Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Николай Бучельников - Возвращене

Скачать Николай Бучельников - Возвращене

"То, что бойцы могут добраться до перевала за час, еще ничего не
значит, главным образом из-за того, что в ауле уже сумерки, на
перевале они начнутся через полчаса, а через час наступит ночь,
и, если луна не взойдет к тому времени - преследующим придется
остановиться: ну не полные же они дураки, чтобы освещать себе
дорогу фонариками. К тому же где гарантия, что "моджахеды", то
есть мы, не устроим им засаду? По причине темноты вертушки тоже
не прилетят. Значит, в лучшем для них случае, погоня начнется
только утром. Теперь дальше: уверенности, что соседнее ущелье не
прочесывается, нет никакой, значит выход один - идти вверх. Идти
прямо сейчас, чтобы до полной темноты подняться как можно выше.
Рельеф здесь несложный: скал пока нет, только камни, которые
можно обойти, а дальше видно будет. Воду бы только найти. Одна
проблема - Кацо. Ему вообще лучше не двигаться - что-то он
совсем плох, если "сдыхает" после пяти метров".
Вместе с тканью разорвало и пустую бутылку из-под "Пепси".
Жалко, но пришлось ее выкинуть.
"Уж лучше бутылка, чем что-либо еще другое".
Перед отправлением в дальнейший путь Андрей решил оставить
"подарок", наподобие того, что устроил на гребне перед
Краснодаром: привязал гранату на перевале, между камней.
Потом Кацо. Тот был в полуобморочном состоянии. Разрешил себя
поднять, взять под мышки и повести с собой. Более того, он шел
почти самостоятельно, Андрею приходилось только выбирать путь и
подталкивать Кацо в нужном направлении.
Примерно через полчаса стало темнеть, как ни старался он
подняться сегодня как можно выше, солнце убегало за далекий
склон быстрее, чем они поднимались, за ускользающей от них
границей между днем и ночью. Пока еще было можно, Андрей решил
подыскать место для ночлега среди тех редких клочков
кустарников, что еще попадались на их пути.
"Холодно только будет - хоть и начало августа, но высота за два
с половиной километра. Километром выше снег уже должен лежать".
Воды не было, есть всухомятку абсолютно не хотелось. Андрей
расстелил между двух больших валунов спальник, уложил в него
Кацо, при этом тот что-то пробормотал. Потом взобрался на
гребень, осторожно посмотрел в бинокль в сторону аула. Темно.
Ничего не видно.
"Утро вечера мудренее".
Спустился к Кацо, проверил автомат, перезарядил подствольник и,
завернувшись в одеяло, лег спать. Долго не засыпалось, ворочался
лежащий рядом Кацо, потрескивали цикады. Высоко в небе светили
звезды, свысока смотря на все перипетии человеческих судеб.
Ночью Андрей почти не спал, часто просыпался, вслушаваясь в
шорохи ночи, в шум ветра, шевелящего ветки барбариса, в шелест
камней, невзначай потревоженных каким-нибудь грызуном. Несмотря
на все свои опасения, застыл не очень - от холода спас лежащий
рядом Кацо. Все-таки вдвоем гораздо теплее, чем одному. И на
удивление хорошо выспался, окончательно проснувшись часов в пять
утра. Сходил отлить, а когда вернулся, то застал бодрствующим и
Кацо.
- Доброе утро.
- Салям.
- Как самочувствие?
- Нормально. Где мы?
- Чуть выше перевала, метрах в ста.
- А аул?
- Сходи посмотри на гребень, только осторожно, чтобы не
заметили.
Вместе они вылезли на хребет и постарались разглядеть, что
делается в ауле. Но видно ничего еще не было, тем более, что аул
распалагался на дне ущелья, куда рассвет должен был попасть не
раньше, чем часа через два.
- Ладно, давай пойдем дальше, а потом, когда рассветет посмотрим
снова. Я тут решил подняться по гребню вверх и уйти на ту
сторону. Как на это смотришь?
