Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Николай Бучельников - Возвращене

Скачать Николай Бучельников - Возвращене

Но просто так бросать технику было жалко, и он спрятал ее под
домиком, где ранее лежали консервы.
Спихав все вещи в рюкзак, он оглядел базу и пошел вверх по
склону.
Прости-прощай, Черное море.
В "балку" вела одна-единственная дорога, где теперь стоял
блокпост, но не могли же они оцепить ее еще и поверху? Да
никаких солдат для этого у них не хватит.
"Ну вот: уже "у них".
А ведь когда-то и он был таким же вот солдатиком. Помнится,
когда в 1986 году в Алма-Ате произошла одна из первых
межнациональных резнь и их полк собирались кинуть на ее
подавление, какой у всех был патриотический порыв: наконец-то
займутся делом, достойным настоящих десантников, а не только
уборкой бабайских огородов. Подайте нам сюда этих казахов, мы
вправим им мозги и покажем где раки зимуют. Сами там зимовать
будут. Странное чувство охватывало его тогда: вроде бы ты
защитник народа, но народ - быдло и он твой враг. Пусть сидит
тихо и не поднимает свою вонючую морду, если не хочет получить
по ней прикладом автомата.
Подъем давался Андрею с трудом. Кроссовки хотя и не терли ноги,
но явно не были предназначены для таких переходов со своей
чересчур мягкой подошвой, через которую продавливался каждый
камушек. Луна еще не взошла, что с одной стороны было и хорошо,
но в продирании сквозь заросли кустарников в кромешной мгле
приятного было мало. А те, словно редуты, снова и снова вставали
на его пути, преграждая его отступление. Постоянно приходилось
их обходить, больше перемещаясь вдоль по склону, чем по
вертикали. Было далеко за полночь, когда он вышел на перевал.
Прощай, "балка"!
Он спустился метров на пятьдесят вниз, достал из рюкзака
прихваченное с собой одеяло и лег спать, стараясь не вспоминать
в какой уже раз за последние сутки.
Проснувшись на рассвете от холода, он никак не мог понять, какая
нелегкая занесла его в эти колючие кустарники.
Непонятно откуда забрело облако, и вся одежда, включая одеяло,
насквозь промокла, хоть выжимай. Чтобы как-то согреться, Андрей
побросал как попало все свои вещи в рюкзак и скатился вниз по
склону, мало заботясь о выборе пути. Через пять минут, когда
ослабевшие от алкоголя легкие сказали: "хватит, дорогой", он
перешел на шаг и стал размышлять о своем положении и предстоящем
маршруте.
Хотелось только одного: очутиться дома, в теплой постели,
попивая "bianco" из широкого бокала, периодически переключая
каналы телевизора или смотря по видику порнуху. Только как
добраться до этой постели с теплой женщиной, которая будет также
периодически готовить ему поесть и относить его член в туалет?
Самолеты, как он понял, отпадают, это однозначно, оставались
паровоз, машина, ноги, наконец.
Да, ноги, которые надо делать из Новороссийска. В городе ему
ловить уж точно нечего, даже паровоз, одни только лишние
неприятности. Следовательно, надо попытаться добраться до
Краснодара, где есть "железка", откуда в разные стороны
разбегаются дороги, там живет его армейский товарищ, правда не
виделись бог знает сколько лет, но адрес в памяти вроде остался.
"Стоп. Куда это я вышел?"
Дальше шли стройные ряды виноградной лозы, дорога, ведущая в
"балку", которая наверняка контролируется войсками.
"Надо идти в обход, через кладбище, только бы самому там не
остаться раньше времени. Ладно, доберемся до Краснодара, а там
видно будет, может, все и закончится к тому времени. Вот и
решили. И никаких кворумов и тайных голосований мне не
понадобилось. Вот дурак, воды с собой забыл взять, теперь
придется терпеть до города, если и там она есть".
Пыль, наступающая жара, колючки на ветках - вот все, что он
запомнил из своего перехода до окраин города. Недалеко от
крайнего дома остановился, переложил рюкзак, съел банку
консервов.
Спускаясь вниз, к центру, Андрей не заметил каких-то особых
перемен, произошедших на безлюдных улицах, разве что ни в одной
из встретившихся колонок не было воды, но он никогда и не ходил
здесь пешком, а только проезжал на машине или автобусе и не
знал, есть ли обычно в этих колонках вода. Да и отсутствие
жителей на узких улочках, помнится, никогда не было чем-то
особенным.
