Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Михаил Березин - Пришла беда, откуда не ждали

Скачать Михаил Березин - Пришла беда, откуда не ждали

     Я пораженно уставился на репродукции,  превратившие  моего
призрака в зомби.
 
     - Неужели ты все это прочла в картинах?
 
     Малышка как бы вышла из состояния оцепенения.
 
     - Я ведь хотела помочь тебе, Миша.
 
     - Да, но как ты смогла?!
 
     - Сама не знаю, просто очень захотела.
 
     - По-моему,  она просто нафантазировала, - ревниво заметил
Тролль.
 
     - Я посмотрела сначала на одну картину, потом на другую, и
тут неожиданно увидела его и его мысли.  Вернее,  его  основную
мысль.
 
     - И какая же это была мысль?
 
     - Пришла беда, откуда не ждали.
 
     - Забавно.
 
     Я  потер  подбородок. Вот это номер! Оказывается, какая-то
часть моего сознания, а именно та, которую я делегирую Малышке,
способна понимать этот язык.  Но  это  невозможно!  Очевидно  с
частью   сознания   я   делегирую   фантомам   и  часть  своего
подсознания... Я со страхом, даже с ужасом  воззрился  на  них.
Милая  парочка,  на вид совершенно безобидная, однако несущая в
себе ужасных монстров моего подсознания.
 
     - Пойду, приму душ, - пробормотал я и  поплелся  в  ванную
комнату.
 
     С  удовольствием подставил тело под горячие струи воды. Но
через мгновение уже выскочил оттуда голый и  мокрый,  осененный
внезапной догадкой.
 
     - А  ты  уверена, что видела его самого, а не созданный им
художественный образ?
 
     Малышка призадумалась.
 
     - Ну, мысль, по крайней мере,  была  его,  -  нерешительно
произнесла она.
 
     - А  на  каком языке она была высказана? - поинтересовался
Тролль.
 
     - Глупый вопрос! - разозлилась Малышка. - Что  значит,  на
каком языке? Это ведь живопись.
 
     - Пришла беда, откуда не ждали, - повторил я. - Что бы это
могло означать?
 
     - Только  он  один  это  знает,  -  сказала Малышка. - Мне
кажется все же, что в абстрактной живописи чаще всего  выражают
себя и свои личные ощущения.
 
     Я отправился назад в ванную.
 
     После ужина был устроен семейный совет.
 
     - Не  нравится  мне,  что  в поиск вовлечены еще несколько
частных детективов, - проворчал Тролль. -  Будут  путаться  под
ногами, как стая голодных шакалов.
 
     - На то онo и дерби, чтобы первым к финишу пришел наиболее
резвый рысак, - возразила ему Малышка.
 
     - Что  ж, пожалуй, предпочту быть рысаком, а не шакалом, -
отозвался я. - Хоть выбор и небогатый.
 
     - Шутки beiseite1, - произнес Тролль. Он кичился тем,  что
уже  знает  несколько  слов по-немецки. - Давайте поразмышляем.
Нам известно, какими методами  пользовались  другие  детективы,
чтобы  разыскать  гения?  Мне  бы  вовсе не хотелось, чтобы нам
пришлось заново открывать колесо.
 
     - Разумеется, кое-что известно. Была дана масса объявлений
в газетах с просьбой отозваться того, кто создал  картины.  Или
того,    кто   может   помочь   разыскать   автора.   Обещались
умопомрачительные гонорары. И нельзя  сказать,  чтобы  не  было
откликов.  В  откликах  как раз недостатка не ощущалось. Но все
это  были  пустышки.  Еще  детективы  ходили   по   художникам,
беседовали с искусствоведами, но тоже без заметного результата.
Наш гений словно сквозь землю провалился.
 
     - Значит  по  художникам  и искусствоведам мы - не ходоки,
объявлений в газетах тоже не даем.
 
     - Ну, почему же? - запротестовала Малышка. Она  заняла  на
удивление  активную  позицию  в  этом  деле.  -  Ведь  гений  -
иностранец. Вдруг, он не знает немецкого. Нужно дать объявления
на других языках.
 
     - Между прочим, это мысль, - поддержал ее я.
 
     Тролль недовольно нахмурился.
 
     - Потеряем массу времени, - проворчал он.
 
     - У тебя имеются какие-нибудь контрпредложения?
 
     - Нужно подумать.
 
     - Пожалуйста, думай.
 
