Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Елена Хаецкая - ИСАНГАРД И КОДА: ЧУДОВИЩЕ ЮЖНЫХ ОКРАИН

Скачать Елена Хаецкая - ИСАНГАРД И КОДА: ЧУДОВИЩЕ ЮЖНЫХ ОКРАИН

     Глава десятая
     ГНОМ И ВЕЛИКАН
 
     Я услышал под стеной дома странный свист и приоткрыл один
глаз. Женщин, совершавших возле моего погибшего друга свой
таинственный обряд, нигде не было видно. Исчез и Гримнир, что
меня немного порадовало (насколько я вообще мог радоваться в
подобной ситуации). Я открыл второй глаз и окончательно
проснулся. Все тело у меня ныло, потому что накануне вечером,
обессиленный слезами и горячкой, я уснул прямо в углу возле
печки, не заметив, что под бок мне закатилось полено. И теперь
было такое впечатление, будто меня этим поленом крепко
поколотили. Жара у меня уже не было. Я хоть и был довольно
слаб, но не горел и вообще подавал надежды на скорое
выздоровление.
 
     Свист повторился. Я сел. было уже утро, о чем я судил по лучу
света, падавшему на пол из маленького окошка. В луче отчетливо
просматривались летние Пыльники - крошечные зловредные
человечки, покрытые сереньким пушком. И живут-то всего два-три
дня, но за это время успевают здорово напакостить. Я попробовал
заговорить с ними, но они шарахнулись от меня и ринулись по лучу
обратно в окошко.
     Я поднялся и заковылял к нарам. Исангард лежал, завернутый в
чистое полотно. Надо же, как его запаковали для похорон.
Понимают в этом толк, ведьмы. Мы с ним, кстати, всегда были
готовы к подобной неприятности (я имею в виду скоропостижную
гибель) и на всякий случай заранее обсудили, кого и как надлежит
хоронить. Так, еще четыре года назад мне было поручено закопать
безжизненное тело моего друга (буде таковое объявится) вместе с
его верной подругой Атвейг. Теперь я вспомнил тот давний разговор
и мысленно дал себе слово проследить за тем, чтобы Гримнир не
наложил свою волосатую лапу на чудесный меч.
     Тело шевельнулось. Я не сразу обратил на это внимание,
поскольку был погружен в горестные думы. Однако тело
недовольно задергалось, и с этим я был вынужден считаться.
Исангард приоткрыл мутные глаза.
     - Кода... - сказал он еле слышно.
     Слезы немедленно потекли у меня из глаз.
     - Все в порядке, - сказал я. - Я здесь. Враги уничтожены.
     У него дернулся рот, словно он хотел улыбнуться.
     - Лежи тихо, - сказал я. - Только вот что. Как ты
считаешь, кто-нибудь должен знать, что ты живой? Хочешь, я тайно
унесу тебя в лес?
     Вообще-то я даже поднять его не смог бы, но в тот момент я от
радости как-то забыл об этом.
     Исангард шепнул:
     - Мне трудно разговаривать.
     Под стенкой опять свистнули. Я поднял палец и сказал
вполголоса:
     - Пойду на разведку. Не нравится мне этот свист. А ты лежи,
прикидывайся мертвым. У тебя классно получается.
     Я на цыпочках двинулся к выходу. Проклятая дверь так
заскрипела, что все мои предосторожности тут же полетели к
черту. Я выругался, помянув кости пророка Фари, и уже не таясь
вышел из дома.
     У стены я увидел странную компанию. Для начала, там был
Гримнир, так что я рано обрадовался его отсутствию. Он сидел на
корточках спиной ко мне и что-то разглядывал. От него во все
стороны плыли волны восторга, но что именно привело его в такое
расположение духа, я не мог понять. На шатком чурбачке,
прислонившись спиной к стене избушки, сидела замарашка Имлах и
жадно кусала хлеб, намазанный медом. Мед стекал по ее локтям, и
она время от времени обтирала его пальцем, после чего
облизывалась. Над Имлах летала оса. При виде меда мне стало
дурно. А перед Гримниром и лесной девчонкой стояло печальное
существо с обвисшим носом и уныло опущенными уголками
коричневых глаз. Лицо у существа было узкое, как лезвие,
спутанные зеленые волосы падали ему на плечи. Я сразу почуял,
что это нечто вроде гнома, и начал прикидывать, кто из нас двоих
могущественнее.
     Гримнир обернулся и в знак приветствия оскалил все свои
зубы. Я предположил, что это улыбка, и криво ухмыльнулся в
ответ.
