Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Джон Стейнбек - Жемчужина

Скачать Джон Стейнбек - Жемчужина

     Издавна принято было считать, что скупщики жемчуга ведут свои  дела
каждый сам по себе и  перехватывают  друг  у  друга  жемчужины,  которые
приносят им на продажу. И когда-то действительно так  и  было.  Но  этот
порядок  не   оправдал   себя,   ибо,   горячась,   скупщики   частенько
переплачивали ловцам жемчуга, и  мириться  с  таким  расточительством  в
конце  концов  не   пожелали.   В   дальнейшем   остался   только   один
скупщик-многорукий скупщик, и люди, которые сидели по своим  конторам  в
ожидании Кино, знали заранее, сколько они предложат  за  его  жемчужину,
сколько надбавят и на какие пойдут ухищрения, чтобы сбить цену.  И  хотя
эти скупщики работали не на процентах, а получали только свое жалованье,
их трепала лихорадка, ими владел охотничий азарт,  потому  что  человек,
которому  по  роду  его  занятий  надлежит  сбивать  цену,  торгуется  с
радостью, с восторгом и сбивает ее настолько, насколько это удается ему.
И так всякий из нас на любом жизненном поприще действует в  полную  меру
своих способностей и выполняет все от него зависящее, что бы мы  там  ни
думали  сами  о  себе.  Скупщик  жемчуга  остается   скупщиком   жемчуга
независимо от того, получит ли он награду за свои труды, повысят ли  его
в должности, удостоят ли похвалы, и самый лучший, самый удачливый  среди
них тот, кто покупает жемчуг по самой низкой цене.
     Солнце, желтое и горячее в то утро, поднимало испарения  с  речного
устья и  с  Залива  и  серебристо-дымчатымь  шарфами  развешивало  их  в
воздухе, а воздух дрожал, даль расплывалась в нем. К  северу  от  города
над Заливом стоял мираж - отображение горы, которая была  больше  чем  в
двухстах  милях  отсюда,  и  отвесные  склоны  этой  горы  были  укутаны
сосновыми лесами, а  над  линией  лесов  она  вздымалась  в  небо  голой
скалистой вершиной.
     В утро этого дня лодки лежали на берегу, никто не  вышел  на  ловлю
жемчуга, ибо в городе ожидались важные события, надо было присутствовать
при них и видеть собственными глазами, как Кино  пойдет  продавать  свою
огромную жемчужину.
     В  утро  этого  дня  обитатели  тростниковых  хижин  засиделись  за
завтраком, и каждый из них говорил о том, что  бы  он  сделал,  если  бы
жемчужина досталась ему. И один человек сказал, что он принес  бы  ее  в
дар святому отцу в Риме. Другой - что он уплатил бы за помин  души  всех
своих родственников на тысячу лет вперед.  Третий  предпочитал,  выручив
деньги  за  жемчужину,  раздать  их  беднякам   Ла-Паса,   а   четвертый
прикидывал, сколько можно сделать добра на такую большую сумму, скольких
можно осчастливить, выручить, спасти. Соседи надеялись, что  свалившееся
на Кино богатство не вскружит ему голову, не превратит его  в  черствого
богача, не привьет ему  дурных  черенков  от  дичка  скупости,  злобы  и
бессердечия. Ибо Кино  любили  в  поселке,  и  было  бы  жаль,  если  бы
жемчужина принесла  ему  гибель.  "У  него  такая  хорошая  жена  Хуана,
говорили соседи,- и такой славный мальчик Койотито, и ведь Койотито - не
последний, будут и другие дети. Неужели огромная  жемчужина  погубит  их
всех?"
     Для Кино и Хуаны утро этого дня было лучшим за всю их жизнь, и  они
могли сравнить его только с тем днем, когда родился Койотито. Этот  день
положит начало всем последующим. И они будут говорить: "Это было за  два
года до того, как мы продали жемчужину". Или: "Эго было  спустя  полтора
месяца после того, как мы продали жемчужину". Хуана решила, что в  такой
день можно на все махнуть  рукой,  и  она  одела  Койотито  в  платьице,
которое береглось к его крещению, когда будет чем заплатить за крещение.
И Хуана расчесала волосы, вплела в косы красные  ленты,  завязала  концы
бантиками и нарядилась в свою  свадебную  юбку  и  кофточку.  Когда  все
приготовления  подошли  к  концу,  солнце  уже  высоко   поднялось   над
горизонтом. Рубашка и брюки у Кино были хоть и рваные, но, чистые,  и  в
этот день он последний раз надевал на себя лохмотья. Ибо завтра, а может
статься, даже сегодня у него будет все новое.
