Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий - БЕЗ ОРУЖИЯ

Скачать Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий - БЕЗ ОРУЖИЯ

                            КАРТИНА ТРЕТЬЯ
 
     Гостиная в нижнем этаже дома,  где поселился Румата.  Уно,  слуга
Руматы,  мальчик лет  шестнадцати,  мрачноватый  и  угрюмый,  ходит  с
пыльной    тряпочкой    и   щеткой,   занимается   уборкой.   Внезапно
настораживается,  бросает тряпку и щетку, спешит к дверям. Входит, как
туча,  Румата,  молча  сбрасывает на руки Уно шляпу и плащ,  валится в
ближайшее кресло.
     РУМАТА. Принеси воды. Вина с водой. Живо.
     УНО. Может, кушать будете?
     РУМАТА. Воды,  я тебе сказал!  Пошел!  (Уно уходит.) Будь оно все
проклято!  (Вскакивает, принимается расхаживать по комнате.) Люди! Это
люди?  Что  в них человеческого?  Одних режут прямо на улицах,  другие
покорно ждут своей очереди...  И каждый думает:  вот его - за дело,  а
меня - не за что,  я хороший...  Нет,  мало того, еще и приговаривает:
так его,  так его,  режьте,  чтобы другим неповадно было! Исступленное
зверство  тех,  кто режет,  и исступленная благонамеренность тех,  кто
смотрит... Десять человек стоят, блаженно пуская слюни от преданности,
а  один  подходит,  выбирает  жертву  и  режет.  Души этих людей полны
нечистот, и каждая капля пролитой на их глазах крови загрязняет их все
больше и больше...
     Румата замолкает.  Словно бы издалека, нарастая, накатывается рев
толпы,  в котором различаются истерические вопли:  "Бей, бей!", "Огня!
Больше огня!",  "Ура,  Серые Роты!  Ура,  дон Рэба!".  "Режьте, бейте,
жгите!".  Рев  нарастает,  достигает  нестерпимой  громкости  и  разом
обрывается. Румата трясет головой, словно отгоняя страшное видение.
     РУМАТА. Пулемет бы сюда,  пулемет!.. Свинцом по серой сволочи, по
бледненькой  роже  дона  Рэбы,  по  окнам  его  прокисшей   от   крови
канцелярии!.. Это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело...
     Румата возвращается в кресло,  сжимается, прикрыв лицо ладонью. В
гостиной темнеет. И из тьмы гулко раздается голос Кондора.
     КОНДОР. Итак, мы хотим стрелять?
     РУМАТА. Да.
     КОНДОР. В кого?
     РУМАТА. В этих мерзавцев. В дона Рэбу. В бакалейщика Цупика.
     КОНДОР. За что?
     РУМАТА. Они убивают все, что мне дорого...
     КОНДОР. Они не ведают, что творят.
     РУМАТА. Они ежедневно, ежечасно убивают будущее!
     КОНДОР. Они не виноваты. Они - дети своего века.
     РУМАТА. То есть они не знают,  что виноваты?  Но мало ли чего они
не знают! Я, я знаю, что они виноваты!
     КОНДОР. Тогда   будь   последовательным.  Признай,  что  придется
истребить многих.
     РУМАТА. Не знаю,  может быть,  и многих.  Одного за другим. Всех,
кто поднимает руку на будущее...
     КОНДОР. Это уже было.  Травили ядом,  бросали в царей самодельные
бомбы. И ничего не менялось...
     РУМАТА. Нет, менялось! Так создавалась стратегия революции!
     КОНДОР. Нам не надо создавать стратегию революции.  Мы владеем ею
в  совершенстве,  она  перешла  к  нам  от великих предков,  от первых
коммунаров. А тебе хочется просто убивать!
     РУМАТА. Да, хочется.
     КОНДОР. А ты умеешь?
     РУМАТА. Не  знаю...  Но  здесь звери ежеминутно убивают людей.  И
здесь все бесполезно.  Знаний не хватает, а золото теряет цену, потому
что опаздывает...
     КОНДОР. Мы  пришли   сюда,   чтобы   научиться   помогать   этому
человечеству,  а  не  для того,  чтобы утолять свой справедливый гнев.
Если ты слаб - уходи. Возвращайся домой. В конце концов ты не ребенок,
ты знал, на что идешь...
 
     Пауза. Гостиная вновь освещается.  Входит Уно  с  подносом  -  на
подносе сверкает чаша с водой.
