Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

Сергей Прокопьев - Ключик на старт

Скачать Сергей Прокопьев - Ключик на старт

ДЕТЕКТИВ С ПЕТУХОМ
     Кока  больно  упал со стула,  когда Ия  Графодатская переступила  порог
отдела. Он поднял глаза,  посмотрел и  грохнулся затылком  об пол. При  этом
стул под Кокой рассыпался.
     Возможно,  появление новой сотрудницы и  падение Коки события вовсе  не
связанные между  собой. Тем  более, который день Кока планировал  произвести
ремонт стула. Однако имеет право на жизнь другая  версия. Графодатская своей
наружностью поразила Коку в  самое сердце. Оно в ответ сделало такой  выброс
крови,  такой  качок,   что  волна  гидравлического  удара  достигла  стула,
последний,  ввиду хлипкости сочленений,  не выдержал динамической нагрузки и
развалился.
     Как бы там  ни было,  на стуле  сидел здоровый человек, с пола поднялся
тяжелораненый в сердце.
     Ия поразила  поэтической белизной кожи. Это был лотос! Кипящее  молоко!
Снег арктической пустыни! Сияние луны, разлитое по стеклам!
     Такая кожа, считал Кока, была  в прошлом веке у английских королев.  Не
французских, сжигаемых половыми страстями, а именно - королев Англии: гордых
и неприступных.
     Были в курилке такие, что оценили новенькую: кожа да кости, подержаться
не за что... Кока увидел в ней воплощение своего идеала.
     Женщины отдела не  шли  с  Графодатской ни в какое сравнение. Они могли
запросто в твоем присутствии краситься, делать маникюр, поправлять туда-сюда
юбку.  Летом  загорали  до  цвета кирзовых сапог  и  такими воблами ходили в
открытых платьях. Кока не  мог понять, в чем тут высший блеск, когда женщины
даже  интимные  места  под  бюстгальтером  умудрялись  доводить  до  черноты
головешек.
     Ия - та и с моря возвращалась божественно белой.
     - Ты че в тумбочке весь отпуск  просидела? - приставали к ней коллеги в
юбках.
     - Я не загораю, - смущалась Ия.
     "Дуры! - думал про себя Кока. - Колхозон. У нее царская кожа".
     Если   Ия   летом  в  прозрачном  платье,   пронзенная  лучами  солнца,
оказывалась напротив  Кокиного  стола,  он  делался  как  обмороженный.  Все
напрочь вылетело из головы, валилось из рук.
     Нередко дома в кровати перед сном Кока смело мечтал о Графодатской.
     Как-то в августе, в пятницу, отдел отправился в колхоз собирать огурцы.
Прогрессивно  разрешалось тут  же  на поле покупать  дефицитный  овощ.  Кока
набрал  на засолку десять килограммов, Ия тоже набила с  верхом  неподъемную
сумку.  Не царское дело таскать королеве  тяжести, поэтому Кока на полгорода
раньше своей остановки вышел из служебного автобуса.
     - А  жене скажу, что в степи замерз! -  отдельские  зубоскалы не  могли
промолчать.
     - Жена  не стенка, можно отодвинуть,  - защитил друга Мошкин, но в свою
очередь предложил свои услуги в переноске тяжестей. - Кока, дай мне взвалить
эту ношу!
     - Сиди, носильщик! Твоя "ноша" узнает - убьет!
     Так автобус прокомментировал рыцарский поступок Коки.
     Жара в те дни стояла такая, что асфальт пластилинил под ногами. Поэтому
Кока,  не раздумывая, откликнулся  на  предложение Графодатской принять душ.
После водных процедур не смог отказаться от чашечки кофе. Появились чашечки,
шампанское и коньяк.
     Замешанное  на гусарских  дрожжах  шампанское сладко ударило в  голову.
Язык сорвался с якоря, запорхал райской птичкой, зачирикал:
     -  ...Сыплет черемуха снегом... Боже,  Ия, вы видели  черемуху в цвету?
