Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Dark Window - Рассказы

Скачать Dark Window - Рассказы

 
 
 
  Dark Window
-------------------------------------------------------------------------------
 
 
Лаура - королева призраков
 Laura is Queen of Ghosts
 
 
 
This book dedicates speciality
 to Laura Branigan. Only She
 was succeed to inspire me on
 the creation of this book.
 Все англоязычные названия песен
 Laura Branigan/Self Control
 c1984 Atlantic Recording Corporation
 использованы во всех англоязычных
 названиях глав за исключением
 "A long time ago in a galaxy far, far away...",
 в которой догадливый читатель без труда
 опознает эпиграф к легендарным "Star Wars".
 
От автора.
 
Хотелось бы настоятельно обратить внимание на следующие вещи, прежде чем Вы
рискнете заняться непосредственно содержимым этого романа:
 
1. Несмотря на то, что в книге описано немало реально происходивших событий,
все упомянутые персонажи, кроме королевы Лауры, являются чисто собирательными
образами.
 
2. Эта книга не о "великих мира сего", а только о почитателях и подражателях.
Все надписи и фразы, касающиеся вышеупомянутых персон, взяты из жизни, поэтому
автор за них никакой ответственности не несет.
 
3. Нередко среди строчек Вы можете обнаружить выхваченный кусочек песни. Нет,
это не плагиат. Просто картинка тех, давно минувших дней.
 
...
 
 
 
 
  Dark Window
-------------------------------------------------------------------------------
 
 
Круги измерений.
 
Circles of Dimensions
 
 
 
 
"Наша способнось усваивать необычное не беспредельна, а когда путешествуешь на
другие планеты, пределы оказываются очень узкими. Слишком много новых
впечатлений; их приток становится невыносимым, и мозг ищет отдыха в буферном
процессе аналогизирования. Этот процесс как бы создает мост между воспринятым
известным и неприемлимым неизвестным, облекает невыносимое неизвестное в
желанную мантию привычного."
 (Роберт Шекли "Обмен разумов")
 
 
От автора:
 
Проиграв долгую и изнурительную борьбу с совестью, автор не может не
упомянуть, что многие мысли, идеи, понятия, слова и даже абзацы этого
произведения позаимствованы из двух книг. Основополагающей стала "Физика для
любознательных" Эрика Роджерса. Также можно сказать с большой долей
уверенности, что данное произведение выглядело бы совершенно иначе, не
попадись в руки автору учебник физики, который создали А. В. Перышкин и Н. А.
Родина. Учебник этот автор изучал дважды - во время учёбы в средней школе и
непосредственно в период создания романа, которые иногда пересекались. Автор
до сих пор находится в состоянии восхищения простотой описания важнейших
законов физики. И если в предлагаемом Вам произведении встретятся
запутанности, неточности и грубые ошибки, то за все эти несуразности автор
принимает ответственность на себя.
 
Говорят, что самая удивительная вселенная заключена в игральном кубике, весело
прыгающем по пятому столу хрустального зала весьма популярного казино,
находящегося на небольшом астероиде. Астероид тот неуклонно вращается по
орбите вокруг потухшей звезды, заслоняющей своей чёрной массой чуть ли не
полнеба. Миллионы завсегдатаев, туристов и прочих бездельников ежегодно
толкаются в призрачном свете свечей и мерцающих отблесках хрусталя возле
пятого столика, даже не подозревая, что им доводится держать в руках. Они не
огорчаются, они знают - в мире есть места не хуже. И одно из них - незабвенные
Круги Измерений.
 
 
 
1. Прибытие.
 
"Бастиан подумал, потом осторожно спросил:
 - А сколько желаний у меня в запасе?
 - Сколько хочешь. Чем больше, тем лучше,
 мой Бастиан. Тем богаче и многообразнее
 будет Фантазия."
 (Михаэль Энде "Бесконечная книга")
 
Далее речь пойдет, в основном, о желаниях, о их силе, направлениях,
взаимодействиях и куче подозрительных личностей, которую эти желания то и дело
охватывают. Неимоверную важность желания, как оси мироздания открыла и
убедительно доказала своим героическим примером одна сверхвысокоразвитая
цивилизация, обитавшая в отдалённых районах вселенной. Её название теперь
похоронено под пылью времен и от всего великого открытия остался только
учебник бесконечного объёма, посколько предела знаниям, как и желаниям, не
существует. Беда заключалась в том, что цивилизация эта не только открыла, но
и мечтала донести полученные знания до обычного рядового субъекта, у которого,
как подтверждено многоэровой практикой, в отличии от несуществующего предела
желаний предел знаний то и дело обнаруживается и замирает на какой-то слишком
уж незначительной отметке. Желание упростить свой монументальный труд и
привело цивилизацию за грань гибели.
 