- Нормально. Тем ущельем, по которому шли вчера, идти нельзя -
прочесывают, шакалы. Пошли.
Сжевали всухомятку по банке каши, Андрей сложил рюкзак, и они
продолжили свой путь. Кацо шел сам, но уже не пер как паровоз,
часто останавливаясь и обхватывая при этом голову обеими руками.
За два часа ходьбы прошли всего около пяти километров,
поднявшись при этом метров на сто-двести. Подъем был пологим,
мешались только камни. Когда из-за хребта на востоке появились
первые солнечные лучи, остановились на большой привал и
взобрались на гребень. Поочередно долго рассматривали аул в
бинокль. Изменений произошло мало. Воины дооборудовали позицию
для пулемета и гранатомета, поставили за разрушенной саклей
палатку. Место костра можно было угадать только по
поднимающемуся вверх воздуху. Вообще до аула теперь было даже
ближе, чем с перевала, только они смотрели на него уже с другой
стороны, обращенной к одному из меридиальных кавказских хребтов.
Минут через пять на тропе, ведущей к перевалу, они заметили
перебегающие от камня к камню фигурки, смутно различимые в
утренней тени. Всего порядка десяти.
"Не было печали".
Опасаться, что солдаты взберуться к ним с той стороны, по
которой идут, было нечего - западный склон слишком крутой, в
отличие от восточного, но расслабляться не приходилось, фора
была слишком невелика, и если к этим десяти преследователям
присоединятся те, что прочесывают ущелье, по которому они шли,
то мало не покажется, да и Кацо неважно себя чувствовал. Так что
после увиденного пошел все-таки быстрее.
Примерно через полчаса до них докатился разрыв гранаты.
Андрей вздрогнул от испуга, сжался в комок, но почти сразу же
расслабился и улыбнулся.
- "Подарок" сработал.
В десять часов остановились на отдых и взобрались на большой
валун, с которого открывался замечательный вид на всю округу.
Воздух был свеж, и прохладный ветерок приятно обдувал лицо,
высушивая грязные потеки пота, перемешанного с пылью.
Было похоже, что их план уйти вверх к меридиональному хребту был
разгадан: снизу, широким веером поднимались солдаты. Довольно
много. Расстояние определить было трудно, но значительно выше
места их ночевки. А может, Андрей был слишком большого о себе
мнения, и это завершалась операция прочесывания.
- Дальше не пойду. Уходи. - Решение Кацо было полной
неожиданностью для Андрея.
- Брось, пошли вместе.
- Уходи, это моя война. Сейчас напишу записку, если дойдешь до
Махачкалы - передашь по адресу, там сестра с мужем живет. Они
помогут, если что понадобится. - Он достал из внутреннего
кармана блокнот, начеркал что-то на одном листочке, вырвал его и
отдал Андрею. - Уходи. Дойдешь - расскажи все сестре, ее Агуль
зовут.
Спорить Андрей не стал и где-то даже обрадовался: вдвоем от
погони им было не уйти - Кацо сильно сдал. Сотрясение мозга за
полдня не проходят. Но и оставлять парня, пусть даже совсем
незнакомого, зная, что через полчаса-час его уже не будет в
живых - было тяжело и неприятно. Обнявшись на прощание Андрей
положил на камень две последние "лимонки" и пошел прочь.
Пик, в который переходил гребень, ведущий его наверх, Андрей
оценил примерно в три с половиной километра, перевал рядом с ним
- в три. Очень хотелось подняться на вершину, и совсем не из-за
спортивного интереса: сверху можно будет наметить дальнейший
путь, а может, и найдется немного снега.
"Много мне не надо. Только поесть и наполнить оставшиеся
емкости. Сколько же туда идти? Еще так далеко".