     Соседи, посматривавшие сквозь щели в стенах на дверь  хижины  Кино,
тоже были одеты и готовы к выходу. Собираясь вместе с Кино и Хуаной идти
продавать жемчужину, никто из них  не  испытывал  ни  малейшего  чувства
неловкости. Так и следовало поступить в этот знаменательный  день,  надо
быть сумасшедшим, чтобы не пойти вместе с Кино и  Хуаной.  Останься  они
дома, это можно было бы счесть чуть  ли  не  знаком  недружелюбия  с  их
стороны.
     Хуана бережно надела шаль на голову, и один ее  конец  спустила  по
правому боку и перекинула через правую руку, так  что  получилось  нечто
вроде маленькой люльки, и в эту люльку она посадила Койотито - пусть все
увидит, и не только  увидит,  а  может  быть,  и  запомнит.  Кино  надел
широкополую соломенную шляпу и потрогал тулью рукой - все ли в  порядке,
ибо надевать ее следовало не на затылок и не набекрень, как любит носить
шляпы бесшабашная, неженатая  молодежь,  и  не  прямо,  как  носят  люди
пожилые, а чуть на  нос,  что  должно  было  подчеркивать  напористость,
деловитость и силу воли ее обладателя. О многом можно  судить  по  тому,
как сидит у человека шляпа на голове!  Кино  сунул  ноги  в  сандалии  и
завязал ремешки. Огромная жемчужина была завернута в кусок мягкой  замши
и положена в кожаный мешочек - в нагрудный карман. Кино аккуратно скатал
одеяло в длину, перебросил его через левое  плечо,  и  теперь  они  были
готовы - все трое.
     Полный достоинства. Кино вышел из своей хижины,  а  следом  за  ним
Хуана с Койотито на руках. И на промытой отливом дороге к  ним  один  за
другим  присоединились  соседи.  Хижины  извергали  на  улицу  взрослых,
выплескивали детей. Но цель этого  шествия  была  такая  серьезная,  что
только один человек шагал рядом с Кино, и это был его брат Хуан Томас.
     Хуан Томас наставлял младшего брата.
     - Смотри, как бы тебя не обманули. Надо действовать осмотрительно,-
говорил он.
     - Очень осмотрительно,- согласился с ним Кино.
     - Мы не внаем, сколько платят за жемчуг в других городах,-  говорил
Хуан Томас.- Как угадать настоящую цену, если  нам  неизвестно,  сколько
скупщик получит за твою жемчужину в другом городе?
     - Ты прав,- сказал Кино.- Но откуда нам это знать? Мы живем  здесь,
мы не знаем, что делается в других местах.
     Чем ближе они  подходили  к  городу,  тем  больше  и  больше  росла
сопровождающая их толпа, но Хуан Томас продолжал  говорить,  потому  что
его мучило беспокойство.
     - Когда тебя еще не было на свете. Кино,- говорил он,- старики  все
думали, как сделать, чтобы получать больше денег за жемчуг. И они решили
найти человека, который возил бы жемчуг в столицу и продавал бы его  там
и получал бы плату за свои труды.
     Кино склонил голову:
     - Знаю,- сказал он.- Это было мудрое решение.
     - И такого человека нашли,- продолжал Хуан Томас.- Все  отдали  ему
свои жемчужины и отправили его в путь. И с тех пор он как в воду  канул,
а вместе с ним и жемчуг. Тогда нашли другого человека, и его тоже отпра-
вили в большой город, и он тоже исчез. После этого старики отказались от
своей затеи, и все пошло по-прежнему.
     - Знаю,- сказал Кино.- Я помню, как наш отец рассказывал  об  этом.
Старики решили мудро, но религия не позволяет так делать.  Об  этом  нам
говорил священник.  Пропажа  всех  жемчужин  была  возмездием  тем,  кто
захотел сменить свое место на лучшее. Священник объяснил нам, что каждый
мужчина и каждая женщина-это воин,  посланный  господом  богом  охранять
чертог Вселенной. Кому положено нести стражу на крепостном валу, кому  -
во тьме подземелья. Оставлять свой пост не дозволено и бегать с места на
место тоже не дозволено, ибо тогда силы ада  восстанут  и  чертог  будет
разрушен.