Обвально-белая, неземной  аромат...  Подойдешь  и  голова  по  кругу... Петь
хочется!.. Ваша кожа, что черемуховый цвет!.. Можно коснуться?..
     Не дожидаясь разрешения,  Кока положил руку на обнаженное плечо.  Будто
кипятком обдало с ног до головы. Ошпаренный  Кока начал целовать Ию, которая
не стала отрезвлять гостя звонкой пощечиной.
     Распустившийся цветок  лотоса... Лунное  сияние, разлитое по стеклам...
Бурлящее молоко... Арктический снег...
     Кока взмыл под небеса.
     "Зацелую допьяна, изомну как цвет..."
     Гость парил над землей.
     "Унесу я пьяную до утра в кусты..."
     Вдруг с  седьмого неба  камнем  рухнул  вниз.  Ни  с того ни  с сего Ия
нехорошо  закатила  глаза,  обмякла,  с  шумом  втянула  воздух  и  потеряла
сознание... Если бы Графодатская в этот момент стояла на ногах, падая, могла
разбить голову. К счастью, лежала на  диване. И платье на груди разрывать не
пришлось - была уже без всего.
     Кока запрыгал по комнате, надевая брюки. Ситуация. Набрал "03":
     - Женщине плохо... Срочно выезжайте... Без  сознания... Адрес? Откуда я
знаю?..  Прохожий  я...  Мимо  больной шел...  Почему  обморок  на  улице? В
квартире... Сейчас сбегаю за адресом.
     -  Дарвина  двести двадцать,  - выпалил  в  трубку, вернувшись. -  Что?
Квартира? Надо было сразу говорить! Сейчас...
     Входная дверь была цифрой "6" помечена. "03" пообещала скоро быть.
     "Унесу я пьяную до утра в кусты".
     Какие кусты, Ия  по-прежнему не подавала признаков сознательной  жизни.
Кока похлопал по серым щекам и сделал быстрые подсчеты в уме. Сегодня в "03"
дежурит теща. Ситуация.
     Кока  не  стал  дожидаться  докторов,  прикрыл Графодатскую простыней и
посыпался  вниз  по  лестнице.  Собачку  замка  предварительно  поставил  на
предохранитель - толкни, войдешь.
     Машину с крестом высматривал из-за трансформаторной будки.
     Теща вышла из "скорой" и скрылась  в подъезде. Врач она отличный, этого
не  отнять.  И  травы, и массаж,  и  таблетки...  Но Кока  с  досады плюнул:
"Явилась, не  запылилась!"  Во  избежание  провала  нырнул  в  подъезд  дома
напротив,  где  заметался по  этажам.  Окна  лестничных  площадок  были  под
потолком, никаких  условий  для  наблюдения. Подождал минут  двадцать, затем
осторожно выглянул из подъезда. "Скорой" не было.
     В  этот  момент  он  вспомнил про сумку  с  огурцами,  что  осталась  у
Графодатской. Взбежал  к  заветной двери  с цифрой  "6", толкнул  - закрыто.
"Увезли в больницу", - решил. И махнул рукой: черт с ними с огурцами, за все
надо  платить.  Но  в автобусе  с похолодевшим  сердцем вспомнил про  майку,
которая осталась там  же, где и огурцы. С  майкой получалась слишком дорогая
цена.  Просто  базарная обдираловка.  Не в  плане денежных потерь. Какие там
деньги?   Элементарная  отечественного   производства  белая  майка.  Собака
зарывалась в  вышивке. Дочь под  руководством бабушки - для  кого бабушка, а
для кого и теща - гладью поставила на белом поле замысловатый вензель "Н.П."
То есть - Николай Патифонов. Крупно и ярко.
     Но и это не все. В районе сердца  фирменным знаком посадила дочь той же
гладью петуха.  Красно-зелено-оранжевого.  Единственная  в своем  роде майка
получилась.  Кока  отлично помнил, как  бросил ее  на  спинку кресла петухом
вверх. Графодатская еще поинтересовалась:
     - Не закукарекает?
     "Откукарекался!" - зло подумал Кока.