Частные домики. Поплоше и получше. С одинаковой пылью на
выглядывающих из-за ограды листьях деревьев. Промелькнет вдалеке
одинокая фигурка, увидит его, замрет, прижмется к забору. Он
тоже остановится, опустит руку в карман, ощупывая перочинный
ножик, уйдет в тень дерева, отдышится, сотрет с лица пот - нет
фигурки, одна пыль на дороге. Вот ведь какая интересная штука: и
не в пустыне, а сколько миражей.
Чем ниже он спускался в долину города, тем больше следов
произошедших недавно событий встречалось ему на пути. Вот
сгоревший дом, еще два соседних опалены наполовину, остов
машины, от которого еще тянется к небу легкий дымок, разбитые
витрины магазинов, горько-сладкий запах пригорелого мяса.
Солнце стояло в зените, на небе не было ни облачка, и все равно
Андрея пробивала крупная дрожь. И есть хотелось, и пить, и
организм еще не успел отойти от чрезмерного количества влитого в
него позавчера алкоголя.
Было странно идти по пустому городу, прижимаясь к стенам зданий
и вздрагивая от отдаленного шума моторов.
Большинство витрин было разбито, но заходить внутрь магазинов
ему почему-то не хотелось. Только возле базара Андрей вспомнил,
что рядом находится спортивный магазин, и решил его "навестить".
 
Все что ему было необходимо - туристический коврик - нашелся
почти сразу: целая их груда была свалена со стеллажей у самых
дверей. И вообще, в магазине скорее все перевернули, чем
что-либо унесли. Ну кому сейчас нужны маски для плавания? Что,
кто-то поплывет в Турцию под водой через все Черное море?
"Даже ласты не унесли".
Стекло и резина противно скрипели под ногами, и, словно эхо,
из-за прилавка раздалось приглушенное нытье.
Андрей замер на одной ноге, как цапля, раздумывая, куда сделать
следующий шаг: вперед или назад?
"Эх, любопытство! Шло бы ты куда подальше!"
У прохода в подсобное помещение стоял большой чемодан.
- Кто же тебя, горемычного, забыл?
Мычание усилилось.
"Ладно - была не была".
Андрей нагнулся, осторожно щелкнул пряжками, расстегнул ремни.
Чемодан распался, пахнуло аммиаком.
"Ну да: "Бей жидов - спасай Рассею!"
Сомневаться в национальной принадлежности чемоданного обитателя
не приходилось - обо всем говорили его волосы.
- О, о, о. Боже, как ты милостив, - прошептал еврейчик, и как
был скрюченный - упал набок и затих. Из его рук выпала лимонка и
покатилась по полу.
Андрей рыбкой нырнул в служебное помещение, прижимая руки к
ушам.
Сквозь надрывающуюся тишину, где-то на краю сознания, возник
визг шин, и тотчас же зал прошили автоматные очереди.
Нет, Андрей не был теми киргизами, жившими за стрельбищем
горного центра, и радостно рассказывающими, как около их ног
падают автоматные пули или болванки снарядов.
Приподнявшись и волоча за собой рюкзак с привязанным к нему
ковриком ("Успел-таки") он пропрыгал на четвереньках вглубь
магазина и только там чуть выпрямился.
За первым же поворотом его догнала новая взрывная волна.
Сначала он собирался выбраться из этого хренового магазина во
внутренний дворик. "Собирался" - сказано сильно. Куда можно
сбираться, если голова как ватная после двух гранат,
разорвавшихся в трех-пяти метрах от его ушей.
"Бедные, бедные мои ушки, никто их не любит, никто не жалеет".
В конце коридора, уже представляя какой ногой встанет на
подоконник, выпрыгивая наружу, он углядел припорошенный
"толстым, толстым слоем" пыли квадрат бетонного люка, с
выступающей железной ручкой.
Где-то снова рванула граната.
Крышка поддалась с трудом, скрипя бетонными крошками,
застрявшими по бокам, да эти, проектировщики, забыли сделать
ручку толстой и медной. "Кое-какером" Андрей впихнулся в узкий
проем, стянул вниз рюкзак и, согнувшись в три погибели, задвинул
люк обратно.
"Ох! Хорошо, что я не Кэт и нет у меня на руках двух младенцев".
- Бум-мм! - радостно пропела крышка.
"Вот никогда бы не подумал, что бетон может быть таким
музыкальным".
К автоматным очередям он давно привык, уже почти тридцать
секунд. Так, комарики, попищат и перестанут.
Самое неприятное в этой истории Андрей почувствовал через
минуту. Подвал был крохотный, и большую его часть занимали трубы
и торчащие из них вентиля. По трубам текла горячая вода, просто
кипяток. И это при том, что в городе ее уже неделю как не было.