     - Привет, Кода, - сказала Имлах, догладывая свой хлеб.
     Я настороженно переводил взгляд с одной сияющей
физиономии на другую. Не нравились мне их рожи. Особенно та,
гномья. Я пожал плечами и плотнее завернулся в свой плащ, хотя
уже становилось довольно жарко.
     - Ну, как там Исангард? - спросил Гримнир. - Спит еще?
     Я отмолчался. Имлах слезла с чурбачка, потерла затекшую
ногу и устроилась в траве. Все трое, включая зеленого гнома, опять
склонились над чем-то, что их так восхищало. Я не выдержал и
заглянул в их тесный кружок, подсунув голову под локоть
Гримнира. Но ничего толком разглядеть не успел, потому что
Гримнир немедленно ущемил меня своими ручищами и загоготал,
помирая от удовольствия.
     - Идиот! - придушенно заверещал я. - Пусти! Клянусь
ладонью Алат, Гримнир, тебе не поздоровится!
     Великан хрюкнул и сдавил меня еще сильнее. В глазах у меня
потемнело.
     - Отпусти его, Один, - произнес тихий, печальный голос. -
Не сходи с ума. Ты же не тролль.
     Меня выпустили. Я сел, плохо соображая, и потер помятое ухо.
Зеленое существо смотрело прямо на меня, причем смотрело
участливо.
     - Он вас не поранил? - спросило оно.
     Я покачал головой.
     - Вы должны его извинить, - произнесло существо и с
оттенком легкого превосходства покосилось на Гримнира. - Когда
Один переодевается великаном, он становится невыносим.
     - Какой еще Один? - не понял я.
     - Я Один, - заявил одноглазый. - Я верховный бог этого
края.
     Вот заврался, подумал я, разглядывая его разбойничью рожу.
     - Ничего я не заврался, - обиделся Гримнир. - Нечего
всякие гадости про меня думать. Ну, переоделся я великаном. Я
верховный бог, что хочу, то и делаю. Надоедает же одну и ту же
морду в зеркале по утрам видеть.
     - Один так Один, - сказал я. - Я же не спорю.
     - А это наш травяной, - сказал Гримнир, указывая на
зеленое создание. - Великий борец за права травушки-муравушки.
У него это нечто вроде навязчивой фобии.
     - Я преданно служу идее, - возразил травяной, и я удивился
тому, что он не обиделся. Привык, должно быть, к насмешкам. -
Бессердечный ты все-таки тип, Один.
     - Я бог, сколько можно говорить, - буркнул Гримнир. - Где
ты видел, чтобы боги были сердечными, скажи?
     - Доннар не в пример добрее, - вставила Имлах.
     Гримнир скривил рот.
     - Вот только о рыжем не надо, - сказал он с тихой яростью
в голосе. - Вам что, грозы тут не хватает? По мне так, без него
тоже неплохо.
     Вдали громыхнул гром.
     - Накликали, - тяжко произнес Гримнир и покосился на
избушку. - Крыша-то течет...
     - Ты бы починил ее, что ли, - сказал травяной.
     Гримнир посмотрел на него сверху вниз.
     - Расскажи лучше нашему другу о своем семинаре.
     Я так понял, что "другом" он называл меня. Травяной перевел
на меня свои коричневые глаза, и я увидел в них тихое,
несгибаемое упорство.
     - Дело в том, - начал травяной спокойно, словно продолжая
старый разговор,  - что по траве все время ходят ногами. Вы все
думаете, что это так, ерунда. На самом деле это грозит нам
катастрофой. Я создал семинар, который условно называется
"Трава - локоны земли". Мы ведем большую работу по
предотвращению хождения по траве ногами.
     Я только глазами хлопал. В первый раз встречаю такого
интересного гнома.
     - Вы знаете, - вежливо произнес я, - я понимаю еще, как
можно не ходить ногами, скажем, по какбатулу. Один кустик на
много миль в Певучих Песках. Его и обойти нетрудно. А как вы
здесь...
     - О, есть множество способов, - оживился травяной. -
Множество направлений борьбы. Так, к Ночи Цветения Папоротника
мы распространили призыв ко всем жителям леса - беречь это
замечательное растение. Кстати, мне жаль, что так мало народу
собралось на наш диспут. Мы провели его под девизом
"Папоротник - сын тысячелетий".
     Поскольку я не мог сейчас припомнить, что такого особенного в
папоротнике и вообще смутно представлял себе, как он выглядит,
то сказал из вежливости только:
     - Очень интересно.
     Травяной кивнул.