     - Я слышал эту проповедь,- сказал Хуан Томас,- Он читает ее  каждый
год.
     Братья чуть прищурились, так, как щурился весь их народ  -  и  сами
они, и прадеды, и прапрадеды их - вот уже четыреста лет, с  того  самого
дня, когда эту страну заполнили  чужеземцы,  всезнающие,  всевластные  и
готовые в любую минуту подкрепить порохом свои знания  и  власть.  И  за
четыреста лет народ Кино научился  отгораживаться  от  них  только  чуть
заметным прищуром глаз, чуть заметными складками у рта и отчужденностью.
Ничто не  могло  разрушить  эту  ограду,  ничто  не  могло  помешать  им
оставаться самими собой под ее защитой.
     Нарастающая  толпа  двигалась  торжественным  шагом,  чувствуя  все
значение этого дня,  и  если  кто-нибудь  из  ребятишек  затевал  драку,
поднимал крик или плач, срывал шляпу с головы у сверстника и взъерошивал
ему волосы, взрослые шикали на озорников и смиряли их. Настолько  важные
события ожидались в этот день, что один дряхлый старец тоже  примкнул  к
процессии, восседая на могучих плечах своего внука.  Процессия  миновала
тростниковые хижины и вступила в город с кирпичными и каменными  домами,
где улицы были чуть пошире, а вдоль домов  шли  узкие  тротуары.  И  как
накануне к ней примкнули нищие с церковной паперти; ее провожали глазами
лавочники;  маленькие  таверны  опустели,  хозяева  заперли  их  и  тоже
двинулись вместе с толпой. А солнце заливало  город  зноем,  и  тень  на
землю отбрасывали даже мелкие камешки.
     Слух о  приближении  процессии  опередил  ее,  и  скупщики  жемчуга
выпрямились и насторожились, сидя в своих маленьких темных конторах. Они
стали перелистывать какие-то  бумаги,  притворяясь  занятыми  на  случай
появления Кино, и убрали свой жемчуг с глаз долой, ибо не годится, чтобы
мелкие  жемчужины  оставались  на  столе,  когда  рядом  с  ними   ляжет
красавица. Весть о прелести жемчужины, которую несет Кино, уже дошла  до
них. Конторы скупщиков теснились все на одной узенькой улице, окна у них
были снаружи зарешечены, а изнутри закрыты жалюзи, и  оттого,  что  свет
проникал  внутрь  только  сквозь  щели  между  деревянными  планками,  в
конторах всегда стояла мягкая полутьма,
     В одной из контор сидел грузный, неповоротливый человек.  Выражение
лица у него было отечески доброе, 41 взгляд ласковый. Такой  здоровается
приветливо и обязательно за руку, знает множество  анекдотов  -  словом,
душа нараспашку. А какая в нем отзывчивость! Посреди шуток и смеха вдруг
загрустит, вспомнив вашу покойную тетушку, и  смахнет  слезу,  скорбя  о
вашей невозвратимой утрате. В то утро он поставил себе на стол вазу, а в
нее единственный цветок - алый гибискус, и ваза соседствовала  с  черным
бархатным лотком для жемчуга. Лицо у  этого  человека  было  выбрито  до
синевы, руки были чистые, с отполированными ногтями. Дверь  его  конторы
стояла распахнутой навстречу утру, и он напевал что-то себе под  нос,  а
правой рукой проделывал фокус с монетой. Монета перекатывалась у него по
костяшкам пальцев, уходила на ладонь, подскакивала  кверху,  поблескивая
на свету. Она мгновенно исчезала  и  снова  появлялась,  а  он  даже  не
смотрел на нее. Пальцы работали сами  собой,  с  точностью  автомата,  и
человек напевал что-то себе под нос и поглядывал на дверь.  И  вдруг  он
услышал топот приближающейся толпы, пальцы его  правой  руки  заработали
еще быстрее,  и  когда  Кино  появился  в  дверях,  монета  сверкнула  в
последний раз и исчезла.
     - Добрый день, друг мой,- сказал грузный человек. Чем могу  служить
тебе?
     Глаза Кино не сразу привыкли к полумраку маленькой конторы,  потому
что в них все еще стояло слепящее солнце. А  в  глазах  скупщика  стояла
жестокость, и они смотрели на Кино по-ястребиному - в  упор,  не  мигая,
тогда как губы его приветливо улыбались. И правая рука,  спрятанная  под
столом, по-прежнему играла монетой.