То, что с него пот градом лил, его не волновало, хуже, что как
ни хотелось, а все равно он волей или неволей поминутно
прикасался к этим раскаленным трубам и тут же отдергивал
обожженные пальцы.
Когда наверху стихла стрельба, прекратился скрип сапог по
бетонной крошке, Андрей решил просидеть в своем убежище как
минимум полчаса и тут же нажал кнопку на часах. "Casio"
откликнулись слабым светом. "Слава богу, не разбились!"
Но теперь ожидание с поминутным вглядыванием на дисплей часов
превратилось в настоящую пытку, и под конец Андрей решил, что и
двадцати пяти минут будет вполне достаточно.
Люк вылетел как пушинка, и Андрей еле успел его подхватить,
чтобы тот не загремел по полу.
Бог ты мой! На кого он стал похож!
Ну, люк, само собой. Тот просто рассыпался и удерживался только
благодаря металлической рамке.
Его, его вид не лез ни в какие ворота. Мало того, что он ободрал
коленки и локти, еще и "экспедиционный костюм", состоящий из
шорт и любимой, застиранной до дыр, но все еще
отдаленно-бирюзовой футболки "CHANEL", понес невосполнимые
потери, став сначала пыльным, потом грязным от пота и измазанным
непонятно откуда взявшимся мазутом.
Осторожно выглянув во двор, Андрей стал приводить себя в
порядок.
Рюкзак во всей этой передряге нисколько не пострадал, недаром он
шил его с таким расчетом, чтобы можно было на нем висеть -
старая скалолазная привычка.
Он надел поношенные брюки от китайского "адидаса", вьетнамскую,
еще более застиранную футболку и с большим сожалением выкинул
"CHANEL" в кучу мусора.
Потом пошел осматривать магазин. Зал был завален кусками
пенополиуретана, бывшими час назад ковриками, вперемежку с
еврейчиком, у директора в кабинете взял листков двадцать бумаги,
в пустом помещении склада нашел нож, которым, видимо, резали
бечевку и упаковочные листы.
Нож был старый, сточенный от длительного пользования, больше
похожий на стилет, но с длинным, сантиметров на двадцать пять
лезвием, не гнущимся, а достаточно толстым, чтобы называться
"тесаком".
Не густо для спортивного магазина, но и то ладно. Своих-то вещей
у него самого было мало: термос, одеяло с базы, три, то есть уже
две футболки, рубашка, брюки, шорты, ветровка, четыре банки
рыбных консервов и пустая двухлитровая бутылка из-под "Пепси",
взятая им под воду. Карманные вещи он в расчет не брал.
Все, даже прихваченный в магазине коврик, удачно уместилось в
рюкзаке, с небольшим запасом свободного места, рюкзак уместился
на спине, и Андрей решил зайти на базар и набрать воды из
находящихся там краников.
Выходя из дверей магазина, он почти инстинктивно упал вбок,
перекатился к разбитому забору, и только тогда в его глазах
промелькнул образ двух "воинов", сидящих на автобусной остановке
напротив магазина.
Пока он закатывался за трансформаторную будку, воины успели
поднять с коленок "стволы" и теперь поливали пулями его укрытие.
Андрей надеялся, что ток в будке отключен.
Доски забора болтались только на верхних гвоздях, и не составило
большого труда просочиться сквозь них.
Теперь его отделяло от дороги здание какой-то мастерской,
название и специализацию которой он постоянно забывал. Что-то
там ремонтировали, то ли колеса автомобилей, то ли людей.
Режущая барабанные перепонки волна воздуха опять окатила его.
Перемахнув через пару изгородей, отгораживающих огородики
местных жителей, Андрей оказался возле автовокзала с его
обширной привокзальной площадью. По ее краю он добрался до
здания вокзала и буквально рыбкой нырнул в одно из его разбитых
окон.
Вовремя. Мимо промчался открытый уазик с пятком солдат.
Пробежав по вокзалу в другой его конец, Андрей выпрыгнул на
улицу и спустя десять секунд, тяжело дыша, лежал на углу
отходящей от площади тенистой улочки.
"Подальше, подальше от этого места".
Через пятьдесят метров тщательно побеленые дома перешли в
пепелища. По середине дороги лежали несколько трупов. В
непривычной для города тишине взвыл мотор при переключении
скоростей.
Перелетев через забор, Андрей распластался в тени не совсем
обуглившегося дерева. Вкусно пахло печеными яблоками.
Машина ехала не торопясь.
- Да ну его, не бери в голову, еще найдем. Сейчас съездим на
обед, пожрем - и обратно. Ты лучше скажи: где "травку" достал?