     - Было безумно интересно, уверяю вас. Мы дискутировали на
тему: считать ли папоротник травой или же, признавая его заслуги
в минувшие эпохи, сохранить за ним статус дерева.
     - Ну и как? - спросил я. Никогда не задумывался над
подобными вещами.
     - Все не так просто, - заявил травяной, приметно
разволновавшись. - Конечно, мне было бы лестно взять под свое
покровительство такое замечательное растение. Но когда речь идет
о спасении травы, нельзя выдвигать на первый план свои личные
амбиции. Я считаю, что такова должна быть позиция ученого.
     Я снова подумал о пророке Фари. Вот бы их познакомить с
травяным.
     - Но какое значение имеет, чем считать этот ваш...
     - Папоротник? - подсказал травяной и с некоторым вызовом
ответил: - Вы напрасно улыбаетесь! Совершенно напрасно. Потому
что растение, получившее статус дерева, автоматически выводится
из-под угрозы быть вытоптанным! Вы видели хотя бы одно дерево,
по которому ходят ногами?
     - Нет, - честно сказал я.
     - Вот! - торжествующе воскликнул травяной. - И никто не
видел. Поэтому декларация нашего диспута - это выдающийся шаг
на пути предотвращения хождения по траве ногами. - Он
помолчал немного и добавил: - У нас на очереди -
предотвращение вытаптывания водорослей...
     - Ну, поехал, - тоскливо перебил его Гримнир. - Он теперь
до ночи завелся.
     Травяной посмотрел на Гримнира снизу вверх своими
печальными и бесстрашными глазами подвижника.
     - На последнем семинаре ты вел себя ужасно, - сказал он.
- Если так будет продолжаться, Один, то в следующий раз мы
выставим тебя с треском.
     Гримнир насмешливо присвистнул.
     И кто-то свистнул ему в ответ. Я вспомнил, что именно этот
звук и разбудил меня.
     - Кто это там свистит? - спросил я, и вдруг меня осенила
догадка. - Уж не Густа ли?
     - Она самая! - ответил Гримнир, с любопытством ползая по
мне взглядом. - А ты уже и с Густой знаком?
     - Я видел ее на болоте, - сказал я. - Зачем вы ее поймали?
     - Это подарок герою, - сказал травяной своим унылым
голосом. - От благодарных Южных Окраин, избавленных им от
Чудовища.
     Густа засвистала марш шахбинских ветеранов. У нее это
здорово получалось. Она даже фальшивила на тех же нотах, что и
Исангард. Гримнир заржал от восторга и принялся тыкать в Густу
своим корявым пальцем. Послышался плеск, и рыба замолчала.
     - Уйди от невинной твари, Один, - сказал травяной. - Ты
сам по себе уже стихийное бедствие.
     Гримнир поднялся на ноги и шагнул прочь.
     - Тебя же не гонят, - крикнула ему в спину Имлах. -
Останься. Только рыбу не трогай.
     Гримнир обиженно сказал от порога:
     - А мне неинтересно, если не трогать.
     И ушел в дом.
     - А что, - спросил я травяного, - Исангард действительно
зарубил эту гадину?
     Травяной кивнул и для ясности добавил:
     - И весь об этом подвиге разнеслась далеко по лесу. Желтое
тело змея разлагается под деревом, и края ран, нанесенных мечом,
почернели от яда... Лесной народ хотел приветствовать героя
букетом цветов, но, к счастью, я успел остановить это варварство.
     - Но если чудовище, которое душило Южные Окраины, убито,
- сказал я, - то где же, в таком случае, процветание края?
     - Ты странный, Кода, - заговорила Имлах, - по-твоему, раз
Меч Виланда свободен, значит, здесь уже и пальмы должны расти и
эти... ананасы...
     Я посмотрел на нее и внезапно понял, что девчонка-то права.
Чтобы, скажем, сама Имлах стала чистенькой, как ее сестры в
крахмальных юбках, потребуется, наверное, не один год. Да и
вообще, вряд ли она станет когда-нибудь такой - наша Имлах, Мох
Кукушкин Лен. Славная она, подумал я, неожиданно для себя.
Никогда не думал, что можно привязаться к такой замарашке.
Имлах покраснела до слез, и я сообразил, что совершенно не
слежу за своими мыслями.
     - Земля не скоро оправится. И людей здесь осталось мало.
Те, что ушли, вряд ли вернутся, - добавила Имлах. - Ведь и вы с
Исангардом уйдете, как только он встанет на ноги...
     Я не ответил. Знал, что уйдем. Мне трудно представить себе,
что Исангард может обзавестись хозяйством, домом. Курями там,
коровой, кроликами... Я встретился с Имлах глазами, и она грустно
улыбнулась.