Первая же фраза учебника, обращавшаяся по традиции к силам высшим и доступным
только для веры, а не для понимания, вызвала раскол и упадок. "Так зачем же
дали вы нам, сирым и убогим, эти желания!" - гласила она на ныне забытом
языке. Тут же нашлись лидеры, которые не стали желать считать себя сирыми и
убогими. Вирус упрощения внезапно охватил широкие слои населения. Целые страны
и континенты не стали желать считать. Потом отдельные, уже упрощённые личности
не стали желать. И, наконец, не стали... Вообще ничего. Так цветущая галактика
превратилась в пустыню, дав нам серьезный урок...
 
... Вихрь красных искорок затопил глаза. На смену им выплыли радужные круги.
Огненные полосы промелькнули и скрылись в наступившей мгле.
 
Виктору с трудом удалось поднять веки. Его взору представилось огромное окно,
полукругом охватывающее комнату, за которым на иссиня-чёрном небе мерцали
неподвижные звёзды. Состояние было настолько неуютным, что хотелось избавиться
сразу от всей вселенной целиком. Обстановка оказалась совершенно незнакомой.
Виктор не любил неожиданно оказываться в совершенно незнакомой обстановке. Тем
более, что носовой платок в кармане отсутствовал, а с носом творились обычные
дела, предвещающие событие, которое зовется "Острое Респираторное Заболевание".
 
Виктор прокашлялся и опробовал голос вопросом: "Где это я?" Эхо скрипучим
голосом вернуло ему вопрос обратно. Конечно же, с точки зрения высокоразвитых
цивилизаций подобные вопросики считаются примитивными, ненужными, лишними, а
кое-где и вовсе неуместными. Впрочем, с точки зрения высокоразвитых
цивилизаций, происходящее событие смело можно назвать экспериментом по
проверке акустических свойств помещения. Виктор повторил эксперимент, не внеся
в исходные данные никаких изменений. На этот раз эхо ответило ему "Угадай!"
 
Пол снова качнуло, но уже не так сильно. Виктор изо всех сил вжался в мягкое
кресло и для пробы шмыгнул носом. Звёзды за окном резко дёрнулись, из чего
можно было заключить, что комната, в которой он находился, совершила
непредвиденный поворот. "Ну, придумал?" - проявило инициативу эхо. Следовало
пока воздержаться от рискованных прогнозов. "Давай быстрее, - предложило эхо.
- А то я начинаю скучать." "Высотное здание? - предположил Виктор, представив
западный небоскрёб, чьи окна с утра до вечера моет угнетённый западный
пролетарий. - Да нет, не может быть." "Хитро, - отозвалось эхо, - сразу "да" с
"нет", усиленные "не может быть". Поконкретнее, пожалуйста!" "Не здание," -
отказался от своей гипотезы Виктор. Никакое здание не выдержало бы подобных
толчков. "Не здание, - подтвердило эхо. - Угадывай дальше." Вопрос о месте всё
ещё оставался открытым.
 
Серебристая стена образовывала полусферу в пределах видимости Виктора. Кроме
уже упомянутого окна на ней имелась панель с множеством мигающих разноцветных
лампочек и единственным дисплеем, на котором извивался неведомый спиралевидный
график. Знакомых ассоциаций данная панорама не навевала.
 
"Может быть, операторский зал?" - пришло Виктору в голову. "Чего?" - спросило
эхо с нажимом, и Виктор испугался, что забрёл слишком далеко от истинного
значения. "Или телебашня - быстро сменил он позицию, но эту мысль пришлось
отбросить. - Какого чёрта телебашня станет выполнять подобные скачки?"
 
Расписываться за телебашню всё же не стоило. Словно в подтверждение, звёзды за
окном переместились ещё раз, но теперь уже медленно и нежно. Правый нижний
угол окна занял край огромного зелёного круга с лимонно-жёлтой линией на
границе с чернотой неба. "Угадывай," - в очередной раз потребовало эхо.
 