Между тем подъем стал значительно труднее. Все время приходилось
выискивать путь среди поднимающихся словно на дрожжах скал. Это
не был еще один сплошной монолит, и хотя по альпинистской
квалификации скалы с трудом тянули на "троечку", но были ужасно
неудобны для преодоления: сплошь куски сухой земли, по которым
скользят полусапожки, и мелкие и большие, но все как один,
колючие, кустарники, и сами скалы, постоянно остающиеся у него в
руках обломками "живых" камней. Приходилось выбирать между
скалами - грудой разваливающихся камней, и проемами между ними,
заросшими колючей растительностью. Пару раз пришлось
останавливаться и возвращаться обратно, отыскивая другой путь.
Во время второго раздумья, куда направить свои уставшие ноги, до
Андрея донеслись звуки автоматной стрельбы и разрывов гранат.
- Следующая очередь - моя.
Стрельба велась примерно в километре от него, следовало бы
поторопиться.
Андрей плюнул на все и полез по скалам, мало заботясь о выборе
пути. Помогло, и он за пять минут сумел преодолеть неприятное
место, правда, звук сорванных его ногами камней разносился
далеко вокруг, сравниваясь по производимому шуму, с грохотом
доносящегося боя.
Автоматные очереди и взрывы гранат продолжались минут
пятнадцать.
Выше преодоленного пояса разрушенных скал был небольшой выкат,
устеленный мелкими и крупными камнями. Ноги проваливались порой
по щиколотку и скользили вниз. Андрей взмок буквально на ровном
месте, наконец и эта преграда осталась позади и перед ним вырос
скальный бастион, словно исполинская ступень, высотой около ста
метров.
Андрей оглянулся. Преследователей, если они еще продолжали
погоню, скрывал выступающий склон. Недолго думая он снял с себя
рюкзак и убрал в него автомат. Пламегаситель, конечно, опять не
вошел, но теперь это мало его заботило. Затянул потуже шнурки,
перевязал повязку на голове, надел рюкзак и подогнал лямки.
"Вроде все в порядке. Ну, с Богом".
Хотя на этих скалах было меньше кустарников и осыпающейся земли,
по ним приходилось уже не идти, а лезть. Преодолевая не "за
метром метр", а отвоевывая сантиметр за сантиметром,
останавливаясь, сдувая пыль с зацепок, осторожно бросая вниз
отвалившийся и оставшийся в руке камень, расклиниваясь в
какой-нибудь трещине рюкзаком и отдыхая короткие мгновения.
Через пятнадцать метров руки в конец "забились", стали будто
деревянными, пальцы разжимались сами собой. На счастье попался
небольшой кулуарчик, внизу которого можно было присесть,
потрясти уставшими руками.
Кулуарчик был крохотный, скорее широкая щель, и Андрей пошел по
нему в распор, опираясь руками и ногами в разные его стороны,
словно шагал по двум стоящим рядом лестницам. Но когда кулуар
"растаял", Андрей долго промучался, переходя на плоскую скалу.
Хороших опор для рук не было, а если убрать одну из широко
расставленных ног, то сразу терялось равновесие, надо было
правильно организовать движение тела, переместиться вбок резко,
но при этом в конце траектории полностью погасить инерцию и
четко встать, "зафиксироваться" на узенькой полочке, учтя при
этом вес рюкзака, сместившего привычный центр тяжести. Как ни
откладывал Андрей этот шаг, но он понимал, что чем скорее его
сделает, тем лучше - ноги и руки уставали от постоянного
напряжения. Внимательно изучив то место, куда следовало встать,
представил свои движения, потом закрыл глаза и, как учил тренер,
"прокрутил" движение с закрытыми глазами. Открыл глаза и почти
сразу же сделал этот шаг. Со стороны могло бы показаться, что
ничего сложного и не было, но это в беге тебе всегда известно,
куда ставить ногу, а в скалолазании каждый следующий шаг -
небольшое откровение судьбы, о котором хотя и забываешь, как
только нога снова идет вверх, но которое откладывается в
"моторной" памяти на всю жизнь.
Перейдя на скалу после кулуара, Андрей облегченно вздохнул,
вытер пот с лица и полез дальше. Нельзя сказать, что лазание
стало легче, но как-то спокойнее, без значительных эксцессов.