     - Вот видишь, - сказала она.
     Густа лихо плеснула хвостом в жестяном ведерке. Травяной
осторожно прикрыл ее плетеной крышкой, чтобы она не выскочила
на траву.
     - Как вы думаете, Кода, - спросил он, - герою понравится
дар Южных Окраин?
     - Понравится, - сказал я. - Только вот она не сдохнет,
Густа Свистящая Рыба? Имлах говорила, что Густы в неволе дохнут.
     Травяной покачал головой, размахивая свисающими на плечи
зелеными прядями.
     - Имлах славная девушка, - сказал он, - только немного
глупенькая. Ни одно существо не сдохнет, если за ним как следует
ухаживать и любить его.
     Я представил себе, как мы с Исангардом топаем по какому-
нибудь бурелому, держа в руках ведро с Густой. Потом мысленно
перенесся в пустыню и понял, что Густе не жить.
     - Знаешь что, - сказал я, пытаясь перейти с травяным на
"ты", - пожалуй, лучше всего будет выпустить ее обратно в
болото.
     Травяной посмотрел на меня еще более уныло, чем прежде.
     - А вы уверены, Кода, что ваш Исангард не потребует от нас
какого-нибудь иного дара взамен этого?
     - Уверен, - сказал я.
     - Тогда прощайте. - Травяной наклонился к ведерку и с
усилием поднял его за дужку. - Хотя... Еще пару слов?
     - Разумеется.
     - Вы гном?
     Я давно ждал этого вопроса.
     - Конечно. Я пустынный гном. Вообще-то я вредитель. Отрава
жизни.
     - Идемте с нами, Кода, - с чувством произнес травяной. -
Вливайтесь в нашу борьбу. Столько работы еще предстоит! И вы
найдете себе дело по душе, вот увидите. Что без толку бродить по
свету? Рано или поздно нужно искать себе место в жизни.
     Я растерянно покосился на избушку.
     - Но я же не один...
     Травяной посмотрел на меня словно бы свысока, хотя мы были
одного роста. Я почему-то начал оправдываться:
     - Как же я его брошу... Он же человек, он пропадет без
меня...
     Травяной сочувственно кивнул.
     - Люди - жуткая обуза, - сказал он. - И толку от них нет,
и бросить жалко. Да, тяжело вам, Кода. Держитесь. Крепитесь. -
Он положил мне на плечо свою влажную холодную лапку.- Все
равно вы - наш.
     И, прихрамывая, ушел, унося с собой ведро, в котором весело
насвистывала Густа.
 
     - Исангард! - крикнул я, врываясь в дом. - Ты знаешь, кто
такой Гримнир?
     Гримнир перестал грохотать дровами и высунулся из-за печки.
Исангард улыбнулся.
     - Ну, выкладывай, - сказал он, видя, что я приседаю от
нетерпения.
     - Это сам Один! Это переодетый Один, вот кто! - выпалил я.
     Исангард перевел взгляд на Гримнира. Я увидел, что лицо
моего друга застыло, рот сжался, темные глаза перестали
улыбаться. Вряд ли он испугался, но моя новость его не
порадовала.
     Гримнир почему-то покраснел.
     - Ну, переоделся я, переоделся. А что, плохой великан, что
ли? Великаны вообще поганцы. Когда я в своем нормальном
обличьи, я еще хуже, честное слово.
     Исангард продолжал молча смотреть на него. Это мне
решительно не понравилось, и я раздраженно сказал:
     - Ну, что ты на него уставился, Исангард? Богов не видел?
     Богов он видел. И поэтому, наверное, слабо улыбнулся.
     - Прости, Один, - сказал он, наконец. - Кажется, я был с
тобой не очень-то вежлив.
     - Глупости, - пробубнил Один. - Зато ты превосходный
боец. Считай, что все испытания ты прошел и сам Один назвал тебя
своим воином.
     - Я и без тебя знаю, кто я такой, - сказал упрямец алан.
     - Дубина. Тебе помощь предлагают.
     - Поздно, - сказал Исангард. - Я не вступил в воинский
союз, когда было мое время. Я не принял ни одного устава. Не
имеет смысла что-то менять, Один.
     Один задумчиво рассматривал этого человека, лежавшего
перед ним на нарах. Наконец, он сердито буркнул:
     - Если на Северном Берегу ты попадешь в какую-нибудь
неприятную историю, позови меня. Не жди, пока тебя убьют.
     И снова скрылся за печкой.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1506 сек.