     - Я принес жемчужину,- сказал Кино. И Хуан Томас, стоя рядом с ним,
чуть слышно хмыкнул,  недовольный  сдержанностью  этого  ответа.  Соседи
смотрели в контору с порога, мальчишки  висели  на  оконной  решетке,  а
двое-трое  малышей,  опустившись  на  четвереньки,  наблюдали  за   всем
происходящим, выглядывая из-за ног Кино.
     - Ты принес одну жемчужину,- сказал скупщик,-  а  мне  приносят  их
сразу по десять-двенадцать штук. Ну что ж,  покажи  свою  жемчужину.  Мы
оценим ее и заплатим тебе по справедливости.- И его  пальцы  лихорадочно
завертели монету.
     Чутье подсказало Кино, что надо бить на эффект.  Это  получилось  у
него как-то само собой. Медленно положил он  на  стол  кожаный  мешочек,
медленно  вынул  оттуда  грязную  замшевую  тряпочку,  скатил   огромную
жемчужину на черный бархатный лоток и, мгновенно подняв глаза, посмотрел
скупщику в лицо. Ни малейшей перемены не было  в  этом  лице  -  оно  не
дрогнуло, ничем не выдало себя, но рука,  спрятанная  под  столом,  дала
осечку. Монета запнулась за сустав пальца и бесшумно скользнула скупщику
"а колени. И пальцы, прятавшиеся под  столом,  сжались  в  кулак.  Когда
правая рука вынырнула из  своего  тайного  убежища,  указательный  палец
тронул огромную жемчужину, пустил ее по черному бархату лотка; большой и
указательный подняли ее,  поднесли  к  глазам  скупщика  и  подкинули  в
воздух.
     Кино затаил дыхание, и соседи тоже затаили дыхание, и по толпе - от
стола к дверям - пронесся шепот:
     - Он рассматривает ее. Цену еще не сказал... О цене  речи  пока  не
было.
     Рука скупщика действовала  сама  по  себе.  Рука  бросила  огромную
жемчужину  обратно  на  бархатный  лоток,  указательный  палец  толкнул,
щелкнул ее - он издевался над ней, а на лице скупщика заиграла грустная,
презрительная усмешка.
     - Ничего не могу поделать, друг мой,- проговорил он  и  чуть  пожал
плечами, выражая  этим  свою  полную  непричастность  к  постигшей  Кино
неудаче.
     - Эта жемчужина стоит больших денег,- сказал Кино.
     Пальцы скупщика снова щелкнули жемчужину так, что она заметалась по
бархатному лотку, мягко отскакивая от его бортов.
     - Знаешь, что такое обманка?- Спросил скупщик. Люди ищут золото,  а
находят обманку. Так и с твоей жемчужиной. Она слишком  велика.  Кто  ее
купит? На такие спроса нет. Это  всего  лишь  диковинка.  Жаль,  но  что
поделаешь? Ты думал, что твоя жемчужина стоит огромных денег, а ведь это
только диковинка, особой ценности она не имеет.
     В глазах у Кино были растерянность, тревога.
     - Она самая большая в мире!- воскликнул он.-  Такой  жемчужины  еще
никто не видел!
     - Ошибаешься,- сказал скупщик.- Она слишком  большая,  грубая.  Она
представляет интерес лишь как редкостный по величине экземпляр. Если  ее
купят, так разве в какой-нибудь музей для пополнения  коллекции  морских
раковин. Я могу предложить тебе за нее... ну, скажем, тысячу песо.
     Лицо у Кино потемнело, глаза смотрели грозно.
     - Она стоит пятьдесят тысяч,- сказал он.- Вы сами  это  знаете.  Вы
хотите обмануть меня.
     Ухо скупщика уловило, как по толпе, услышавшей  предложенную  цену,
прошел невнятный ропот. И скупщик почувствовал легкую дрожь страха.
     - Не вини меня,- быстро  проговорил  он.-  Я  всего  лишь  оценщик.
Спроси кого-нибудь еще. Сходи  к  другим  скупщикам  и  покажи  им  свою
жемчужину. А лучше пусть они сами придут сюда, и ты убедишься, что мы не
в сговоре. Эй!- крикнул он и приказал мальчику, выглянувшему из-за двери
в глубине конторы:- Сбегай к тому-то и тому-то. Попроси их прийти  сюда,
только не говори зачем. Скажи просто, что  я  буду  рад  их  видеть.-  И
правая рука нырнула под стол и вынула еще  одну  монету  из  кармана,  и
монета начала перекатываться взад и вперед по костяшкам пальцев.