     Только слепой мог не заметить вышитого  кукарекалу. Теща увидела бы его
с завязанными глазами. Это был сыщик - хлебом не корми... Всю жизнь домашние
под  следствием.  К примеру, встал  зять из-за стола на две  секунды раньше,
сразу пытать:  пересолено? недожарено?  переварено? или живот  пучит? Прилег
тот же зять отдохнуть. Теща  тут  как тут  с  допросом:  температура?  стул?
голова? сердце? Или геморрой - сидеть не можешь? Задержался на  работе, теща
мозги ломает - что-то здесь не то? Пришел домой раньше - что тут не так.
     Год  Кока  жил с  тещей  под одной крышей. Год  коса вопросов билась  о
камень ответов. Теща, как наркоман от следствия, не могла не спросить. Зять,
как партизан, не мог спокойно ответить.
     - Ты куда?
     - Седлать верблюда, пока лежит, а то убежит.
     - Зачем?
     - За шкафчиком.
     - Каким?
     - Немазаным, сухим.
     Имея  в  тылу  такого  детектива, забыть  на видном месте  вещественное
доказательство...
     Теща пришла в гости на следующий день. Была суббота.
     "Сейчас возьмет  за горло", - обречено открыл  дверь  Кока. Что красиво
врать, так  и не придумал. Решил просто отпираться: я не  я и лошадь не моя.
Майку потерял на поле - и отвяжитесь.
     Однако  прошел час,  а теща ни гу-гу. Второй - ни  слова, ни полслова о
майке. Кока уже места себе  не находит, теща как ни в чем ни бывало. И вдруг
засобиралась домой.
     Догнал ее на улице.
     -  Вы что, - схватил за локоть,  - избрали новый способ издевательства?
Столько  лет вынюхивали каждый шаг.  Терроризировали дурацкими вопросами.  А
теперь  делаете вид, что  ничего нет. Спрашивайте! -  Кока рванул  рубаху на
груди. - Пытайте! Почему больная голая? Откуда рядом с ней моя майка?..
     Теща вытаращила глаза.
     - Какая майка, Коля? - пролепетала она и села на своего конька. - Ты не
заболел? Температуры нет?
     - Здоров я, здоров! Вы ездили вчера по вызову на Дарвина, 220, квартира
6?
     - Да, но хозяев не было. Мы постучались и ушли.
     "Умерла", - подумал Кока и побежал к Графодатской.
     - Ты куда? - тревожно закричала теща.
     - Седлать верблюда!
     На такси  домчался на Дарвина,  220.  Взлетая по  лестнице, на  третьем
этаже обратил  внимание на произведение  дверного  искусства: инкрустация из
разноцветных пород дерева с цифрой "8" посредине.
     Обратил внимание, забыл  и снова  вспомнил.  Почему "восьмая" здесь? Он
что ошибся подъездом?
     В  замешательстве  спустился на  второй  этаж.  Дверь  с  эмалированной
табличкой  с цифрой "6"  окончательно сбила с толку. При  чем здесь  второй,
если Графодатская живет на четвертом? Кока заторопился вверх по лестнице. На
двери Графодатской тоже  стояла  "шестерка".  Рядом с  ней  виднелись  следы
шурупов, которые когда-то крепили "единицу". УРА! ЛОЖНЫЙ ВЫЗОВ!  Квартира на
самом деле имеет номер "шестнадцать". Теща за  этой дверью петуха не видела!
Ура! Да здравствует мир во всем мире!..
     Тогда  что с Графодатской?  Умерла?  Кока  забарабанил в дверь.  Открыл
дюжий мужчина со скорбным лицом и рыжей шевелюрой.
     "Умерла", - обожгло сердце.
     -  Я  сотрудник  Графодатской,  -  представился Кока,  -  выражаю  свои
соболезнования.
     - Ия! - позвал мужчина.
     Выглянула Ия. Мраморно-бледная, без серых оттенков.
     - Я за огурцами, - нашелся огорошенный Кока.