"А ведь это же..." - Виктор вздрогнул и чуть не проглотил язык, избавившись
ненадолго от зудения в ушах и отогнав рвотный позыв. "Ну!" - восторженно
завопило эхо, требуя продолжения. Но пришедшая догадка вообще не имела
никакого смысла. Если судьба могла ещё каким-то образом занести его на
неведомую телевышку, то на космический корабль... А следовательно, этот
зелёный круг никоим образом не мог быть планетой. Иначе приходилось бы
серьезным образом опасаться за свой рассудок. Виктор ещё секунд пять
понадеялся, что за окном всё же появится тот самый западный трудяга с
предметами моющего инвентаря. Но угнетённым здесь был только он сам.
Угнетённый неизвестностью и тошнотворным состоянием. Даже эхо казалось
уверенным, иногда даже слишком.
 
"Рассмотри проблему с другой стороны, - подсказало эхо. - Хотел ли ты здесь
оказаться?"
 
"Хотел ли я здесь оказаться?" - переспросил Виктор. Именно в таком месте? Да
вряд ли.
 
"А стать космонавтом?" - последовала ещё одна подсказка.
 
"Космонавтом? - оживился Виктор. - Космонавтом, это же совсем другое дело."
 
Представив себя затянутым в облегающий серебристый скафандр и стоящим возле
громадного многоступенчатого корабля, готового стартовать в многомесячный
орбитальный полёт, Виктор приосанился. Ещё заманчивее выглядела перспектива на
этом же корабле не вертеться вокруг Земли, а пронзать дальние галактики в
компании с прелестной девушкой. Без всяких возможных конкурентов на сердце
милой дамы и на подвиги разведчика глубокого космоса. Вывернув голову за
спинку кресла, Виктор внимательно осмотрел корабль. Прелестной девушки не
обнаружилось. К слову сказать, не обнаружилось вообще никакой девушки, что
немало огорчило отважного первопроходца вселенских глубин. Да и одежда
оказалась вовсе не космонавтской. Где он, серебристый скафандр с эмблемой
великой звёздной экспедиции? Обычная рубаха, обычные коричневые брюки и самые
что ни на есть обычные ботинки предположительно фабрики "Скороход". Возможно
пришельцам с пятой звезды созвездия Лебедя данный комплект показался бы
донельзя экзотическим, но у Виктора он особых восторгов не вызывал никогда.
Даже во времена покупки, так как альтернативы в магазине не существовало.
Виктор с угасающей надеждой оглядел просторы ещё раз. Ничего удивительного не
случилось, разве что обнаружился факт незавязанного шнурка на правом ботинке.
Зелёный круг тем временем занял уже пол-окна и решительно продолжал своё
наступление, ничуть не заботясь, что обо всём этом подумает Виктор.
 
"Вот так всегда! - недовольно проворчало объявившееся эхо. - Так где ты?"
 
Комнату тряхнуло ещё несколько раз, но пейзаж за окном не изменился. Только
зелёное тело стремительно приближалось. Качнув головой в сторону, Виктор
оценил его ужасающую величину, несмотря на то, что оно находилось ещё
непомерно далеко от той точки, где он сейчас сидел, вцепившись в поручни
кресла. Выходит, что это всё-таки ракета, звездолет или космический корабль,
чёрт его дери. Виктор готов был поклясться, что до этого видел космические
аппараты разве что по телевизору или, скажем, на ВДНХ в Москве. Ну не
космонавт же он?! Не космонавт! Несмотря на все свои мечты и желания. Но
предположить то можно, тем более, что мечтать, по оценкам ведущих
специалистов, не вредно.
 
...
 
 
 
 
  Dark Window
-------------------------------------------------------------------------------
 
 
                             Блюзы мёртвых огней.
 