     УНО. Там девка какая-то пришла. А может, дона. По обращению вроде
девка  -  ласковая,  а  одета по-благородному...  Красивая...  (Румата
медленно поднимает голову,  глядит на него, тот ухмыляется.) Прогнать,
что ли?
     РУМАТА. Балда ты.  Я тебе прогоню. Где она? (Вскакивает.) Проведи
сюда, быстро!
     Уно выходит  и  возвращается  с  Кирой.  На  Кире  пышное  платье
"благородного"  покроя,  она  чувствует  себя  в нем довольно неловко.
Румата спешит к ней навстречу.
     РУМАТА. Кира! Вот кстати, вот кстати!
     КИРА. Здравствуйте, дон Румата.
     РУМАТА. Безобразница, мы же договорились...
     КИРА. Ну, пусть - Румата. Просто Румата. (Озирается.) Вот значит,
как вы живете...
     РУМАТА. Постой,  постой...  (Оглядывает  ее.)  Какая  ты нарядная
сегодня!..
     КИРА. Вот... Всю свою копилку в ход пустила. Продавец сказал, что
все придворные дамы так теперь наряжаются...  Правда,  великовато  оно
мне было, так я к знакомой портнихе снесла... А теперь ничего, правда?
Не сравнить, как я в простонародном хожу...
     РУМАТА. Гм...  Да,  пожалуй...  Однако что же это мы! Садись. (Он
подводит ее к дивану,  садится в кресло рядом,  звонит в  колокольчик.
Вбежавшему Уне.) Сладостей, воды фруктовой, быстренько...
     Уно выбегает.
     КИРА. А я шла от портнихи... дай, думаю, зайду, посмотрю, как дон
Румата живет...
     РУМАТА. И  молодец.  Могла  бы  и  раньше  зайти.  Сколько  мы не
виделись? Постой-ка...
     КИРА. Двадцать четыре дня.
     Пауза. Уно приносит на подносе угощение, ставит на стол, уходит.
     РУМАТА. Угощайся, придворная дама.
     КИРА. Благодарствуйте,   благородный   дон...   (Трепетно   берет
пирожное, откусывает.) А что же вы?
     РУМАТА. Не хочу, не люблю сладостей... Как у тебя дома?
     КИРА. Лучше не спрашивайте. Озверели они все.
     РУМАТА. Кто?
     КИРА. Все   они.   Одно   слово   -   "Серая   Радость".  В  вине
захлебываются,  топорами размахивают, грозятся... Ах, не хочу я о них,
дон Румата...
     РУМАТА (берет  ее  за  руку).  Просто  -  Румата.  Ручка  у  тебя
маленькая, мягкая... Лапка...
     КИРА. Не надо... Румата. А то я...
     РУМАТА. Что?
     КИРА. Заплачу,  вот   что...   (Достает   платок,   отвернувшись,
промакивает глаза.) Вот всегда так... Какой-то вы...
     РУМАТА. Ну-ну, не надо, Кира, девочка...
     КИРА. Отец  меня  теперь  от греха подальше к гостям не высылает,
так я все дни у соседки сижу,  домой только ночевать...  И знаете, я у
нее  книгу  одну  прочитала,  поэта  Гура сочинение...  Все как есть в
стихах... "Поэма о горном цветке" называется. Читали?
     РУМАТА. Угу...
     КИРА. Там про то,  как благородный принц полюбил  прекрасную,  но
дикую девушку из-за гор. Она была совсем дикая и думала, что он бог, и
все-таки очень любила его. Потом их разлучили, и она умерла от горя.
     РУМАТА. Это замечательная книга.
     КИРА. Я даже плакала. Они так любили, они так любили...
     РУМАТА. Да. Любить они умели, раз умерли от любви.
     Пауза.
     РУМАТА. Кира,  а  ты  хотела  бы,  чтобы  тебя полюбил прекрасный
принц?
     КИРА (со  вздохом).  Что  толку хотеть!  Прекрасный принц меня не
полюбит.
     РУМАТА. А если принц... гм... не прекрасный!
     КИРА. Нет. Мой принц - прекрасный.
     РУМАТА. Ага, значит, принц все-таки есть?
     КИРА. Есть.
     РУМАТА. Ну,  если он есть, то обязательно полюбит. Тебя нельзя не
полюбить.
     Кира встает.