     "Чтобы еще когда-нибудь связался с дистрофическими бабами, -  зарекался
по пути  на остановку. -  У нее не кровь - марганцовка. И туда же - с сексом
лезет. Коньяк, как чай, хлещет, а самой  воду через  тряпочку сосать. Или  в
глаза  закапывать. Теща  теперь  отоспится  на  мне. Возьму сейчас  и вызову
"скорую"  в "шестнадцатую" квартиру. Скажу:  приступ.  Рыжий, наверное,  уже
пошел на приступ и абордаж..."
     - Николай Петрович! - услышал Кока за спиной.
     Догоняла Графодатская.
     -  Ваша  майка,  -  сунула  маленький сверточек  в  сумку  с огурцами и
посмотрела на Коку обворожительным взглядом.
     - Приходите ко мне завтра, - нежными пальчиками поправила ворот Кокиной
рубахи. - Я  торт с  орехами испеку. Помните,  в отдел приносила? Вам  тогда
очень понравился. Буду ждать.
     Ия  развернулась  и  грациозной походкой  пошла  домой.  Кока  рванул в
обратную сторону. Да  так быстро, словно  от его скорости зависело скорейшее
наступление  завтра.  С  тортом,  орехами,  лунным  сиянием, разлившимся  по
стеклам...
 
ПРЫЖОК СО СТАРТА
     Кока прочитал  в книжке, как  средней  ноги прыгун в высоту в  немецком
концлагере  превзошел  личный рекорд  -  перепрыгнул  двухметровый забор  из
"колючки", чтобы доставить информацию о восстании в соседнюю зону.  Прочитал
и долго  чесал затылок от невероятных тайн,  заложенных  в человеке  и в нем
самом,  в  Николае  Патифонове. Он перемахнул  два метра "колючки" вообще не
представляя, как, прыгая в высоту,  спортсмены ходят и  сдают.  За всю жизнь
выше оградки  палисадников не скакал.  Да и то  во  времена, когда  школьная
молодость  в штанах бурлила - девчонкам цветы  воровал.  А прыгал в  высоту,
если хозяин  цветов с колом в руках выскакивал на крыльцо. И  вот уже далеко
не парубок,  под тридцать  катило, а  два  метра  с  гаком взял  без  всякой
разминки. И не на стадионе с матами, а в полевых условиях с вытаращенными на
лоб глазами. Конечно, не от скуки и не ради рекордов...
     Накануне уникального результата,  за ужином в кафе, Мошкин под  "Варну"
поведал занятную историю, приключившуюся с ним в предыдущей командировке.
     - Я думал, все - тапочки! - сделал зверскую мину Мошкин.
     "Тапочки"  - термин,  означавший отнюдь  не безобидную обувь у кровати,
недавно попал  на балаболистый язык Мошкина и прижился  на нем  за лаконизм,
цинизм и натурализм.
     -  Спустились  мы  в  шахту  регламентные  проверки  гнать.  Стоит  эта
тридцатиметровая дура, опоры потрескивают...
     "Дурой" Мошкин, любя, обозвал ракету, что  на боевом дежурстве. То есть
- все  в ней чин  по чину: боеголовка к бою готова, баки заправлены, десятки
тонн  компонентов  -  окислителя   и  горючего  -  ждут  команды  на  запуск
двигателя...  Но   не   допусти,  Господь,   состояться   нештатной  встрече
компонентов...     Стоит     ракета    на    опорах,     кои    под     этой
взрыво-пожаро-ядовитоопасной тяжестью потрескивают.
     -  Среди нас  был, -  хлопнул одним глотком полстакана  вина Мошкин,  -
пермяк, соленые  уши.  Здоровенный!.. Шайба семь на  восемь, восемь на семь,
голос как  из бочки. И вдруг ни с того ни с  сего  он  своим, как  из бочки,
орет: "Все! Тапочки! Изделие складывается!.."
     Этот  пермяк, уши у которого соленые, потрескивание металла опор принял
за "складывание" ракеты  под собственной гремучей тяжестью. Запаниковал, что
грядут  неприятности: огромная бочка окислителя рушится на еще большую бочку
горючего, а значит, сейчас состоится их пламенная встреча...