Они приходят по ночам. Их не видно. Как капли, стучат они то в спальне, то в
кухне, образуя медленную тягучую мелодию. Они плачут, стонут, они зовут на
помощь. Я срываюсь с места, и капель утихает. Но только кровать принимает моё
тело, как звуки появляются вновь. Иногда они складываются в весёлую
издевательскую насмешку, и мне становится страшно. Я закрываюсь с головой, но
музыка набирает мощь, вибрирует, содрогается. Она не на кухне и даже не в
коридоре. Она звучит в моей душе. Тоскливая, безнадёжная. И заработал её я сам.
 * * *
 Удивительной была та встреча, первая. Вы знаете, что самые красивые
подснежники растут на кладбище? Не люблю цветы. С самого раннего детства.
Как-то на день рождения мне достался букетик ландышей. То ли на пять лет, то
ли уже на шесть. Не помню. Помню, что расстроился. Помню, что глядел на них с
грустью, высматривая каждую чашечку, которую можно сжать пальцами, и она
негромко хлопнет. Но мне не нужны были цветы, даже такие. Я страстно желал
чего-нибудь яркого, пластмассового, на многие годы. Я уже знал, что через день
цветы повянут и начнут гнить. Я не любил краткосрочных подарков.
 И на кладбище ехал не для себя. Для знакомой, которая больше всего на цвете
обожала подснежники. По мне, что василёк, что роза. Но для неё я готов был
ехать даже за эдельвейсом. Сказания давно забытых лет. Где она сейчас? Не
знаю. И никакого желания искать и узнавать. Да и нельзя уже.
 Он стоял и задумчиво осматривал почти пустой кладбищенский квадрат,
расположенный рядом с административным корпусом. Из пяти памятников,
прописавшихся здесь, четыре потрясали своей масштабностью и фантазией
скульптора. Кто знает, может лет через сто сюда будут привозить экскурсии, и
завзятые туристы задумчиво защёлкают кнопками на фотоаппаратах. А будут ли
тогда фотоаппараты? И если будут, то какие? Но мне то что за разница? Ведь я
живу сейчас. И тороплюсь на автобус.
 Людей на остановке почти не наблюдалось. Значит, по народным приметам
следующий придёт минимум через двацать минут. Я резко сбавил ход. Стоять
скучно. Лучше уж пройтись прогулочным шагом. Он повернулся и я, вздрогнув,
замер. На мгновение. Потом моя правая нога изготовилась к следующему шагу и
вот-вот должна была оторваться от земли. Но не успела. Команда, отправленная
мозгом, перекрылась неожиданным вопросом.
 - Нравится?
 Я принял удобную позу. Раз автобуса нет, то можно и поболтать.
 - Вон тот, справа, ничего, - дал я свою оценку согнувшемуся ангелу из чёрного
мрамора, неутешно скорбевшему над высоким надгробием. Стоявший рядом крест,
взметнувшийся в небо, тоже впечатлял, но вокруг него приткнулись скамейки,
самым наглым образом позаимствованные из центрального парка отдыха. А разного
рода ворьё я не любил.
 - Нет, - поморщился Он, - не памятники. Само место?
 - Место как место, - пожал плечами я. - Самое обыкновенное. Разве что
родственникам ходить далеко не придётся.
 - Престижный квадрат, - сказал Он негромко, и в голосе Его звучала неземная
одухотворённость. Настолько неземная, что я забыл в очередной раз повернуть
голову и проверить прибытие автобуса.
 - Ну, - согласился я. - Да не про нас. Не меньше мильона вбухать надо, чтобы
тут похоронили.
 - И пускай, - улыбнулся Он, - это место стоит таких денег.
 Улыбка была непонятной. Не доброй и не злой. Широкой, но не открытой. Я даже
не знал, что сказать в ответ, и начал сердиться.
 - Мильон! Да я может таких денег и не накоплю никогда!
 - А я накоплю! - кивнул он решительно и непреклонно. - У меня есть почти что
половина.
 - Э, - раскрыл я рот в сарказме, - а не боишься умереть раньше, чем накопишь?
 - Поздно бояться, - сказал он без всяких эмоций. - Я уже мёртвый.
 - И говорит он женщине, чего нас бояться, - усмехнулся я цитатой из старого
анекдота.
 Он не отреагировал. Возникла неловкая пауза.
