Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Михаил БУЛГАКОВ - РОКОВЫЕ ЯЙЦА

Скачать Михаил БУЛГАКОВ - РОКОВЫЕ ЯЙЦА


                            3. ПЕРСИКОВ ПОЙМАЛ

     Дело было вот в чем. Когда профессор приблизил свой гениальный глаз к
окуляру, он впервые в жизни обратил внимание на  то,  что  в  разноцветном
завитке особенно ярко и жирно  выделялся  один  луч.  Луч  этот  был  ярко
красного цвета и из завитка выпадал, как маленькое острие, ну,  скажем,  с
иголку, что ли.
     Просто уж такое несчастье, что на несколько секунд луч этот  приковал
наметанный взгляд виртуоза.
     В  нем,  в  луче,  профессор  разглядел  то,  что  было  тысячу   раз
значительнее и важнее самого луча, непрочного дитяти, случайно родившегося
при движении зеркала и объектива микроскопа. Благодаря тому, что ассистент
отозвал профессора, амебы пролежали полтора часа под действием этого  луча
и получилось вот что: в то время, как в диске  вне  луча  зернистые  амебы
валялись вяло и беспомощно, в том месте, где пролегал красный  заостренный
меч, происходили странные  явления.  В  красной  полосочке  кипела  жизнь.
Серенькие амебы, выпуская ложноножки, тянулись  изо  всех  сил  в  красную
полосу и в ней (словно  волшебным  способом)  оживали.  Какая  -  то  сила
вдохнула в них дух жизни. Они лезли стаей и  боролись  друг  с  другом  за
место в луче. В нем шло бешеное, другого слова не подобрать,  размножение.
Ломая и опрокидывая все законы, известные Персикову как свои пять пальцев,
они почковались на его глазах с молниеносной быстротой. Они  разваливались
на части в луче и каждая из частей в течении 2  секунд  становилась  новым
свежим организмом. Эти организмы в несколько мгновений достигали  роста  и
зрелости лишь затем, чтобы в свою очередь тотчас же дать новое  поколение.
В красной полосе,  а  потом  и  во  всем  диске  стало  тесно  и  началась
неизбежная борьба. Вновь рожденные яростно набрасывались друг на  друга  и
рвали в клочья и глотали. Среди рожденных лежали трупы погибших  в  борьбе
за существование. Побеждали лучшие и сильные. И эти  лучшие  были  ужасны.
Во-первых, они объемом приблизительно в два  раза  превышали  обыкновенных
амеб, а, во-вторых, отличались какой-то  особенной  злостью  и  резвостью.
Движения их были стремительны, их ложноножки гораздо длиннее нормальных, и
работали они ими, без преувеличения, как спруты щупальцами.
     Во второй вечер профессор,  осунувшийся  и  побледневший,  без  пищи,
взвинчивая себя лишь толстыми самокрутками, изучал новое поколение амеб, а
в третий день он перешел к первоисточнику, т.е. к красному лучу.
     Газ тихонько шипел в горелке,  опять  по  улице  шаркало  движение  и
профессор, отравленный сотой папиросою,  полузакрыв  глаза,  откинулся  на
спинку винтового кресла.
     - Да, теперь все ясно. Их  оживил  луч.  Это  новый,  неисследованный
никем, никем не обнаруженный луч. Первое, что  придется  выяснить,  это  -
получается ли он  только  от  электричества  или  также  и  от  солнца,  -
пробормотал Персиков самому себе.
     И в течении еще одной ночи это выяснилось. В три микроскопа  Персиков
поймал три луча, от солнца ничего не поймал и выразился так:
     - Надо полагать, что в спектре солнца  его  нет...  гм...  ну,  одним
словом, надо полагать, что  добыть  его  можно  только  от  электрического
света. - Он любовно поглядел на матовый шар вверху, вдохновенно подумал  и
пригласил к себе в кабинет Иванова. Он ему все рассказал и показал амеб.
     Приват-доцент Иванов был поражен, совершенно раздавлен: как же  такая
простая вещь, как эта тоненькая стрела,  не  была  замечена  раньше,  черт
возьми! Да кем угодно, и  хотя  бы  им,  Ивановым,  и  действительно,  это
чудовищно! Вы только посмотрите...
     - Вы посмотрите,  Владимир  Ипатьевич!  -  говорил  Иванов,  в  ужасе
прилипая глазом к окуляру, - что делается?! Они растут на  моих  глазах...
Гляньте, гляньте...