Просто надо быть очень внимательным, и только.
Скоро или не очень стенка прервалась, предоставив Андрею
возможность снять рюкзак и передохнуть. Пока он лез по скале,
свежесть легкого ветерка не ощущалась, но теперь, остановившись,
сразу захотелось накинуть на себя что-нибудь потеплее.
Считать безопасным пологий травянистый, усеянный камнями склон
шириной два-три метра между двумя почти отвесными стенками -
внизу и вверху - было бы неправильно, и Андрей знал это.
Осторожно сняв рюкзак, он пристроил его, достал курточку и
посмотрел назад. Да, сто метров в преодоленной им скале было. Но
спуститься по ней он бы не смог. Еще ниже, на полосе разрушенных
скал, двигались маленькие человечки. Штук двадцать. Наверно,
можно было бы поиграть с ними в войну, тем более, что они были
как на ладони и перепад в высоте почти уравнивал шансы обеих
сторон, и даже непоятно, на чьей стороне был перевес, учитывая,
что солдаты могли достать до него только автоматным огнем, тогда
как Андрей мог закидать их гранатами из подствольника. С другой
стороны, если начнется бой, это будет означать продолжение
погони, а так солдаты, подойдя к стенке могут, если и не
повернуть назад, то по крайней мере остановиться и ждать
указаний от начальства. В случае же если они все-таки полезут
вверх, то снять их на скале будет значительно безопасней, так
как ответить огнем на огонь им будет невозможно: или держаться
за скалу, или стрелять, падая вниз.
Пораскинув мозгами Андрей спрятался за ближайшим камнем,
подложив рюкзак под спину. Пока солдаты еще не подошли к скале
можно было расслабиться и отдохнуть.
"Пить только хочется, а так жить можно. А воздух-то какой! Хоть
запечатывай в бутылки и продавай".
Лежать было удобно и вполне безопасно, только для того, чтобы
посмотреть вниз, где там его преследователи, приходилось
осторожно подползать к обрыву и смотреть вниз. А те подходить к
скале не торопились, подозревая засаду, но укрытий внизу совсем
не было, и воины в конце концов собрались под скалой, закурили,
расправили плечи и закинув высоко голову жадно пили воду. Потом
собрались в кружок и стали обсуждать ситуацию, но, несмотря ни
на что, охранение организовать не забыли.
"Сейчас бы гранату кинуть - и все проблемы сразу решатся. Ладно,
пусть живут пока".
Подойдя к стенке, первым делом воины связались с начальством, и
до Андрея доносились их безуспешные поначалу попытки сделать
это.
"Связь за десять прошедших лет нисколько не изменилась. Горы,
туды их в качель".
Связавшись, доложили обстановку, развели костер, приготовили
обед и стали оборудовать наблюдательный пункт. Место было для
него самое что ни на есть подходящее - обе долины как на ладони.
У самой скалы раскинули две плащ-палатки, закрепив их с помощью
веток кустарника, устроили навес. Откуда-то снизу слышалась
отдаленная стрельба, но их это не касалось, для них в войне
наступил небольшой перекур. Лезть на возвышающуюся перед ними
стенку желания не было никакого, да и лазить по скалам никто их
и не учил. Это по склонам гор они бегали как серны, а скалы и
видели живьем пару-другую раз, вот и все. Два солдатика, маясь
от безделья, попробовали было пойти вверх, но преодолев метров
пять, спрыгнули вниз - лезть вниз было страшно.
Андрей внимательно следил за этой попыткой и даже придвинул
поближе к краю автомат, но, когда воины спрыгнули, облегченно
вдохнул и стал собираться продолжить свой путь. Ага, не тут-то
было. Хотя терраска, что дала ему приют и должна была вывести на
перевал, поросла травой, но при первых же шагах из под-ног
Андрея поле-тели вниз непонятно откуда взявшиеся камушки, с
грохотом и свистом пронесшиеся по скале вниз. И почти сейчас же,
словно эхо, прогрохотала автоматная очередь.