     На следующее  утро  я  отправился  в  один  из  магазинов,
торгующих  периодическими  изданиями, чтобы подобрать газеты, в
которых можно было бы разместить интересующее меня  объявление.
Газет,  издаваемых  в  Германии  на  английском или французском
языках, я не обнаружил. Если говорить о русском, то бросалась в
глаза местная  газетенка  с  гордым  названием  "Европа-Центр".
Конечно,   можно   было   бы  задействовать  гигантскую  машину
"Гвидона" и через  нее  опубликовать  объявления  в  крупнейших
газетах   мира.   Но   мне  показалось  разумным  для  разминки
ограничиться чем-то менее масштабным.
 
     Я позвонил Голдблюму, чтобы посоветоваться.
 
     - Ты прав, мой мальчик, - горячо  поддержал  меня  тот.  -
Делай  так,  как тебе подсказывает интуиция. Ты знаешь, я почти
уверен, что художник - из России. Есть в его картинах эдакое...
Веет Кандинским, Малевичем, Татлиным... Вроде  бы,  они  совсем
другие,  да  и  между  собой-то  разные,  а  все  же  что-то их
объединяет. Особый дух...
 
     Я купил номер газеты "Европа-Центр" и связался по телефону
с редакцией.
 
     - О'кэй, мы все сделаем, -  обрадовали  меня.  -  Номер  с
вашим сообщением выйдет недели через две.
 
     - Что?!
 
     Я подумал, что это розыгрыш.
 
     - Вам,  вообще-то, хотя бы раз в жизни приходилось держать
в руках экземпляр нашей газеты?
 
     - Я и сейчас его держу.
 
     - Тогда вам должно быть известно, что мы - еженедельник.
 
     Я   повнимательнее   вгляделся    в    титульную    часть.
Действительно, это было написано.
 
     - Но,  -  сказал  я, - почему недели через две, а не через
неделю?
 
     - Потому что пока, к сожалению, мы выходим  только  раз  в
две   недели.   Ближайший   номер,   правда,  будет  печататься
послезавтра, но макет уже полностью сделан.
 
     - Плачу  любые  деньги!  -  завопил  я.  -  Я  представляю
крупнейшую  международную  финансовую  корпорацию. Нам срочно -
кровь из носа - нужно напечататься послезавтра.
 
     На том конце провода, очевидно, обалдели. Возможно, им еще
никогда  не  звонили  из  крупнейших  международных  финансовых
корпораций.
 
     - Ладно,    приезжайте,   -   проговорил,   наконец,   мой
собеседник.
 
     В ожидании очередного выпуска газеты "Европа-Центр" прошло
в общей сложности три дня. Чтобы не умереть  за  это  время  со
скуки,  я  решил  последовать  примеру  остальных  детективов и
нанести ряд визитов художникам. Разумеется,  в  моем  случае  -
русским  художникам. Адреса помог разузнать все тот же Горбанюк
- моя палочка-выручалочка.
 
     Первым в списке оказался некий Антон Котелков, проживающий
у черта на рогах, где-то в берлинском  районе  Панков.  Берлога
его, однако, содержалась в приличном состоянии. В одной из двух
комнат  он творил, в другой проживал вместе с супругой. Рисовал
он сплошь каких-то восторженных  олухов  с  козлиными  мордами,
витающих  в  радужных  облаках. Внизу, под этими облаками, чаще
всего - картинки русской природы. Не нужно было обладать опытом
Голдблюма  или  выдающейся  проницательностью  Малышки,   чтобы
понять,  что  уж  он-то  к  картинам  в метро непосредственного
отношения не имеет. Говорил он резко, хриплым голосом, с  явным
намерением побыстрее от меня отделаться.
 
     - Я не езжу в метро, - сразу же отрубил он.
 
     - Я тоже. Но на картины взглянуть было все же любопытно.
 
     - А мне - нет. Стану я тратить время на всякую чепуху.
 
     - Напрасно.  Вдруг,  это  -  кто-нибудь из ваших знакомых.
Смогли бы, не запылившись, заработать тысченку-другую долларов.
 
     - Чушь!
 
     - Слушай,  когда  с  тобой  разговаривают  умные  люди,  -
вмешалась его жена. - Только дураки отказываются от возможности
заработать лишний пфеннинг. Особенно здесь, на Западе.
 
     У нее, видимо, была своя шкала ценностей, а также валютных
курсов,  в  которой  тысченка-другая  долларов равнялась одному
пфеннингу.
 
     - Обидно,  конечно,  что  вы  не  видели   оригиналов,   -
проговорил  я  голосом,  полным  сожаления  и укоризны, - но не
беда, у меня имеются с собой вполне приличные репродукции.
 
     И развернул перед его носом предусмотрительно  принесенный
с собой журнал живописи.
 
     Он  глянул  мельком, и его бородатую физиономию перекосила
язвительная усмешка.
 
     - Вы  хотите  уверить   меня,   что   автор   этой   мазни
разыскивается целой сворой детективов?
 