Дай дерну пару раз. Спасибо. А мы в порту вчера такую . . .
"Зря меня понесло в этот центр. Надо было уходить окраинами,
поверху".
Крадучись он преодолел еще с полкилометра, дошел до какого-то
зачуханного ручейка и забрался в заросли прибрежнего
чертополоха.
"Пора отдохнуть от приключений."
Не сразу, но южное солнце взяло свое и разморило, несмотря на
колючки, цепляющие все его тело.
Андрей проснулся, когда солнце клонилось к закату, пот со
слюнями тек, как из ведра, и жутко захотелось "облегчиться". Не
иначе как заканчивалось похмелье.
Он стянул штаны и плавки, сел на корточки, разминая в руках
захваченный в магазине листок бумаги.
"Все говорят: книги, газеты, журналы - вот куда идут знаменитые
сибирские кедры. А кто считал, сколько миллионов кубометров этих
кедров ежедневно подтирают чьи-то задницы? Это только таджики
вместо бумаги камни используют. Помнится, в армии из-за них
постоянно канализация забивалась, и далеко не молочные реки
растекались по всей казарме, житья никакого от этих таджиков не
было. А! А!"
Со стороны дороги послышался шум машины. Андрей резко нагнулся
вперед, и это сразу помогло.
"Хорошо-то как. Вообще, даже в самой хреновой ситуации
происходят приятные события. Пусть даже такие".
Машина проехала, оставив расползающееся облако пыли, и голова
Андрея еще какое-то время гордо возвышалась над окружающими
метелками полыни.
Рыбные консервы отнюдь не способствовали утолению жажды, но пить
воду из протекающего мимо ручейка при всем этом не хотелось.
Андрей закинул рюкзак на спину и пошел опять вниз, к центру
города, куда после дневных событий идти совсем не хотелось.
На первом же встретившемся ему многоэтажном доме красовался
целый ряд одинаковых черно-белых листовок.
"Внимание! - было напечатано большими буквами - Учитывая
введение в стране черезвычайного положения, военное руководство
в целях сохранения порядка на ввереной ему территории объявляет
об установлении в городе Новороссийске и административно
подчиненных ему населенных пунктах комендантского часа с 18
часов вечера до 8 часов утра впредь до особого распоряжения.
К лицам, нарушившим данное положение, будут применяться самые
решительные меры воздействия.
Военный комендант Новороссийского гарнизона Гвардии полковник
Чикунин".
"Хм-м, это не тот ли Чикунин, что был у нас первым командиром
батальона? Нормальный вроде мужик, встретиться бы, вспомнить
былое. Ничего плохого я ему не сделал. Или, может, обои, что
клеил в его квартире, когда он переселялся из комнаты в общаге,
где жил с женой и двумя детьми, быстро отвалились? Что с ним
случилось, если он так свободно позволяет своим подчиненным
убивать ни в чем не повинных людей? Поверить в то, что он не
знает, что творят его воины, - полный абсурд. Не настолько
изменилась наша армия, чтобы командир полка не знал, какой рукой
дрочит по ночам, стоя в карауле "младший ефрейтор" Петров из
первого взвода второй роты третьего батальона".
На другой стороне листовки явственно просматривалась чья-то
сытая, довольная морда, с верху которой можно было прочитать
перевернутые буквы:
- Ну да, другой бумаги не нашлось, пустили в дело чью-то
предвыборную кампанию - она ему, да и всем нам, теперь не скоро
понадобится.
"И вообще, что значит "комендантский час с шести вечера до
восьми утра"? Похоже на то, что в городе он продолжается круглые
сутки. За весь день ни разу не увидел ни одного человека ближе
десяти метров, за исключением того еврейчика. Интересно, кто его
туда закрыл? Надо же додуматься до такой забавной шутки. А если
бы у него пальцы на три секунды раньше разжались?"
Как он это вспомнил, так сразу задрожали коленки. До этого
времени испугаться просто не было. Нет, уж, лучше все сразу
забыть.
"Ага, и девчонок, которые остались в "Балке. Ладно - я, а с ними
что будет?"
Между тем, хотя времени было немногим больше шести, народ с
большой тщательностью и пунктуальностью выполнял распоряжения
новой власти. Видимо методы убеждения у последних были
убедительны не только на словах.
Андрею удалось незаметно пересечь главный проспект (больше пяти
лет подряд отдыхает в Новороссийске, а до сих пор не запомнил,
как называется этот "главный проспект"), и теперь, дворами
пятиэтажек расположенных с этой стороны, пробирался к выходу из
города. Как назло, ни в одной из встретившихся колонок не было
воды, хорошо, что хоть спала жара.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.056 сек.