     КИРА. Зачем вы меня мучаете! Все знаете и мучаете...
     Идет к  выходу.  Румата  бросается  за  нею,  хватает  за  плечо,
поворачивает к себе.
     РУМАТА. Ну, прости меня... Прости. Все, все знаю. Знаю и...
     С громом каблучным в гостиную  вваливается  Аба,  краснорожий,  в
подпитии, с боевым топором в руке. Румата отпускает Киру.
     РУМАТА. Ты что это, любезный? Кто это тебя пустил?
     Аба, не обращая на него внимания,  подходит и Кире, хватает ее за
руку и рывком тянет за собой.
     АБА. А ну, домой, живо!
     КИРА. Пусти... (Пытается вырваться.)
     РУМАТА. Отпусти девушку, любезный!
     АБА. Я вам не любезный, благородный дон! Я нынче солдат господина
канцлера, его светлости! Я нынче на благородных-то поплевываю! (Кире.)
Ну, сама пойдешь или волоком тянуть?
     Кире вырывается, отскакивает от него.
     КИРА. Никуда не пойду!
     АБА. Ах ты, шлюха, подстилка дворянская!
     Делает к ней  шаг,  но  тут  Румата  хватает  его  за  шиворот  и
закатывает ему оглушительную затрещину. Аба, выронив топор, катится по
полу,  ложится  ничком  и  замирает.  Румата  смотрит  на  свои  руки,
взглядывает на Киру и снова на свои руки. Медленно подходит к лежащему
Абе, наклоняется.
     РУМАТА. Послушай...
     АБА (плаксиво). Не бейте, благородный дон, не надо...
     РУМАТА. Ты не ушибся?
     АБА. Больно же, благородный дон, не бейте...
     Румата снова  глядит на свои ладони,  с гадливостью вытирает их о
штаны. В этот момент вбегает запыхавшийся Уно.
     РУМАТА. Ты где был! Почему впустил!
     УНО. Да коня чистил вашего, а тут сосед прибегает, говорит, серые
в  дом  ворвались...  (Наклоняется,  берет  Абу  за  шиворот.)  А  ну,
поднимайся, чего разлегся?
     Аба поднимается, заслоняясь локтями от Руматы.
     АБА. Вы меня лучше не бейте, благородный дон...
     РУМАТА. Да не буду, не буду, не бойся...
     АБА. Я ведь что!  Отец сестренку ищет...  Туда-сюда,  к соседке -
нет ее! Ну, я и смекнул, где она может быть...
     РУМАТА. Вот что, любезный. Если ты еще раз схамишь Кире...
     АБА. Да нет же,  благородный дон,  это ведь как получилось! Отец,
значит, ее хватился. Ну, туда-сюда...
     КИРА. Я пойду, дон Румата.
     Румата молчит. Кира, ни на кого не глядя, выходит.
     АБА. Я, значит, что? Я, значит...
     Румата достает золотой, сует ему в руку.
     РУМАТА. Ступай, любезный. И смотри мне!..
     АБА (осклабившись).  Да   ни   в   жисть!   Покорно   благодарим,
благородный дон...
     Подхватывает топор,  выскакивает вон.  Уно выходит следом. Румата
стоит  некоторое  время,  разглядывая ладони,  затем подходит к столу,
задумывается.  Размышления его прерываются негодующими криками  Уно  и
благодушным басистым ревом Будаха за сценой.
     БУДАХ. Пошел, пошел, мальчишка, отдавлю уши!
     УНО. Нельзя к нему, говорят вам!
     БУДАХ. Брысь, не путайся под ногами!
     УНО. Да нельзя же... Ох!
     В гостиную вваливается Будах, волоча за собой вцепившегося в него
Уно.
     РУМАТА. Отец Будах!  Как вы очутились  в  городе,  дружище?  Уно,
оставь отца Будаха в покое...
     БУДАХ. На редкость въедливый мальчишка...  (Приближается к Румате
с  распростертыми  объятиями.) Но верен,  верен,  ничего не скажешь...
Дайте мне обнять вас!  (Они обнимаются.) Я вижу, вы совершенно трезвы,
мой  друг...  (Оглядывает  стол.)  Ну,  еще бы...  Впрочем,  вы всегда
трезвы. Счастливец!
     РУМАТА. Садитесь, мой друг. Уно, забери отсюда сладости и подавай
обед!
     УНО. Ученый человек, а дерется. Срам какой.