     Соседи Кино перешептывались между собой.  Они  так  и  думали,  что
добром это не кончится. Слов нет,  жемчужина  большая,  но  цвет  у  нее
необычный. Она с самого начала показалась им какой-то странной.  И  если
уж на то пошло, тысяча песо на дороге не валяется. Для человека, у кото-
рого ничего нет, это целое состояние. А что,  если  Кино  согласится  на
такую цену? Ведь только вчера он был бедняком.
     Но Кино словно окаменел. Он чувствовал, что  судьба  его  решается,
что его кольцом окружает волчья стая, что над ним вьются стервятники. Он
чувствовал, как зло подкрадывается к нему, и не знал, где искать защиты.
Он слышал вражескую  песнь,  она  стояла  у  него  в  ушах.  А  огромная
жемчужина, поблескивая, лежала в  черном  бархатном  лотке,  и  человек,
сидевший за столом, не мог отвести от нее глаз.
     Толпа  в  дверях  дрогнула  и  расступилась,  давая  дорогу   троим
скупщикам. Толпа примолкла теперь,  боясь  упустить  хоть  слово,  боясь
прозевать малейшее движение, малейший взгляд. Кино тоже молчал -  молчал
настороженно. И  вдруг  он  почувствовал,  что  его  потянули  сзади  за
рубашку, и, оглянувшись, посмотрел в глаза Хуаны, и когда он  отвернулся
от нее, новые силы прихлынули ему к сердцу.
     Скупщики смотрели куда угодно, только не друг  на  друга  и  не  на
жемчужину. Тот, что сидел за столом, сказал:
     - Я оценил вот эту жемчужину. Ее хозяин не согласен с моей оценкой.
Прошу вас взглянуть на эту... эту вещь и определить ее стоимость. Учти,-
обратился он к Кино, что я не  назвал  суммы,  которую  предложил  тебе.
Первый скупщик, тощий, жилистый, словно только сейчас увидел  жемчужину.
Он взял ее, быстро покатал  между  большим  и  указательным  пальцами  и
презрительным жестом бросил в лоток.
     - Меня можете не принимать в расчет,- сухо проговорил он.- Я ничего
не дам. Мне такая не нужна. Это не жемчужина... Это какое-то  чудовище.-
Его тонкие губы сжались еле заметной полоской.
     Теперь второй скупщик, маленький, с  тихим,  робким  голосом,  взял
жемчужину, внимательно осмотрел ее. Он вынул лупу из кармана и посмотрел
на жемчужину еще раз. И негромко рассмеялся.
     - Искусственные и то бывают лучше,-  сказал  второй  скупщик.-  Мне
такие попадались. Она мягкая, рыхлая. Через несколько месяцев потускнеет
и умрет. Смотри...- Он протянул лупу Кино, показал, как пользоваться ею,
и Кино, которому  никогда  не  приходилось  разглядывать  жемчуг  сквозь
увеличительное стекло, испугался, увидев, какая странная  поверхность  у
его жемчужины.
     Третий скупщик взял ее у Кино.
     - Один мой клиент  интересуется  такими  вещами,  сказал  он.-  Даю
пятьсот песо, а ему, может быть, продам зa шестьсот.
     Кино быстро протянул руку и выхватил жемчужину у него  из  пальцев.
Он завернул ее в замшевый лоскут и сунул за пазуху.
     Человек, сидевший за столом, сказал:
     - Я, конечно, набитый дурак, но от своей цены  не  отступлюсь.  Даю
по-прежнему тысячу песо. Что это ты? - удивился он, когда  Кино  спрятал
жемчужину.
     - Вы меня обманываете!- гневно крикнул Кино. Я  не  буду  продавать
здесь свою жемчужину. Я  поеду  в  другой  город,  может  быть,  даже  в
столицу.
     Скупщики быстро переглянулись. Они  поняли,  что  переборщили;  они
знали, что им влетит за такой  промах,  и  тогда  человек,  сидевший  за
столом, быстро проговорил:
     - Хорошо, даю полторы тысячи.
     Кино повернулся и, расталкивая соседей,  пошел  к  двери.  Жужжание
голосов доносилось до него смутно, сквозь яростный гул крови в ушах,  и,
пробившись к выходу, он зашагал прочь от конторы. Хуана рысцой поспевала
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1001 сек.