 - Ты не понимаешь, что значит - лежать на хорошем месте, - сказал он с
печалью в голосе. - Я лежал в придорожной канаве. Лежал три года, сбитый
грузовиком на обочине шоссейки. Лежал, пока меня не вернули.
 Ну что ж, я никогда не отказывался порассуждать о высоких материях:
 - А после жизни что? Рай или Ад?
 - Не знаю, - удивился он. - Я лежал в канаве три года. Потом меня вернули
сюда, чтобы я мог накопить на престижный квадрат.
 - В награду что ли? - недоверчиво улыбнулся я.
 Голова его дрогнула. То ли в жесте отрицания, то ли от холода ранней весны.
Но ведь мёртвые не мёрзнут.
 - Рад, что вернулся? - я постепенно включался в игру.
 - Нет, - бесстрастно ответил он. - если для меня есть ад, то он здесь.
 - Почему? - я вновь улыбнулся и даже понимающе подмигнул, разрешая
собеседнику выдвигать любые безумные гипотезы.
 - Иногда хочется тепла и ласки.
 - Так за чем дело стало? - сказал я, обводя широким жестом горизонт, словно
утверждая, что мир бескраен и возможности безграничны. Мои пальцы сжимали
подснежники. Меня ждала и грела любовь, а, значит, и всех в этом мире.
 - Я мёртвый, мне нельзя любить, - зашептал он.
 - Да не похож ты на мёртвого, - рука моя выдала жест недоверия.
 - Знаю, - кивнул он. - Меня могут любить безумно, но безответно. А мне
нельзя. Стоит влюбиться, и сразу рой мёртвых невидимых флюидов кружит вблизи.
И человек, к которому я тянусь в поцелуе, отшатывается и странно смотрит на
меня. Он не знает, что случилось. Но он понимает - происходит что-то
неправильное, невозможное. Он уходит, а в моей груди тоскливая боль и
опустошение. Каждый раз думаешь, что всё выгорело дотла. И каждый раз
находится чему гореть ещё.
 И тогда я увидел Его глаза. Мутные, водянистые, с потухшими серыми зрачками.
Там клубился непроницаемый влажный туман, а мир уплыл далеко-далеко, за
границы понимания. Из оставленного мира доносился гвалт, и я догадывался, что
автобус всё-таки прибыл, но уйти уже не мог.
 - А одеколон не пробовал? - я специально сморозил глупость, чтобы
выкарабкаться. - Может он эти флюиды отгонит?
 - Ты не понял, - сказал Он медленно, по слогам, с великой грустью. - Плохо
быть мёртвым. Вернее, плохо даже не это. Плохо, когда об этом знают люди,
которые тебе нравятся. На той стадии, когда они тебе ещё нравятся.
 - Так не влюбляйся! - попробовал я выправить положение. - Не будет о чём
страдать! Или ещё есть тяжёлые моменты?
 - Да, - проронил Он нехотя. - Когда горят мёртвые огоньки.
 И тут я почувствовал, что Он меня отпустил. О, как я нёсся к автобусной
остановке! Как я врезался в толпу, натужно загружающуюся в жёлтую коробку. И
как больно меня стукнула по локтю закрывшаяся дверца.
 * * *
 Вторая встреча случилась поздней осенью, когда выпал снег. Судьба столкнула
нас в переполненном трамвае, где в поисках удобной позы я развернулся и упёрся
взглядом в мёртвые глаза. Давка была грандиознейшей. Со всех сторон слышалось
недовольное кряхтенье. В воздухе витали невидимые, но весьма чувствительные
разряды агрессии, вот-вот грозившие прорваться в грязный скандал.
 Он улыбнулся. Всё той же замкнутой бесстрастной улыбкой.
 - Привет, - кивнул я и замер в мучениях, не зная что сказать дальше. Это
форменное издевательство, когда в общественном транспорте сталкиваются два
малознакомых субъекта и силятся завязать разговор. О погоде, о разболевшихся
зубах, об отпуске, о работе. Непереносимое ощущение. Наверное, в душе каждый
из них за эти минуты успевает возненавидить собеседника, но уровень культуры
не даёт прервать рассуждения и вновь уткнуться отсутствующим взором в тёмное
окно, погрузившись в свой мир стремлений и снов. И я усердно скрипел мозгами,
подыскивая тему и страшно ругаясь, что трамвай едет так медленно. При таких
темпах мои муки продлятся ещё минут двенадцать.
 - А что ты тогда говорил про огни? - вспомнил я фразу, разлучившую нас в тот
