Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Скачать С.Довлатов - СОЛО НА УНДЕРВУДЕ


     Оден говорил:
     - Белые стихи? Это как играть в теннис без сетки.


     Как-то беседовал  Оден  с  Яновским,  врачом и писателем.
Яновский сказал:
     - Я увольняюсь из клиники.  После легализации абортов мне
там нечего делать.  Я убежденный противник абортов.  Я не могу
работать в клинике, где совершаются убийства.
     Оден виновато произнес:
     - I could.(Я бы мог).


     К нам зашел музыковед Аркадий Штейн.  У моей жены  сидели
две приятельницы. Штейну захотелось быть любезным.
     - Леночка, - сказал он, - ты чудно выглядишь. Тем более -
на фоне остальных.


     Парамонов говорил о музыковеде Штейне:
     - Вот,  смотри.  Гениальность,  казалось бы,  такая яркая
вещь, а распознается не сразу.  Убожество же из человека так и
прет.


     Алексей Лосев приехал в Дартмут.  Стал преподавать в уни-
верситете. Местные русские захотели встретиться с ним.  Угово-
рили его прочесть им лекцию.  Однако кто-то из новых  знакомых
предупредил Лосева:
     - Тут есть один антисемит из первой эмиграции. Человек он
невоздержанный и  грубоватый.  Старайтесь не давать ему повода
для хамства. Не сосредоточивайтесь целиком на еврейской теме.
     Началась лекция.  Лосев говорил об Америке.  О свободе. О
своих американских впечатлениях. Про евреев - ни звука. В кон-
це он сказал:
     - Мы с женой купили дом.  Сначала в этом доме было как-то
неуютно. И  вдруг  не  территории  стал появляться зайчик.  Он
вспрыгивал на крыльцо.  Бегал под окнами. Брал оставленную для
него морковку...
     Вдруг из последнего ряда донесся звонкий от сарказма  го-
лос:
     - Что же было потом с этим зайчиком? Небось подстрелили и
съели?!


     Когда "Новый американец" окончательно превратился  в  ев-
рейскую газету,  там было запрещено упоминать свинину.  Причем
даже в материалах на сельскохозяцственные и экономические  те-
мы. Рекомендовалось заменять ее фаршированной щукой.


     Меттер говорил презираемой им сотруднице:
     - Я тебя выгоню и даже не получу удовольствия.


     Дело происходило в газете  "Новый  американец".  Рубин  и
Меттер страшно враждовали.  Рубин обвинял Меттера в профнепри-
годности. (Не без основания).  Я пытался быть  миротворцем.  Я
внушал Рубину:
     - Женя!  Необходим компромисс.  То есть система  взаимных
уступок ради общего дела.
     Рубин отвечал:
     - Я  знаю,  что  такое компромисс.  Мой компромисс таков.
Меттер приползает на коленях из Джерси-Сити.  Моет в  редакции
полы. Выносит мусор.  Бегает за кофе. Тогда я его, может быть,
и прощу.


     Меттер называл Орлова:
     "Толпа из одного человека".


     У Бори Меттера в доме - полный комплект электронного обо-
рудования. Явно не хватает электрического стула.


     Орлова я, как говорится, раскусил. В Меттере же - разоча-
ровался. Это совершенно разные вещи.


     В "Капмтанской  дочке"  не без сочувствия изображен Пуга-
чев. Все равно,  как если бы  сейчас  положительно  обрисовали
Берию. Это и есть - "милость к падшим".


     Дело было лет пятнадцать назад.  Судили некоего  Лернера.
Того самого Лернера, который в 69 году был знаменитым активис-
том расправы над Бродским.  Судили его за что-то позорное. Ка-
жется, за подделку орденских документов.
     И вот объявлен приговор - четыре года.
     И тогда произошло следующее. В зале присутствовал искусс-
твовед Герасимов. Это был человек, пишущий стихи лишь в минуты
абсолютной душевной  гармонии.  То  есть очень редко.  Услышав
приговор, он встал.  Сосредоточился.  Затем отчетливо и громко
выкрикнул:
     "Бродский в Мичигане,
     Лернер в Магадане!"


     Двадцать пять лет назад вышел сборник Галчинского. Четыре
стихотворения в нем перевел Иосиф Бродский.
     Раздобыл я эту книжку.  Встретил Бродского.  Попросил его
сделать автограф.
     Иосиф вынул ручку и задумался.  Потом он  без  напряжения
сочинил экспромт:
     "ДДвести восемь польских строчек
     Дарит Сержу переводчик".
     Я был польщен. На моих глазах было создано короткое изящ-
ное стихотворение.
     Захожу вечером к Найману.  Показываю книжечку и  надпись.
Найман достает свой экземпляр. На первой странице читаю:
     "Двести восемь польских строчек
     Дарит Толе переводчик".
     У Евгения Рейна,  в свою очередь,  был экземпляр  с  над-
писью:
     "Двести восемь польских строчек
     Дарит Жене переводчик".
     Все равно он гений.


     Помню, Иосиф Бродский высказывался следующим образом:
     - Ирония есть нисходящая метафора.
     Я удивился:
     - Что значит нисходящая метафора?
     - Объясняю,  - сказал Иосиф,  - вот послушайте. "Ее глаза
как бирюза" - это восходящая метафора.  А "ее глаза как тормо-
за" - это нисходящая метафора.


     Бродский перенес тяжелую операцию на сердце.  Я  навестил
его в  госпитале.  Должен сказать,  что Бродский меня и в нор-
мальной обстановке подавляет. А тут я совсем растерялся.
     Лежит Иосиф  -  бледный,  чуть живой.  Кругом аппаратура,
провода и циферблаты.
     И вот я произнес что-то совсем неуместное:
     - Вы тут болеете,  и зря. А Евтушенко между тем выступает
против колхозов...
     Действительно, что-то подобное имело  место.  Выступление
Евтушенко на  московском писательском съезде было довольно ре-
шительным.
     Вот я и сказал:
     - Евтушенко выступил против колхозов...
     Бродский еле слышно ответил:
     - Если он против, я - за.


     Разница между  Кушнером и Бродским есть разница между пе-
чалью и тоской,  страхом и ужасом. Печаль и страх - реакция на
время. Тоска и ужас - реакция на вечность.  Печаль и страх об-
ращены вниз. Тоска и ужас - к небу.


     Иосиф Бродский говорил мне:
     - Вкус бывает только у портных.


     Конечно, Бродским восхищаются на Западе.  Конечно,  Евту-
шенко вызывает недовольство,  а Бродский - зависть  и  любовь.
Однако недовольство  Евтушенко  гораздо значительнее по разме-
рам, чем восхощение Бродским.  Может, дело в том, что негатив-
ные эмоции принипиально сильнее?..


     Когда гобачевская оттепель приобрела  довольно-таки явные
формы, Бродский сказал:
     - Знаете,  в чем тут опасность? Опасность в том, что Рейн
может передумать жениться на итальянке.


     Бродский говорил,  что любит метафизику и сплетни.  И до-
бавлял:
     "Что в принципе одно и то же".


     Врачи запретили Бродскому курить. Это его очень тяготило.
Он говорил:
     - Выпить утром чашку кофе и не закурить?!  Тогда и просы-
паться незачем!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0697 сек.