     -  Откуда  я  знал,  -  проводил  Мошкин  взглядом симпатичную  фигурку
официантки,  -  что пермяк хуже бабы  заполошный. Метнулся за ним к лифту. С
переляку пермяк у меня противогаз зацапал...
     Короче,  пока  Мошкин  соображал,  надевать  противогаз  или  погодить,
пермяк, несмотря на то что собственный висел  на боку,  выхватил у Мошкина и
натянул на свою шайбу, а она на три размера больше, чем противогаз Мошкина.
     Ругаться   некогда,  за  спиной   "тапочки"  назревают,  поднялись   на
поверхность и  рванули,  пока не  рвануло.  Пермяк,  с  ушами  солеными  под
противогазом, впереди темп задает, Мошкин  следом бешеную скорость набирает.
Солдатик  на  посту,  глядя  на  зверский  бег  гражданских,  решил:  шпиона
американского  ловят  - пермяк  был  в  фирменных джинсах,  в  те  годы  они
ассоциировались  с вражеским Западом, - и дал длинную очередь над "шпионом".
Тот и не подумал сдаваться...
     - Догнали нас  на  машине! - закончил  свой рассказ  Мошкин. - Пермяк в
мирных условиях начал  кончаться в моем противогазе, а  снять со своей шайбы
не может. Я давай помогать, рву противогаз с задыхающейся шайбы, она хрипит:
больно! Пришлось разрезать! По сей день мышцы ног болят, так чесали!..
     Забавный  случай.  В  день  Кокиного  невероятного  прыжка  было  хуже.
Народная  пословица гласит: пока  ракета не  грянет  - русский  ракетчик  не
перекрестится. Техника безопасности на старте  в тот  день была шаляй-валяй.
Не совсем, конечно, и все же... Идет заправка носителя компонентами, встреча
которых прохладной не бывает, а народ, надо и  не надо, шляется по стартовой
площадке. На этот раз дело было не в  шахте - на вольном воздухе... И ракета
грянула! Вначале пожар вспыхнул...
     Кока,  вместо  того  чтобы  сидеть  в  бункере,  нежился  под  весенним
солнышком.  Опротивело  за зиму  четырехстенное пространство, а  тут майский
денек,  листочки  вылупились на  деревьях,  облачка  по  небу тыняются...  В
перископ из  бункера такой  поэзии не  узреешь. И воздух - петь  хочется, не
чета бункерному! И вдруг полыхнуло...
     "Все!  Тапочки!" - по-мошкински подумал Кока,  но не  стал  ждать  этой
обуви. Стартанул  к забору. Ничего потом вспомнить не мог толком.  Во всяком
случае - предыдущая жизнь перед глазами не мелькала. Перескочил  через  один
забор,  потом  -  другой... Да-да, там две "колючих"  высоты было. Кока, как
бегун барьерный - только что барьеры по два метра, - перемахнул один, другой
и помчался под защиту майского леса.
     Кстати, Мошкин в  это самое  время тоже  не  стоял на  месте  - догонял
"газик-бобик".  Он, завидев огонь, побежал в сторону  контрольно-пропускного
пункта.  Чешет, а его обгоняет "бобик". Мошкин разумно решил, что на  машине
быстрее выйдет  покинуть взрывоопасную зону, и поднажал. Не удалось "бобику"
уйти далеко. Сказалось участие Мошкина в гонках за лидером-пермяком.
     Коку нашли в лесу на следующий день. Он питался клюквой  и, считая, что
идет на юг,  к Плесецку, двигался в  противоположную сторону - к  Ледовитому
океану. Подсознание не хотело больше ракет и космодромов.
     -  Это ж  надо так трухануть! -  подзуживал потом Мошкин.  - Два забора
перескочил, будто это бордюры придорожные.
     - Сам, поди, все четыре перемахнул бы с такой стартовой прытью. "Бобик"
от него оторваться не смог.
     - Так ведь рано тапочки надевать в таком цветущем возрасте.
     - Это  уж  точно,  -  согласился  Кока,  -  с  тапочками  мы,  пожалуй,
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0426 сек.