весенний день.
 - Они горят, - кивнул мой давний знакомец.
 - Не вижу, - сказал я, поморщившись. Народ заблаговременно готовился к выходу
и мне приходилось выгибаться дугой, чтобы пропустить чью-то весьма габаритную
фигуру.
 - Хочешь посмотреть? - улыбка стала зловещей.
 - Конечно, - меня не купишь на театральные штучки.
 - Тогда дай руку! - возвестил Он громко, но никто даже не оглянулся, хотя
голос этот внушал больше уважения, чем возмущённые требования кондуктора,
надёжно застрявшего на задней площадке. Я оробел беспричинно и протиснул к
нему руку по чьей-то согбенной спине.
 Холодные пальцы осторожно дотронулись до моей ладони, а затем цепко сжали
запястье. Я не испугался. У меня в это время года тоже мерзко мёрзнут руки.
 И вдруг всё изменилось. Людей не стало. Вернее, они превратились в смутные
полупрозрачные силуэты. Трамвай, набитый ожившими тенями. Всё потеряло краски
и свет. Звуки поглотила оглушительная тишина. Пассажиры растворились в тусклых
сумерках почти погасших фонарей, протянувшихся по салону параллельными
прямыми. Лишь три фигуры остались неизменными.
 Первым был мой спутник. Перемены никак не отразились ни на его лице, ни на
облике. Он бесстрастно сжимал мою руку и молчал.
 Вторым оказался пацанчик лет пятнадцати. Он безмятежно сидел в кресле и
глядел на меня злыми колючими глазами. Я не выдержал взгляд и отвернулся.
Паренёк тоже перестал изучать мою персону и с отсутствующим видом уставился в
окно.
 Третья виднелась в самом конце вагона. Если бы пассажиры не потеряли плоть и
объём, то я никогда не увидел бы её. А так разглядеть поношенное бурое пальто,
круглую шерстяную шапку с выбивавшимися седыми локонами и сморщенное
старческое лицо не составляло особого труда. Она пробуравила меня взором, но я
не посмел взглянуть в далёкие глаза.
 Возможно, четвёртым был я, но в тот момент мне не пришло в голову
рассматривать свою куртку и ноги, обутые в нечищенные сапоги.
 Парень внезапно соскочил с кресла и вышвырнул своё тело из потустороннего
салона на промерзшую улицу. Оказывается, трамвай продолжал ехать, как ни в чём
не бывало, и даже добрался до очередной остановки. Я это отметил краешком
сознания. Моё внимание было целиком поглощено совершенно иным. На
освобождённом кресле пульсировало и перетекало с места на место пятно с
радужными краями. Но тут же прямо на него уселся силуэт женщины необъятных
размеров. Она поёрзала, устаивая поудобнее своё тело и две внушительных сумки
на коленях. Безмолвный крик замер в горле, я рванулся туда, но холодный пальцы
удержали меня на месте.
 - Не стоит, - бесстрастно объяснил мой собеседник. - Поздно. Оно уже в ней.
 - Кто это? - сдавлено вырвалось из спазмотически сжавшейся глотки.
 - Атомный мальчик, - улыбнулся мой спутник. - Он уже стал появляться слишком
часто, оставляя свои следы повсюду. И люди сгорают. Медленно и болезненно. А
очередная жертва легко вписывается в статистику неблагоприятной экологической
обстановки.
 - А если... - начал я.
 - Если бы, да кабы, всем бы выдали гробы. Не спрашивай, - резко оборвал меня
Он. - Это не та история. Ты должен смотреть на иные вещи.
 "Человечество этого знать не должно," - процитировал я внутренним голосом.
Цитатки украшают жизнь, как шарики на ёлке, как флажки исчезнувшего первомая.
Чужие слова, ставшие кусочками твоего мира.
 На следующей остановке салон покинула старуха. На задней площадке сразу стало
посвободней.
 - Она тоже... - сделал я неопределённый жест.
 - Нет, - голова собеседника качнулась. - Она - обыкновенный дракон.
 - Да ну! - не поверил я, улыбнувшись в злобе навалившегося обмана.
 - Да да, - так же зло усмехнулся Он. - Драконы - невероятно пластичные
существа. Они могут подстроиться к любым обстоятельствам. Неужели ты
представлял их как-то иначе?
 Я молча кивнул.