     БУДАХ. Па-шел,  волчонок,  делай,  что тебе  хозяин  велел...  Да
принеси пива! Я вспотел, мне нужно возместить потерю жидкости!
     Уно, ворча себе под нос, удаляется. Румата и Будах усаживаются за
стол.
     РУМАТА. Как вы здесь  оказались,  отец  Будах?  Ведь  вам  опасно
появляться в городе, капитан Цупик и дон Рэба ищут вас.
     БУДАХ. А,  вздор!  Мне надоело сидеть в  вашей  Угрюмой  Берлоге.
Захотелось   проветриться...   Между   прочим,  на  днях  мне  удалось
установить интереснейшую вещь.  Хотя  боюсь,  для  вас  это  будет  не
совсем...
     РУМАТА. Ничего, я с удовольствием выслушаю вас...
     Входит Уно, принимается накрывать на стол.
     БУДАХ. Вы представляете себе треугольник,  у которого  один  угол
равен четверти окружности?
     РУМАТА. Гм... Представляю.
     Будах с сомнением глядит на него. Уно фыркает.
     БУДАХ. Ну,  хорошо.  Так вот,  мне удалось  доказать,  что  сумма
площадей   квадратов,   построенных   на   коротких   сторонах  такого
треугольника... Вы следите за моим рассуждением?
     РУМАТА. Самым внимательным образом.
     Уно опять фыркает.
     БУДАХ. Так  вот.  Сумма  этих  площадей  в точности равна площади
квадрата, построенного на длинной стороне. А?
     РУМАТА (с искренним восхищением). Вы молодец, отец Будах!
     БУДАХ. Значит,  вы меня все-таки поняли!  В жизни еще не встречал
такого толкового дворянина.  Как правило, вы все - непроходимое дубье.
Впрочем, вы с самого начала показались мне личностью незаурядной...
     УНО. А зачем это?
     РУМАТА. Что "зачем"?
     УНО. Да вот суммы эти, квадраты...
     БУДАХ. Дубина молодая.
     РУМАТА. Я после объясню тебе, Уно. Ступай.
     Уно выходит, покачивая головой и посмеиваясь.
     БУДАХ. Разрешите, мой друг... (Разливает по стаканам пиво, залпом
выпивает). Недурное пиво... О чем бишь я?
     РУМАТА. Вы  говорили...  (Неожиданно  с  силой  бьет  ладонью  по
столешнице.) Черт бы вас всех подрал!
     БУДАХ. Что с вами, друг мой?
     РУМАТА. Таракан!  (Щелчком сбивает таракана со стола).  Весь этот
город заражен тараканами. Спасенья никакого нет.
     БУДАХ. Будто у вас в Эсторе нет тараканов!
     Входит Уно.
     УНО. Там какая-то дона заявилась, вас спрашивают...
     РУМАТА (встает). Она?
     УНО. Нет. другая совсем. Настоящая сука из благородных.
     Будах хохочет.
     РУМАТА. Я тебя когда-нибудь выпорю. Проси!
     Уно выходит. Входит дона Окана.
     РУМАТА. Дона Окана?
     ОКАНА. Она  самая,  благородный дон!  Отчаявшись заполучить вас к
себе  на  вечерние  блистания,  отважилась  посетить  жилище  кавалера
разочарованного, обрекшего себя на одиночество...
     РУМАТА. Радость нечаянная  вдвойне  говорит  разбитому  сердцу...
(Церемонно  подводит  Окану  к  столу и усаживает в кресло).  Осмелюсь
просить вас,  прекрасная дона,  вкусить от  скудной  пищи  моей  и  от
скудного пития моего...
     Будах придвигается к Окане.
     ОКАНА. От  ваших щедрот готова с благодарностью сердечной принять
хотя бы и яд смертельный, но - увы! - я только недавно из-за стола. Но
вы,  благородный дон, не смущайтесь моим присутствием и вновь обратите
поток благоволения вашего на оставленного в небрежении друга...
     РУМАТА. Да,  прошу извинения...  Гм... Позвольте представить вам,
прекрасная дона, моего старого знакомца, высокоученого монаха...
     БУДАХ (кладет  руку на руку Оканы).  Барон шутит.  А скорее всего
ревнует.  Ни какой я не монах, и мне можно все, что остальным мирянам.