     Его,  разумеется,  больше  бы  устроило, чтобы целая свора
детективов  разыскивала  автора  восторженных   дегенератов   с
козлиными  мордами,  парящих  в  радужных облаках. И, возможно,
впереди  этой  своры  не  отказался  бы  увидеть   меня,   лихо
размахивающего чеком в миллион долларов.
 
     - Дайте-ка  посмотреть! - Фрау Котелкова выхватила из моих
рук журнал. - М-м-м... Тоша, а это, случайно, не Ицык?
 
     - Дура, это ведь даже не фигуративная живопись.
 
     - А, может быть, Майя Маевская?
 
     - Та вообще не пишет в цвете.
 
     - Ну а кто бы это мог быть? Подумай.
 
     - Отстань! - сказал он.
 
     - И ты говоришь мне это после  того,  как  я  отдала  тебе
лучшие годы жизни?!
 
     - Что?!  -  внезапно  завопил  Котелков.  -  Так  это были
лучшие?!
 
     - Да, лучшие! - Она в сердцах швырнула в него журналом.  -
Лучшие  годы  жизни  я провела, сидя голышом на этом стуле. Но,
глядя  на  меня,  ты,  почему-то,  малевал  всяких  уродцев   с
козлиными головами!
 
     Я поспешно ринулся вперед, схватил журнал с пола и спрятал
его в портфель.
 
     - Ребятки,  к сожалению, мне пора, - сказал я, но они этих
слов, видимо, даже не расслышали. По крайней мере, с их стороны
никаких возражений не последовало.
 
     Я сделал еще несколько попыток войти в контакт с  местными
художниками.  Но  результаты  оказались более чем скромными. Из
всех, происшедших за эти дни  встреч,  заслуживают  упоминания,
пожалуй, лишь следующие.
 
     Во-первых,   с   Ицыком,   а   если  полностью  -  Исааком
Куперманом. Он также числился в составленном Горбанюком списке,
был  наголо  бритым,  очкастым  парнем,  и   больше   напоминал
интеллектуального  уголовника, нежели художника-нонконформиста,
каковым на самом деле являлся.
 
     Застал я его в компании двух бугаев как раз в тот  момент,
когда  они  распивали  дешевое  вино  из  бумажных  пакетов. На
картинах в подрамниках, штабелями наваленных тут  и  там,  чаще
всего   были  изображены  натюрморты  из  бутылок  с  выпивкой,
стаканов, селедки и фотографий знаменитых вождей в рамках и без
оных. Они так и назывались: "Натюрморт со Сталиным", "Натюрморт
с Брежневым", "Натюрморт с Сусловым", "Натюрморт  с  Черненко".
Последний  стоял  на  станке незаконченным, без названия, но на
фотографии явно просматривались контуры Жириновского.
 
     - Натюрморт с Жириновским, - продекламировал  я,  ткнув  в
картину указательным пальцем.
 
     - Сразу  чувствуется  сыщик  высокого класса, - язвительно
отозвался Ицык. - Как вы  догадались?  С  помощью  дедуктивного
метода?
 
     Бугаи дружно заржали.
 
     - Именно, - кивнул я головой, - с помощью его, родимого.
 
     - Никогда  не  имел  дело  с  пинкертонами.  С  кагэбней -
сколько угодно, с нашим доблестным уголовным розыском, а вот  с
пинкертонами - ни разу.
 
     - Значит, я буду первым.
 
     Он  сунул  в рот папиросу - мне даже показалось, что это -
"Беломор-канал" - и с наглым видом уставился на меня.
 
     - Как вас зовут?
 
     - Крайский.
 
     - Засуньте эти  ваши  доллары  себе  в  задницу,  господин
Крайский.  Этот  парень,  что  расписал  переходы  в  метро,  -
действительно гений. И плевать он хотел на ваши деньги, поэтому
и не объявляется. Не все еще в  этом  вонючем  мире  продается,
представьте  себе.  Мы  взорвем его, этот ваш вонючий мир! Этих
аккуратных европейчиков и американчиков с их  дистиллированными
мыслями.  Так и передайте вашему клиенту. Скажите ему, что этот
парень не продается.  Es  tut  mir  wirklich  sehr  leid1,  как
говорят  простые  немецкие обыватели. Пусть засунет в жопу свои
деньги. А если у него возникнут с этим трудности, помогите ему.
 
     После такого поворота в разговоре можно было  сразу  же  и
уходить.
 
     - Начните  новую серию, господин Куперман, - посоветовал я
ему  на  прощанье.  -  "Натюрморт  с   Колем",   "Натюрморт   с
Мэйджором", "Натюрморт с Клинтоном"...
 
     - Не  беспокойтесь,  за  мной  не  заржавеет, - заверил он
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1063 сек.