 - Конечно, - проронил он, оценивающе изучая моё лицо, словно заглядывал в
душу. - Наверное, гибкое тело ящерицы, перепончатые крылья с невероятным
размахом, глаза, сверкающие неземным разумом, непостижимая сущность. Но зачем?
Зачем всё усложнять? Ведь так легче. Подойти и просто заглянуть в глаза. Без
всяких дешёвых эффектов. Драконы глядят и привязывают. Пойманный взором уходит
за ними. И никогда не возвращается.
 - Что с ними происходит, с пойманными? - мой язык словно угодил под заморозку.
 - Не знаю. Я туда не ходил. Это тоже не моя история. Забудь про дракона.
Смотри на огни.
 И тогда я увидел их. Десятки. Сотни. У каждого силуэта сверкал свой огонек.
Что это было? Блистающий зубчатый кристаллик. Звёздочка, изливавшаяся лампой
дневного света. Умерший светлячок, продолжавший своё дело и по ту сторону. Их
трудно описать. Они светили и всё. Они дышали и выдыхали своё сияние в смутные
силуэты.
 - Но чем же они мешают? - спросил я, стараясь оторваться от завораживающего
зрелища.
 - Ты хочешь их почувствовать? - спросил Он. В уголке губ появилась улыбка.
Странная, непонятная.
 - Давай, - согласился я.
 В один миг всё снова обрело цвет и объём. Звуки заполонили пространство
салона. Кто-то уже ругался, выдавая на-гора тонны матерщины. И тотчас мою
грудь пронзила оглушительная разрывающая боль. Словно кто-то воткнул туда кол
и теперь, в радостном экстазе, поворачивал его то в одну сторону, то в другую.
Чуть не разоравшись, я скосил глаза вниз. Наполовину погрузившись в солнечное
сплетение, там ворочался огонёк размером с шарик для настольного тенниса.
 Они продолжали гореть, превращая привычную обстановку в пещеру ужаса. У
сурового вида девушки огонёк высовывался из сердца. Сутулый старикашка кашлял
и в горле его дрожал мертвенный блеск. Худющий, местами невыбритый мужчина
сжимал поручень, а за правым стеклом очков рацветали лепестки бледного сияния.
Огоньки заполонили салон. И я уже не только видел их, но и чувствовал. Каждый
всплеск, каждое мерцание.
 А у этих не было огоньков. Я заметил их, когда почти невидящим взором
взглянул перед собой. На переднем сиденьи расположились невысокий плотный
дедушка и внучка-веселушка. Они смеялись, они не видели, то что приходилось
наблюдать мне.
- Прилетит вошебник вертолёте и остасит нам эскимо, - распевала внучка, не
заботясь ни о рифме, ни о грамматике.
 - Не так, - мягко укорял дедушка. - Каждую песню надо петь правильно.
 - А как, дедушка? - восхитилась внучка. - Спой, как правильно!
 Дедушка засмущался. И в самом деле, ну не петь же в переполненном трамвае,
где зарождается скандал, где все, оторвавшись от горестных дум и злых мыслей,
уставятся на него непонимающими тупыми взорами. Появятся ухмылки, кривоватые
улыбки: "А дед то совсем того!" Но для внучки не существовало ничего в этом
мире, кроме грохотавшего по рельсам трамвая, никак не складывающейся песенки и
дедушки, сидящего рядом. Дедушки, который знал и умел всё.
 - Деда, ну как правильно? - дёргала внучка за рукав. - Деда, спой.
 - Да я и сам не знаю, - сказал дедушка, радуясь, что выбрался из скользкой
ситуации. - Забыл уже.
 Дедушка врал. И тотчас на его плече замерцало мертвенное сияние.
 Огонёк ещё не родился. Он пока явился миру в виде тоненькой паутинки, готовой
свернуться в светящийся клубок и засиять в полную силу, когда придёт время. Но
внучка не видела огоньков. Но внучка не верила в них. Она верила в дедушку и в
то, что песенка вот-вот сложится. А я верил в то, что мой огонёк сейчас
разорвёт всю грудную клетку.
 - Деда, спой, - настаивала девочка. Она чувствовала, что в мире что-то
делалось неправильно и всеми силами старалась эту неправильность выправить.
 - Прилетит к нам вошебник вертолет и потом эскимо, - вновь попыталась найти
верную тропинку внучка. - Ну спой, деда. Ты знаешь.
 "Спой, дедушка, - мысленно взывал я, а глаза мои чуть не вываливались от