Прекрасная дона,  меня зовут Будах...  (Румата под столом с силой бьЈт
его носком сапога по лодыжке. Будах подскакивает на месте.) Ох! Какого
дьявола,  барон! Вы что, с ума спятили? (ТрЈт лодыжку.) Да, я - Будах,
математик и поэт,  и этим горжусь,  хотя  гиена  эта,  дон  Рэба,  нас
терпеть не может... И еще я немножко колдун, если угодно.
     ОКАНА. И немножко государственный преступник,  да?  Я наслышана о
вас, достопочтенный Будах.
     БУДАХ. Надеюсь, вам говорили обо мне в лестном смысле...
     ОКАНА. О да. Мне говорили, что вас разыскивает капитан Цупик.
     БУДАХ. Серый хам.
     РУМАТА. Отец   Будах,   мой   друг,   позвольте  представить  вам
прекрасную  очаровательницу  и  первую  даму  Арканара   дону   Окану,
возлюбленную  наперсницу  и  конфидентку  орла  нашего и канцлера дона
Рэбы!
     Будах отдергивает  руку от Оканы.  Некоторое время,  раскрыв рот,
смотрит на Окану, затем на Румату и снова на Окану.
     БУДАХ. Ничего себе - приятное знакомство!
     ОКАНА. Вы разочарованы?
     БУДАХ (снова  кладет руку на руку Оканы).  Наплевать.  Пусть меня
сколько угодно разыскивают за стенами этого дома.  В конце концов надо
признать, что у этого вашего зловещего кретина совсем недурной вкус.
     ОКАНА. У какого кретина?
     БУДАХ. У зловещего.  У вашего дона Рэбы.  Так вот,  пусть они там
себе разыскивают,  а мы  здесь  хорошенько  повеселимся.  Правда,  мы,
ученые,  не в чести у благородных дур, но уверяю вас, моя красавица, я
могу, я очень даже могу... Барон подтвердит.
     РУМАТА. Да,  отец  Будах  даст сто очков вперед самому галантному
кавалеру Арканара.
     БУДАХ. И  постарается тут же,  не сходя с места,  это доказать...
(Оглядывает  стол.)  Благородный  дон,  а  нет  ли  в  ваших  погребах
чего-либо более пикантного, нежели пиво?
     РУМАТА. Отличная мысль.  (Звонит в колокольчик.  Вбежавшему Уно.)
Подай вина. Эсторского, моего.
     ОКАНА. Фи, эсторское... Слишком сладко и крепко.
     РУМАТА. Даме подашь ируканского. А нам с отцом Будахом - моего. И
быстро.
     ОКАНА. Я  согласна,  будем  веселиться.  Но если под сень веселья
беззаботного,  когда забудем  мы  о  мире  горьких  слез  под  властью
поцелуев и вина, сюда явятся серые штурмовики...
     БУДАХ. Ну,  не советую я им  являться  сюда,  когда  я  буду  под
властью поцелуев и вина...
     ОКАНА. Вы будете драться? Как интересно!
     БУДАХ. Мечом,  правда,  я  владею  средне,  но  в  доме наверняка
найдется что-нибудь вроде дубины.  В молодости  я  неплохо  дрался  на
дубинах...  (Мечтательно.)  Видели  бы вы,  как я проломил башку этому
ослу,  казначею  Барканского  монастыря!  А  он  был  большой   мастер
подраться! А как вы, барон?
     РУМАТА. Что я?
     БУДАХ. Как вы на дубинах?
     РУМАТА. Как-нибудь мы с вами попробуем. Надеюсь, в грязь лицом не
ударить...
     ОКАНА. Фи, благородный дон! На дубинах!
     Входит Уно   с   бутылками.  Румата  принимает  у  него  бутылки,
разглядывает.
     РУМАТА. Так... Это ируканское, для прекрасной дамы. (Ставит перед
Оканой стакан,  наполняет.) А это - эсторское,  для  крепких  голов  и
грубых желудков мужнин.  (Наливает Будаху и себе.) Итак, за прекрасную
даму!
     ОКАНА. Благодарю, благородный дон... (Пьет маленькими глотками.)
     Румата подносит свой стакан ко рту,  кося глазом на  Будаха.  Тот
крякает,  набирает  воздуху и выпивает залпом.  Лицо его вытягивается,
глаза вытаращиваются.  Он  заглядывает  в  стакан,  затем  смотрит  на
Румату.
