрече:
     "...Я говорю - какой же вы огромный! А Довлатов говорит -
охотно меняю свой рост на ваш...(Шемякин помедлил)...талант!"
     В общем, мало того, что Шемякин - замечательный художник.
Он еще и талантливый редактор...


     Когда-то я был секретарем Веры Пановой.  Однажды Вера Фе-
доровна спросила:
     - У кого, по-вашему, самый лучший русский язык?
     Наверно, я должен был ответить - у вас. Но я сказал:
     - У Риты Ковалевой.
     - Что за Ковалева?
     - Райт.
     - Переводчица Фолкнера, что ли?
     - Фолкнера, Сэлинджера, Воннегута.
     - Значит, Воннегут звучит по-русски лучше, чем Федин?
     - Без всякого сомнения.
     Панова замумалась и говорит:
     - Как это страшно!..
     Кстати, с Гором Видалом,  если не ошибаюсь, произошла та-
кая история.  Он был в Москве.  Москвичи  стали  расспрашивать
гостя о Воннегуте.  Восхищались его романами.  Гор ВИдал заме-
тил:
     - Романы Курта страшно проигрывают в оригинале...


     Отмечалась годовщина массовых расстрелов у  Бабьего  Яра.
Шел неофициальный митинг.  Среди участиков был Виктор Платоно-
вич Некрасов. Он вышел к микрофону, начал говорить.
     Раздался выкрик из  толпы:
     - Здесь похоронены не только евреи!
     - Да,  верно, - ответил Некрасов, - верно. Здесь похорон-
нены не только евреи.  Но лишь евреи были убиты за то, что они
- евреи...


     У Неизвестного сидели гости. Эрнст говорил о своей роли в
искусстве. В частности, он сказал:
     - Горизонталь - это жизнь.  Вертикаль - это Бог.  В точке
пересечения - я, Шекспир и Леонардо!..
     Все немного обалдели.  И только коллекционер Нортон  Додж
вполголоса заметил:
     - Похоже, что так оно и есть...
     Раньше других  все  это понял Любимов.  Известно,  что на
стенах любимовского кабинета расписывались  по  традиции  мос-
ковские знаменитости. Любимов сказал Неизвестному:
     - Распишись и ты.  А еще  лучше  -  изобрази  что-нибудь.
Только на двери.
     - Почему же на двери?
     - Да потому,  что театр могут закрыть. Стены могут разру-
шить. А дверь я всегда на себе унесу...


     Спивакова долго ущемляли в качестве еврея. Красивая фами-
лия не спасала его от антисемитизма.  Ему не давали звания.  С
трудом выпускали на гастроли.  Доставляли ему всяческие непри-
ятности.
     Наконец Спиваков  добился  гастрольной поездки в Америку.
Прилетел в Нью-Йорк. Приехал в Карнеги-Холл.
     У входа стояли ребята из Лиги защиты евреев. Над их голо-
вами висел транпорант:
     "Агент КГБ - убирайся вон!"
     И еще:
     "Все на борьбу за правва советских евреев!"
     Начался концерт.  В музыканта полетели банки  с  краской.
Его сорочка была в алых пятнах.
     Спиваков мужественно играл до конца.  Ночью  он  позвонил
Соломону Волкову. Волков говорит:
     - Может после всего этого тебе дадут "Заслуженного артис-
та"?
     Спиваков ответил:
     - Пусть дадут хотя бы заслуженного мастера спорта".


     У дирижера Кондрашина возникали порой трения с  государс-
твом. Как-то  не  выпускали  его за границу.  Мотивировали это
тем, что у Кондрашина больное сердце. Кондрашин настаивал, хо-
дил по инстанциям. Обратился к заместителю министра. Кухарский
говорит:
     - У вас больное сердце.
     - Ничего, - отвечает Кондрашин, там хорошие врачи.
     - А если все же что-нибудь произойдет? Знаете, во сколько
это обойдется?
     - Что обойдется?
     - Транспортировка.
     - Трансортировка чего?
     - Вашего трупа...


     Дирижер Кондрашин  полюбил молодую голландку.  Остался на
Западе. Пережил  как  музыкант  второе  рождение.  Пользовался
большим успехом. Был по-человечески счастлив. Умер в 1981 году
отт разрыва сердца. Похоронен недалеко от Амстердама.
     Его первая, советская, жена говорила знакомым в Москве:
     - Будь он поумнее, все могло бы кончиться иначе. Лежал бы
на Новодевичьем. Все бы ему завидовали.


     Хачатурян приехал на Кубу.  Встретился с Хемингуэем. Надо
было как-то объясняться. Хачатурян что-то сказал по-английски.
Хемингуэй спросил:
     - Вы говорите по-английски?
     Хачатурян ответил:
     - Немного.
     - Как и все мы, - сказал Хемингуэй.
     Через некоторое время жена Хемингуэя спросила:
     - Как вам далось английское произношение?
     Хачатурян ответил:
     - У меня приличный слух...


     Роман Якобсон был косой.  Прикрывая рукой левый глаз,  он
кричал знакомым:
     - В  правый смотрите!  Про левый забудьте!  Правый у меня
главный! А левый - это так, дань формализму...
     Хорошо валять дурака,  основав предварительно целую фило-
логическую школу!..
     Якобсон был веселым человеком.  Однако не слишком добрым.
Об этом говорит история с Набоковым.
     Набоков добивался  профессорского  места в Гарварде.  Все
члены ученого совета были - за.  Один Якобсон был - против. Но
он был председателем совета. Его слово было решающим.
     Наконец коллеги сказали:
     - Мы должны пригласить Набокова. Ведь он большой писатель.
     - Ну и что?  - удивился Якобсон.  - Слон тоже большое жи-
вотное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0953 сек.