Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

Сергей Прокопьев - Ключик на старт

Скачать Сергей Прокопьев - Ключик на старт

АВАРИЯ ЛЮБВИ
     Владимир Петрович Мошкин дефилировал по перрону Курского вокзала, что в
Москве. Без цели - абы  час времени убить  до своего поезда. Настроение имел
праздное, кругом кутерьма с высадкой-посадкой, а ему наплевать.
     Вдруг романтическое состояние разом испарилось от удара в мягкое место.
Мошкин  полетел  ровнять носом перрон. Что-то проехалось по спине, и  даже -
прошлось.
     - Что -  повылазило? - вернул  к  вокзальной действительности визгливый
крик.
     Над  Мошкиным  стояла  упитанная,  лет  под  пятьдесят,  но  еще  очень
недурственная женщина.
     - У меня там хрусталя на тысячу баксов! - кричала она.
     Женщина,  торопясь на поезд, катила перед  собой  что-то среднее  между
тележкой для ручной клади и армейским тягачом. Под этот грузовик ручной тяги
и угодил романтически настроенный Мошкин.
     - Ты у меня платить будешь! - кричала женщина.
     Мошкин, ушиблено  сидя на перроне, вспоминал, где видел это разъяренное
лицо?
     Если вернуться  к истокам  и коснуться истории, Мошкину была  уготована
судьба  бродяги. Ложилась  ему  прямая дорога в геологи, кабы не космические
50-е.  Ночами не  спал -  высматривал комариные  блесточки первых  спутников
земли. Поэтому пошел в авиационный институт.
     И стал инженером по эксплуатации ракет. А это  такая география, почище,
чем у  геологов.  Мошкин не понимал тех, кто  на второй неделе  командировки
начинал  нудить:  скорей  бы  домой. В  некоторый год  у  него  трех месяцев
семейной жизни  не набиралось. Приехал домой, отчет написал, жену приголубил
и опять - "жди  меня,  и  я вернусь".  Командировочные чемоданы изнашивались
быстрее   брюк.   Прибалтика,    Украина,    Забайкалье,    военные   части,
фирмы-разработчики, полигоны, общежития, гостиницы, казармы. Компанейский  и
не  только  языком  поболтать: магнитофон починить, часы отремонтировать.  И
боец! - выпить мог при случае не одну бутылку.
     А  уж какие  компании собирались на  полигонах -  в Капустином Яре  или
Плесецке!   Ленинградцы,   москвичи,   днепропетровцы,    пермяки,   миасцы,
харьковчане, красноярцы,  омичи.  У  одних  записи  - "Битлз",  у  других  -
доморощенный частушечник. У третьих - баянист играет так, что в глазах рябит
от переборов.
     Мошкин  играть  умел  когда-то  только  на ударных, но в  гостинице  на
барабане разве постучишь? Зато каблуками в переплясе  - пожалуйста. А Мошкин
такие фигуры Лиссажу ногами выделывал - у профессионалов слюнки текли.
     Как-то  в  Москве,  в ресторане-"поплавке", чуть  цыганских мастеров не
уронил принародно. Их солист,  с  серьгой  сверкучей и смоляными  кудрями, -
развлекал публику, под бешеный огонь гитар и скрипок, пляской. "Ну-ка, Вова,
врежь  ему  по-русски! -  начали  подзуживать  товарищи  во  главе  с  Кокой
Патифоновым.  -  Ты  не хуже могешь!!"  Мошкина долго  упрашивать  не  надо,
выскочил на  цыганский круг и давай наезжать  на профессионального  плясуна.
Сам низенького росточка, белобрысенький, смотреть не на что, а пошел, пошел,
пошел на смуглого красавца. Тот в алой атласной рубахе, Мошкин - в синенькой
бобочке, у того  на  ногах сапожки  плясовые,  у  Мошкина - башмаки в летнюю
дырочку... Но не успел Мошкин до среднего огня разогнать себя, еще  подметки
не заискрили в разные стороны, как музыка оборвалась.
     Главный цыган подозвал к эстраде и, улыбаясь, шепнул на ухо: "Садысь на
мэсто, а то гитара об башка ломаю".
     Однако чуть позже прислал русскому  плясуну бутылку армянского коньяка,
а  после закрытия - вежливо попросил  поделиться коленцами с цыганским асом.
Мошкину не жалко - распространил сибирский опыт на цыганский табор.
     ...В то лето Мошкин торчал в Капъяре. Пустил две  ракеты, перед  пуском
третьей у одной из красноярочек был день рождения. Народу в номере собралось
под завязку. И среди него - харьковчанка Дуня.
     Видная женщина. Бровь соболина, шея лебедина, грудь обильна, в общем, -
кровь с молоком. Глаз Мошкина  давно на ней пролежни пролежал. Да  все никак
не  получалось поближе  подъехать. На  дне  рождения у  них  заиграло друг к
другу. Как он отплясывал в тот  вечер, давно перешедший в ночь! Снизу начали
от  зависти стучать в батарею  - прекратите.  Тогда разгулявшиеся - инженеры
как-никак - взяли табуретку, поставили на стол, подложили  под ножки подушки
против распространения танцевальных волн  в нижние этажи, Мошкин  вскочил на
табуреточную эстраду и пошел отбивать  чечетку. Двое  мужчин крепко  держали
"танцплощадку" за ножки,  в то  время как танцор  выкамаривал на ней чудеса.
Дуня завороженно смотрела на это мастерство под потолком. От ее восхищенного