распиравшего изнутри отчаяния. - Спой! - мне казалось, что весь мир станет
счастливым и добрым, если дедушка откажется от вызванной им паутинки. - Ну
хоть не для меня, спой для внучки! Пусть она знает, что можно петь даже в
переполненном трамвае, где все готовы вцепиться в глотку друг другу!"
 Дедушка молчал. А грудь моя стонала под напором ворочавшегося там
потустороннего светила. Девочка начала всё сначала, но запнулась уже после
"Прилетит".
 - Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, - вдруг запел дедушка, тихо,
но очень уверенно, - и бесплатно покажет кино...
 - С днём рожденья поздравит, - подхватила внучка, перепрыгнувшая с дедушкиной
помощью через трудную ступеньку, - и наверно оставит мне в подарок пятьсот
эскимо.
 Я ненавидящим взором огляделся по сторонам, ища недовольных. Если я даже
ничего не смогу сделать, то хоть своей дурной башкой заслоню парочку от
мерзких улыбок. Я улыбнулся сам, стараясь вложить в улыбку максимум тепла и
одобрения.
 Ничего не изменилось. Стало ещё душнее и теснее. Всё также кто-то
переругивался в отдалении. Но с дедушкиного плеча исчезла мёртвая паутинка, а
моя боль поутихла, перестала быть непереносимой. А потом она исчезла совсем и
холодные пальцы выпустили моё запястье.
 - Твоя остановка, - пояснил Он.
 Я ничего не успел сказать. Меня просто вынесло вместе с толпой. Невидящий
взор обвёл близлежащую панораму. Это, действительно, оказалась моя остановка.
Посторонние огоньки исчезли вместе с болью. Только в моей груди продолчал
гореть, пробиваясь через свитер и куртку ненавистный теннисный шарик мёртвого
света.
 * * *
 Третья встреча произошла совсем недавно и получилась самой короткой. Я просто
вышел за двумя бутылками "Балтики". В горле было невероятно сухо, так почему
бы себе не устроить маленький праздник? Я обошел стороной киоски, озарённые
лампами дневного света. Какой идиот решил назвать этот свет дневным? Ведь
мёртвый огонёк в моей груди дарит точно такое же сияние. Пришлось идти до
дальнего, того, где тускло светила груша на двадцать пять ватт.
 Он уже был там. Он словно знал, что я приду в это место и в это время. Я не
стал здороваться. Слова не требовались.
 - Всё ещё видишь?
 Я кивнул.
 - Убрать?
 Я кивнул.
 - Он уходит вместе с душой.
 Я кивнул.
 Мне уже было всё равно. Я просто не мог больше выносить эти бессонные ночи,
когда мертвенный свет потихоньку заполнял всю спальню. Я готов был отдать за
выключатель даже душу. Он просто прикоснулся к груди. Так пальцами
придавливают фитиль свечи и язычок пламени бесследно пропадает.
 В сгибе моего локтя обнаружились две вожделенные "Балтики". Совпадал даже
номер.
 - Подарок, - вздохнул он впервые за всё наше знакомство. - Остатки моих
накоплений. Я приобрёл себе местечко. Скоро будем лежать рядом.
 Он растаял во тьме. Я остался на пятачке света, не соображая почти ничего. Но
две бутылки "Балтики" добрались до квартиры в целости и сохранности.
 * * *
 Они приходят по ночам, невидимые, но явственные. Они злятся на меня. Они не
могут простить, что в моей груди погиб их брат. Или друг. В общем, один из
них. Они собираются и поют свои тоскливые хоралы в отместку за ту единственную
песню, что спасла меня тогда. Я бы хотел не знать про них.
 Сегодня к увесистой пачке добавилось несколько купюр. Теперь уже немного
осталось. Теперь скоро. Я уже знаю, как это важно - лежать на хорошем месте. Я
уже знаю, что любить нельзя. Надо просто жить и ждать того самого момента,
когда место будет подготовлено и меня заберут. Заберут в неведомые дали, на
просторах которых я, быть может, сумею отдохнуть от бессонных, так и
неокончившихся ночей. Заберут отсюда, где мёртвое пламя незримо пожирает
усталый мир, где в тоскливой темноте поют свои блюзы мёртвые огоньки.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.3397 сек.