Воин, выпустивший очередь, действовал чисто рефлекторно -
реакция на резкий звук. Потом все, кто стоял внизу, задрали свои
головы кверху и стали обсуждать, что это было такое: боевики,
бараны или камень упал сам собой и потревожил другие. К тому
времени, как они достали бинокли, Андрей лежал, распластавшись
на полочке.
"Если они и дальше при падении каждого камушка будут пялиться в
бинокли, то стоя передвигаться нельзя, а ползком добираться до
перевала что-то не улыбается. Придется ждать темноты".
День тянулся ужасно долго, особенно если учитывать то, что почти
сутки во рту у Андрея не было ни капли воды. Как назло, небо
сияло изумительной по красоте синевой с ослепительно белым
диском солнца посередине. Он знал, что часто после обеда в горах
идут дожди, а тут ни малейшего намека даже на облачко. Не то
чтобы пот с него ручьем лился, но жарко было по-настоящему, как
никогда не бывало. И солнце палит, и укрыться некуда, и
двинуться нельзя. Удалось вернуться на прежнее место, сесть и
спрятаться за камнем. Больше жары и жажды Андрея мучила полная
неподвижность. Сначала через десять минут, потом все чаще и чаще
задница требовала перемены положения. Помучавшись примерно час,
он достал коврик, подложил под себя. Помогло мало. Во-первых,
задница все равно уже отсиделась, а если лежать, то "пена" сразу
же покрывалась его потом. Пришлось достать еще и одеяло, но
шерсть ужасно кололась. До него доносились отдаленные обрывки
разговоров находящихся внизу солдат, смех и, даже запах сигарет.
На войне как на войне.
Когда сумерки преодолели угасающий под их натиском дневной свет,
Андрей двинулся к перевалу. Теперь солдаты не рассмотрели бы его
даже в бинокль, если только у них не было с собой приборов
ночного видения, а он мог еще разглядеть куда идти и за что
придерживаться руками. Возможно, днем тут и могли разъехаться
два велосипедиста, а ночью и одному терраска казалась чересчур
узкой.
"Это не ночь, а мрак кромешный".
Пробирался, что называется, наощупь, при каждом шаге рискуя
загреметь вниз. Пока же вниз срывались только камушки. Ночь
принесла с собой и холод, нагретые за день скалы остывали,
трескались, камни падали вниз и без помощи Андрея.
"Не зря внизу был вынос. Если солдаты с нее не ушли - мало им
сейчас не покажется".
Оно, конечно, можно было переждать часок-другой, пока камнепад
не утихнет, но как быстро он выйдет на перевал, Андрей не знал.
К тому же остаешься ты на месте или идешь - камни все равно
падают, разве что удалось бы найти какое-нибудь укрытие.
Чтобы хоть как-то себя обезопасить Андрей остановился, на ощупь
достал из рюкзака полотенце, соорудил на голове что-то
напоминающее чалму.
К одиннадцати взошла луна. За последние два дня она заметно
"похудела", но светила неплохо, вот только невесть откуда
налетевшие облака стали все чаще и чаще загораживать лунный свет
своими телесами. Подул ветер.
Ближе к перевалу скалы отошли, стали менее крутыми, терраска
разошлась и исчезла, превратившись в травянистый склон. Тучи
окончательно закрыли луну, ветер так же внезапно стих, и пошел
дождь.
"Этого еще не хватало, - подумал Андрей, когда первые робкие
капли упали ему на лицо. - Где же ты днем-то был, дорогуша?"
По горлу как будто рашпилем прошлись. Когда дождь пошел
посильнее, Андрей остановился, достал подкотельник и, вытянув
руки, подставил его под струи дождя, набрав воды на глоток. Вода
была холоднющей - зубы заломило, а в горло как бы и не попало
ничего. Окончательно промокнув и закоченев от холода и сырости,
набрал воды побольше и сделал вторую попытку напиться. Горло
словно разрезало, по животу растеклось что-то холодное, и Андрей
понял, что совсем застыл.