     - Я их наблюдаю уже третий день, - вдохновенно ответил Персиков.
     Затем произошел между двумя учеными разговор, смысл которого сводился
к следующему: приват-доцент Иванов берется соорудить  при  помощи  линз  и
зеркал камеру, в которой можно будет получить этот луч в увеличенном  виде
и вне  микроскопа.  Иванов  надеется,  даже  совершенно  уверен,  что  это
чрезвычайно просто. Луч он получит, Владимир Ипатьевич  может  в  этом  не
сомневаться. Тут произошла маленькая заминка.
     - Я, Петр Степанович, когда  опубликую  работу,  напишу,  что  камеры
сооружены  вами,  -  вставил  Персиков,  чувствуя,  что   заминочку   надо
разрешить.
     - О, это не важно... Впрочем, конечно...
     И заминочка тотчас  разрешилась.  С  этого  времени  луч  поглотил  и
Иванова. В то время, как Персиков, худея и  истощаясь,  просиживал  дни  и
половину  ночи  за  микроскопом,  Иванов  возился  в  сверкающем  от  ламп
физическом кабинете, комбинируя линзу и зеркала. Помогал ему механик.
     Из Германии после запроса  через  комиссариат  просвещения  Персикову
прислали  три  посылки,  содержащие  в   себе   зеркала,   двояковыпуклые,
двояковогнутые  и  даже  какие-то  выпукло-вогнутые  шлифованные   стекла.
Кончилось все это тем, что Иванов соорудил камеру и  в  нее  действительно
уловил красный луч. И надо отдать справедливость,  уловил  мастерски:  луч
вышел кривой, жирный, сантиметра 4 в поперечнике, острый и сильный.
     1-го июня камеру установили в кабинете Персикова  и  он  жадно  начал
опыты с икрой  лягушек,  освещенной  лучом.  Опыты  эти  дали  потрясающие
результаты. В течение 2-х суток вылупились тысячи головастиков.  Но  этого
мало, в течение одних суток головастики выросли необычайно в лягушек и  до
того злых и прожорливых, что половина их была  тут  же  перелопана  другой
половиной. Зато оставшиеся в живых начали вне всяких сроков метать икру  и
в 2 дня уже без всякого луча вывели новое поколение и при  том  совершенно
бесчисленное. В кабинете ученого  началось  черт  знает  что:  головастики
расползлись из кабинета по всему институту, в террариях и просто на  полу,
во всех закоулках по всему институту завывали зычные хоры, как на  болоте.
Панкрат, и так боявшийся Персикова, как огня, теперь испытывал к нему одно
чувство: мертвенный ужас. Через неделю  и  сам  ученый  почувствовал,  что
шалеет. Институт наполнился запахом  эфира  и  цианистого  калия,  которым
чуть-чуть не отравился  Панкрат  не  вовремя  снявший  маску.  Разросшееся
поколение, наконец, удалось перебить ядами, кабинеты проветрить.
     Иванову Персиков сказал так:
     - Вы знаете, Петр Степанович, действие луча на дейтероплазму и вообще
на яйцеклетку изумительно.
     Иванов,  холодный  и  сдержанный   джентльмен,   перебил   профессора
необычным тоном:
     - Владимир Ипатьевич,  что  же  вы  толкуете  о  мелких  деталях,  об
дейтероплазме. Будем говорить прямо:  вы  открыли  что-то  неслыханное,  -
видно с большой потугой, но  все  же  Иванов  выдавил  из  себя  слова:  -
профессор Персиков, вы открыли луч жизни!
     Слабая краска показалась на бледных, небритых скулах Персикова.
     - Ну-ну-ну-ну, - пробормотал он.
     - Вы, - продолжал Иванов,  -  вы  приобретете  такое  имя...  У  меня
кружится  голова.  Вы  понимаете,  -  продолжал  он   страстно,   Владимир
Ипатьевич, герои Уэльса по сравнению с вами просто вздор... А я то  думал,
что это сказки... Вы помните его "Пищу Богов"?
     - А, это роман, - ответил Персиков.
     - Ну да, Господи, известный же!..
     - Я забыл его, - ответил Персиков, - помню, читал, но забыл.
     - Как же вы не помните, да вы гляньте, - Иванов за  ножку  поднял  со
стеклянного стола невероятных размеров мертвую лягушку с распухшим брюхом.
На морде ее даже после смерти  было  злобное  выражение,  -  ведь  это  же
чудовищно!






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0425 сек.