черноокого взгляда у Мошкина внутри все переворачивалось и  ноги вколачивали
в табуретку  перплясы невероятной частоты. Аж  жарко стало. Танцор  сорвал с
себя рубашку, бросил на головы зрителей. Клешенные от колен брюки, загорелый
торс и бешеная дробь.
     - До утра выдержишь? - крикнула Дуня.
     Выдержу! - еще громче зачечеточил Мошкин.
     Не выдержал каблук - отлетел.
     Мошкин переобулся и игриво предложил Дуне "пройтиться, там где мельница
крутится,  электричество  светится -  по шошше".  Они  вышли в южную ночь. В
обществе Дуни  душа у  Мошкина пела,  ноги плясали.  То  и дело он выкидывал
какой-нибудь номер.
     Вдруг вскочил на лавочку, на которой они напропалую целовались, отбивая
ритм подошвами,  спел:  "Дунечка,  Дунечка,  Дуня-тонкопряха". Повторяя  эту
фразу,  начал бешеное  пяточное ускорение. Дойти до сверхзвукового темпа  не
дали.
     - Сейчас я тебе, стукачу, ноги  повыдергиваю! - угрожающе раздалось  из
окна.
     А  то  вдруг  после   затяжного  поцелуя,  высоко  подпрыгивал  -  ноги
"ножницами" - и в прыжке касался пальцами носков туфель.
     Дуня счастливо смеялась:
     - А танец живота можешь?
     - А як же!
     Мошкин как стоял на тротуаре, так и упал плашмя.
     Дуня вскрикнула: сейчас будет коленце фотографией об тротуар.
     Но перед  впечатыванием носа в  асфальт Мошкин подставил  руки на  упор
лежа. Тут же, оттолкнувшись от земли, хлопнул в ладоши, снова приземлился на
них. И пошел частить: хлопок -  упор лежа, хлопок - упор...  Потом встал  на
руки,  прошелся вокруг Дуни, лихо вскочил на ноги и тут  же упал перед дамой
на коленопреклоненный шпагат.
     - Эх, куда бы уединиться до зореньки утренней? - забросил Мошкин удочку
с намеком на крючке.
     - Соседка по номеру, - заговорщицки  ответила Дуня, - завтра уезжает на
два дня в Волгоград...
     На следующий  день Мошкин  проснулся приплясывая. Счечеточил у  кровати
ритм "Маленьких лебедей". И весь день был в плясовом настрое. Даже в очереди
в столовой перебирал ногами.
     - Тебе че не стоится? - спросил Кока. - Недержание?
     - Не, - счастливо засмеялся Мошкин, - погода хорошая.
     В  тот день был пуск ракеты, его две недели готовили Мошкин, Кока, Дуня
и  еще целая компания.  Вечером спроворили по  этому поводу шикарный  стол в
гостиничном номере. Но до пуска - это тебе  не  чайку попить - ни-ни в плане
торжественных  возлияний по случаю. В двадцать минут двенадцатого полезли на
крышу своими глазами убедиться, что банкет они заслужили - можно наливать.
     В темноте над  самой землей вспыхнул яркий шар, разрастаясь, постоял  в
раздумье, а надумав, - с пламенным хвостом заторопился вверх.
     - Ура! - заорали смотрящие.
     Но  вдруг  огонь,  стремящийся до сего момента к  звездам, начал  круто
менять направление своих устремлений на прямо противоположное.
     - Куда ты?  -  как  на  шкодного  кота,  прыгнувшего  на стол, закричал
Мошкин.
     Огонь, не реагируя на окрик, помчался вертикально вниз.
     - Автомат  стабилизации отказал! - сказал Мошкин, когда в районе старта
финишным взрывом ударил в землю носитель.
     -  Ошибка в программе  полета! - категорически возразила Дуня. - Тангаж
отрабатывался в противоположную сторону.
     Банкет полетел псу под хвост. Вскорости в штабе, на аварийной комиссии,
Мошкин, с пеной у  рта защищая программу  полета,  к которой имела отношение
его фирма, доказывал, что причина аварии -  в  автомате  стабилизации.  Дуня
решительно защищала прибор своей конторы.
     - Валить на автомат - это  полная  техническая безграмотность! - рубила
сплеча Дуня.
     -  А на программу - голый дебилизм. Зачем вас, баб,  вообще на полигоны
посылают?!
     Ясно-понятно: каждый-всякий  боролся не за истину, а как бы  свою фирму
выгородить.
     В этой борьбе любовь, как та ракета, недалече уйдя от старта, потерпела
сокрушительную аварию.
     ...Мошкин сидел на перроне, а женщина чистила его в хвост и в гриву.
     - Дуня,  - наконец сказал потерпевший, - что ты шумишь  на всю  Москву,
это ведь не Капъяр?
     Женщина оторопело уставилась на Мошкина:
     - Вова?
     ...- А ведь тогда  вы в программе  ошибку  нахомутали, - говорила Дуня,
пока Мошкин  затаскивал ее  оккупационные чемоданы в вагон.  -  В Капъяре-то
бываешь?
     - Ага, - соврал Мошкин.
     - Как там?
     - Плохо, - не соврал Мошкин.
     -  А  я вот  на жизнь  челночу, -  сказала  Дуня и  на прощание  крепко
поцеловала Мошкина в губы.
     -  Дуня,   тогда  в  моей  программе  ошибка  была!  -  крикнул  Мошкин
отъезжающей.
     И звонко постучал себя кулаком по голове.
     - В моей тоже! - прозвучало в ответ.
     Но легче от этого обоим не стало.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0917 сек.