     БУДАХ. Дьявольщина! Какого черта, барон... (Румата пинает его под
столом.) Ох! Ну... Да, крепко, крепко, ничего не скажешь. Глаза на лоб
лезут... (Осторожно ставит стакан на стол,) боюсь, барон, что еще один
такой стакан - и мне конец.
     Румата осушает свой  стакан  и  сейчас  же  снова  наполняет  все
стаканы.
     РУМАТА. Угощайтесь, отец Будах. Угощайтесь, мой славный друг.
     БУДАХ. Благодарю вас, мой друг. Дайте передохнуть.
     ОКАНА. Неужели так крепко?
     БУДАХ. Это   только   мы   можем   выдержать,  очаровательница...
(Пытается обнять Окану за талию, та увертывается.)
     ОКАНА. Вы слишком нетерпеливы,  отец Будах...  Лучше ответьте мне
на один вопрос.
     БУДАХ. Хоть на сто, моя прелесть!
     ОКАНА. Вы ведь поэт, не так ли? Скажите, как это сочиняют стихи?
     БУДАХ. М-м?  Вы слышите,  дон Румата? Ее интересует, как сочиняют
стихи!  Нет уж,  это не меня надо спрашивать.  Спросите лучше  барона.
После того как он прочел мне несколько своих стихотворений,  я не смею
называться поэтом в его присутствии...
     РУМАТА. Отец Будах, вы смущаете меня, друг мой.
     БУДАХ (залпом осушает стакан.) Ер-рунда!
     ОКАНА. Так вы тоже поэт, благородный Румата?
     БУДАХ. И еще какой! Возьмите, например...
     Белеет парус одинокий
     В тумане неба голубом.
     Что ищет он в стране далекой,
     Что кинул он в краю родном?
     (Роняет голову на руки, бормочет.) Написать это и умереть...
     ОКАНА. Восхитительно!
     БУДАХ. Но и я кое-что могу! (Берет Окану за руку, проникновенно.)
"Зачем увяли все цветы в саду таинственном любви?.." Ну и  так  далее.
А?
     ОКАНА. Очень мило...
     БУДАХ (отпускает ее руку).  Впрочем,  разумеется, сильная сторона
отца Будаха не в этом. Налейте, дон Румата.
     Румата наполняет его стакан. Будах выпивает залпом.
     БУДАХ. Отец Будах кое-что может.  Только  больше  не  хочет.  Да!
Потому что все получается навыворот. А кто виноват, что навыворот?
     ОКАНА. Кто?
     БУДАХ. Он!  Гиена  наша  дон  Рэба!  Вот  смастерил  я одно дело.
Проволока с колючками.  Скотный двор от волков.  Хорошо.  Еще умнейшая
штука  -  мясокрутка.  Нежный  мясной фары.  Прекрасно.  А дон Рэба...
Колючка,  грит?  Колючка.  От волков? От волков. Хорошо, грит, молодец
ты,  отец  Будах.  И оплел колючкой рудники,  чтобы рабы с рудников не
бегали...  Мясокрутка... И мясокрутку мою забрал. В башню. И теперь из
грамотеев   и   мужиков   нежный   фарш   делает...   Очень,  говорят,
способствует...
     Он хватает бутылку и пьет прямо из горлышка.
     ОКАНА (тихо Румате).  Ваш друг упился,  благородный дон, я покину
вас с вашего разрешения...
     РУМАТА. Ни в коем случае. Ведь вы пришли ко мне?
     ОКАНА. Да, я хотела поговорить с вами...
     РУМАТА. Я сейчас все устрою...  (Будаху.) Отец Будах,  мой  друг,
вам следует отдохнуть с дороги.
     БУДАХ. Отдохнуть? Мне?
     РУМАТА. Непременно.
     БУДАХ. Оставить эту прекрасную даму, эту очаровательницу?
     ОКАНА. Мы еще увидимся с вами, достопочтенный отец Будах.
     БУДАХ. В таком случае...  Хорошо. Барон, она прекрасна, как заря.
Вы верите?
     РУМАТА. Конечно, верю...(Звонит в колокольчик.) Уно, постели отцу
Будаху наверху,  в моем кабинете. Да скажи... (Притягивает Уно к себе,
что-то шепчет на ухо. Тот быстро-быстро кивает.) Ступайте, отец Будах,
отдыхайте спокойно.