Попробовал идти дальше и на первом же шагу поскользнулся и упал,
сильно ударившись голенью о камень. Пришлось отомкнуть приклад у
автомата и идти, опираясь на него. Не шибко подходящая опора, но
другой не было. Последние метры до перевала преодолевал по
мокрому снегу. Тропа через перевал отсутствовала, да и подходов
к нему, кроме терраски не было видно. Где-то внизу угадывались
скальные сбросы.
Южный склон, куда предстояло спускаться, был окутан
непроницаемым мраком и спускаться по нему сейчас, не видя куда,
было бы полным безумием, но и оставаться на перевале, под
усиливающимся снегопадом - было безумием не меньшим. Чтобы не
замерзнуть, надо было двигаться, несмотря на полную усталость,
желание лечь и поспать.
Чтобы спуститься вниз на пятьдесят метров ниже перевала,
потребовались остатки ночи, и только когда стало рассветать,
Андрей нашел расщелину между двумя камнями, закрытую от
непрекращающегося дождя. Потом он не мог припомнить, каким
образом ему удалось расстелись спальник и, сняв ботинки,
забраться в него.
Потом был день, трудный спуск вниз, во время которого
приходилось спускаться, подниматься снова вверх, искать новый
путь, спускаться снова. Наградой был тоненький ручеек на дне
узкого ущелья, где он позволил себе отдохнуть весь следующий
день. А потом начались сменяющие друг друга подъемы и спуски,
спуски и подъ-емы. Карта, которую дал ему Кацо, позволяла
отыскивать дорогу, спасибо ему за это. Несколько раз его
обстреливали то ли боевики, то ли солдаты, то ли грузинские
пограничники. Как-то удалось их всех обойти, и слава Богу. Два
раза подстреливал баранов и отъедался "до пуза", но много мяса с
собой не брал - все равно бы протухло. Когда через две или три
недели горы начали отступать, привел свой внешний вид в "полный
порядок", побрился, опять спрятал в рюкзак автомат и снял с себя
"лифчик". Селения старательно обходил стороной, и лишь в одном,
когда в рюкзаке оставалась только одна маленькая банка тушенки,
зашел в аул и, заплатив пять баксов, плотно поел в чайхане. На
следующий день удалось поймать проходящий мимо грузовик, который
без приключений довез его до Махачкалы.
Седой Каспий, окутанный белой пеной, нес в город непередаваемый
запах моря.
В Махачкале Андрей задержался на три дня. Долго искал адрес,
второпях нацарапанный Кацо непонятно на каком языке, так что
далеко не первый прохожий смог определить, что там написано.
Агуль долго причитала, вскоре вокруг нее собрались все женщины
из их пятиэтажной "хрущевки". Мужчины поставили прямо во дворе
большой казан, стали что-то в нем варить.
Андрей был не то чтобы почетным гостем, но все относились к нему
уважительно, вновь прибывающие почтительно пожимали руки,
просили рассказать, как все произошло, внимательно все
выслушивая.
Как и следовало ожидать, местная самогонка называлась "чачей",
что нисколько не изменило ее градус и запах по сравнению с
краснодарской. Хорошо, что кавказцы, в отличие от казаков, не
заставляли через каждые пять минут выпивать по полному стакану,
да и сами пили умеренно.
Поминки продолжались два дня. Вечером второго к Андрею подошла
целая делегация и спросила, чем они могут ему помочь.
- Ой, если можете - помогите домой добраться.
- Говори, куда надо.
- В Екатеринбург.
- Вай, вай, как далеко.
- Что делать - Родину не выбирают.
- Верно говоришь. Как джигит. Будем думать.
Самолеты так и не летали, по железной дороге можно было уехать
только обратно, через Чечню, на границах которой по прежнему был
жесткий контроль.
- Слюшай, давай мы тебя через Каспий перевезем. У Расула катер
есть.
- Давайте, все ближе.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0481 сек.