     БУДАХ (встает,  пошатываясь). Правильно. Пора на покой. Н-но! Я -
отец  Будах  по  прозвищу  Будах  Арканарский.  Вот  так.  И пусть мне
принесут к ложу моему  кувшинчик  пива.  На  всякий  случай.  Временно
оставлю вас, превосходные дамы и господа...
     Уно уводит Будаха. Окана пересаживается поближе к Румате.
     ОКАНА. Наконец-то мы одни. Вы рады, благородный дон?
     РУМАТА. Я рад видеть вас и наедине, и в обществе друзей...
     ОКАНА. У вас забавные друзья, мой милый Румата.
     РУМАТА. Вы находите?
     ОКАНА. Забавные и... очень опасные.
     РУМАТА. Возможно.  Если  дону  Рэбе  станет  известно...   Но   я
полагаюсь на вашу скромность, прекрасная дама.
     ОКАНА. Благородный дон,  вам нечего опасаться.  Конечно, доносить
модно, в Арканаре все доносят друг на друга, но сейчас...
     РУМАТА. Да?
     ОКАНА. Во-первых, сейчас все обстоит наоборот.
     РУМАТА. Не понимаю, дона Окана.
     ОКАНА. Ну... неизвестно, чей донос был бы страшнее.
     РУМАТА. Я все-таки не понимаю.
     ОКАНА. Глупый мальчишка!  Если дон Рэба узнает, что я была у вас,
мне конец!
     Пауза.
     РУМАТА. Гм... Он так ревнив, ваш дом Рэба?
     ОКАНА. А ты полагаешь, что ты не достоин ревности?
     РУМАТА. Не знаю... Никогда об этом не думал...
     ОКАНА (грозит пальцем). Лицемер! А дуэль с доном Сэрой из-за доны
Пифы? А поединок на копьях с доном Тамэо? Да у меня пальцев на руках и
ногах не хватит, чтобы сосчитать...
     РУМАТА. Я ни разу не был зачинщиком, поверьте мне, дона Окана!
     ОКАНА. Вот именно. Ты получал мои письма?
     РУМАТА. Д-да...
     ОКАНА. Ты не ответил ни на одно мое письмо!
     РУМАТА. Поверьте...
     ОКАНА. Ты вынудил меня прийти сюда,  бессердечный,  ты сделал это
нарочно!
     РУМАТА. У меня и в мыслях не было...
     Окана звонит в колокольчик.
     ОКАНА (вбежавшему Уно). Никого не впускай и не входи сам, пока не
позовут.  Ступай!  (Уно медлит,  поглядывая на  Румату.)  Ну?  Я  кому
сказала?
     РУМАТА. Ступай,  Уно...  (Уно уходит.) Я преклоняюсь перед  вашей
красотой, прекрасная дона, но я никогда не подавал повода...
     ОКАНА. Повод подаю я. Понимаешь? (Обнимает его.) Какой повод тебе
еще нужен?
     Румата крепко целует ее.
     РУМАТА. Повод  ослепительный,  что и говорить...  (Вытирает губы,
смотрит на пальцы.) Почему вы все так краситесь?
     ОКАНА. Все! (Вскакивает.) Кто еще?
     РУМАТА. Нет-нет,  не надо меня ревновать.  Это  я  так,  к  слову
пришлось...  Все  же,  чем  изводить  столько краски,  лучше бы мылись
почаще.
     ОКАНА. Вы издеваетесь надо мной, кавалер?
     РУМАТА. Вовсе нет. Просто вы захватили меня врасплох.
     ОКАНА. А что мне было делать? Я устала ждать!
     РУМАТА. Вы увлекаете меня на опасный путь, дона Окана.
     ОКАНА. Для тебя я просто Окана. Ты что, боишься?
     РУМАТА. Признаться, да.
     ОКАНА. Дона Рэбу!
     РУМАТА. Признаться, нет.
     ОКАНА. Тогда  чего  же...  (Приникает  к  нему.)  Я  извелась,  я
потеряла стыд, пожалей меня!
     Пауза.
     РУМАТА. Я могу пожалеть тебя. Только...
     ОКАНА. Что?
     РУМАТА. Ты погибнешь.
     Окана в ужасе отшатывается.
     ОКАНА. Как... Почему я погибну?
     РУМАТА. От  любви.  С  непривычки.  Для маленьких душ это слишком
большая нагрузка.
     ОКАНА. Нет, ты все-таки издеваешься...
     РУМАТА. Прости. Я просто шучу. Не бойся.
     ОКАНА. Я хочу, чтобы ты любил меня.
     РУМАТА. А! Это другое дело. Ладно, пусть будет по-твоему.
     Охватывает ее левой рукой за плечи, а правой принимается вытирать
ее  лицо  носовым  платком.  Окана  после  секундного   замешательства
принимается отбиваться.
     ОКАНА. Пусти!.. Что ты делаешь!
     РУМАТА. Не дергайся. Привожу тебя в человеческий вид.
     ОКАНА. Пусти! Дьявол! Дьявол!
     Румата отпускает  ее,  отбрасывает платок и критически оглядывает
ее лицо.
     РУМАТА. Вот. Теперь ты более или менее в норме.
     Окана достает зеркальце, смотрится.
     ОКАНА. Что ты наделал, исчадие ада? Во что ты меня превратил?
     РУМАТА. В живую женщину. Теперь тебя, пожалуй, можно любить.
     ОКАНА. Хорошо. Люби.
     РУМАТА. Минуточку. Соберусь с силами.
     Откидывается на спинку кресла,  закрывает глаза. Окана смотрит на
него.
     ОКАНА. Румата!
     РУМАТА. Да, дорогая!
     ОКАНА. Я  не  понимаю...  Что  я  тебе,  когда  у  ног  твоих все
красавицы мира?..
     РУМАТА. Ну,  это уж преувеличение.  Это было бы ужасно. Ходить по
красавицам...
     ОКАНА. Ты что же, вообще не можешь... любить?
     РУМАТА (открывает глаза,  резко выпрямляется). Ну уж нет! Не могу
любить!  Еще  как  могу!  Очень  даже могу,  как говорит наш друг отец
Будах!
     ОКАНА. Я не о том. Я о сердце. У тебя есть сердце!
     РУМАТА. Есть.  И печень есть. И все остальное, что полагается. Но
ты  понимаешь...  Как бы это тебе объяснить...  В самом большом сердце
умещается всего одна любовь... Нет, боюсь, тебе этого не понять.
     ОКАНА. Почему же? Я все поняла. Я ее видела... Та самая простушка
в платье времен прошлого регентства,  которая вышла из твоего дома два
часа  назад...  (Пожимает  плечами.)  Право,  у  мужчин такие странные
вкусы...
     РУМАТА. На мой взгляд, она очень недурна...
     ОКАНА. Да,  пожалуй...  Стройненькая,  личико  чистое...  Моется,
наверное, часто...
     РУМАТА. Мне тоже так показалось...
     ОКАНА. Правда,  великоваты  руки...  и  походка,  как у...  как у
рыбачки...
     РУМАТА. Да,  сегодня  я  тоже  это заметил.  Должно быть,  она не
привыкла к дамской обуви...
     ОКАНА. Должно  быть...  И  этот  ее  наряд!  Смотреть на нее было
забавно и поучительно...  (Наклоняется и Румате,  доверительно  кладет
руку  ему  на колено.) Это пройдет быстро,  благородный дон.  А я умею
ждать. Я не буду терять надежды...
     РУМАТА. Не  уставай  надеяться...  (Встает,  берется за бутылку.)
Позвольте угостить вас,  прелестнейшая дона!  (Разливает по стаканам.)
Совершенно пересохло в глотке...
     ОКАНА. Что вы делаете,  кавалер? Вы наливаете мне эсторское? Я же
сказала вам, что не пью крепкого...
     РУМАТА. Я тоже не пью крепкого.  Это не эсторское, это клюквенный
морс...
     ОКАНА. Но...
     РУМАТА. Отцу  Будаху  было необходимо срочно покинуть мой дом.  И
вообще город.  Не мог же я поить его эсторским!  Чего доброго,  он  бы
свалился с лошади где-нибудь по дороге... А так он благополучно скачет
сейчас по одному из двенадцати Арканарских трактов милях в двадцати от
городских стен...
     Окана встает.
     ОКАНА. До свидания,  благородный дон. В вашем обществе я испытала
истинное наслаждение,  сравнимое лишь с восторгами, кои вызывает у нас
пребывание  под  сенью райских кущ,  даруемыми нам - увы!  - только во
снах наших...
     Румата молча  кланяется.  Окана  идет к выходу,  разглядывая свое
лицо в зеркальце.
     ОКАНА (в дверях) Всю краску размазал, дурак... (Выходит.)
 
                               ЗАНАВЕС
 
 
Страница сгенерировалась за 0.067 сек.