Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Елена Хаецкая - ИСАНГАРД И КОДА: ЧУДОВИЩЕ ЮЖНЫХ ОКРАИН

Скачать Елена Хаецкая - ИСАНГАРД И КОДА: ЧУДОВИЩЕ ЮЖНЫХ ОКРАИН

     Глава пятая
     МАЛЕНЬКАЯ ХРАБРАЯ ИМЛАХ
 
     Следующие два дня я все время возвращался мыслями к тому,
что увидел в заброшенной деревне и на старом кладбище. Кому
это, кстати, пришла в голову умная мысль насадить бога на копье?
Вот людоеды, честное слово.
     Я размышлял, теоретизировал, сравнивал, иногда чересчур
увлекался, и потому шаг мой утратил размеренность. Когда я
цеплялся ногами за сучья и падал в канавы, Исангард ругался и
угрожал бросить меня умирать одного на дороге, если я по
глупости своей переломаю себе ноги. Впрочем, я ему не верил.
     Мы так и шли: он впереди, я за ним, а сзади - Имлах.
Создавалось впечатление, что мы идем вполне целеустремленно, но
я-то понимал, что мы топаем наугад, и неизвестно еще, во что все
это выльется. А девица с нами увязалась, я думаю, все же
неспроста.
     Я предполагал, что ее надоумил Гримнир - не знаю уж, кто
он такой.
     Исангард шел и шел по лесной дорожке своим ровным шагом,
словно он никогда не уставал. Я знал, что он так и будет идти, ни
разу не споткнувшись, пока внезапно не остановится и не объявит,
что неплохо бы и отдохнуть. И тогда можно падать на обочину и
ждать, пока он соберет костер и найдет воду для чая.
     Мне все меньше и меньше нравилась местность, по которой мы
продвигались. Во-первых, по обочинам опять возникла трясина,
причем, еще более гнусная и гиблая, чем несколько дней назад.
Это было целое море сплошной черно-коричневой жижи с
маслянистыми лужами, которое то и дело бугрилось и булькало.
Такое хоть кому испоганит настроение, а я вообще легко поддаюсь
внушениям и потому приуныл. А во-вторых, у меня возникло... ну,
предчувствие, что ли. Не скажу, что определенно стало труднее
дышать, но что-то вокруг нас неуловимо изменилось. Словно бы в
воздухе разлилось недоброжелательство. Словно кому-то очень не
хотелось, чтобы мы тут шли. Хотя мы вели себя примерно и тихо,
веток не ломали, живой природе без особой надобности урона не
наносили.
     Я не хотел, чтобы Исангард о чем-нибудь таком догадывался,
что его терзать понапрасну. Поэтому я решил вслух ничего не
говорить, а вместо этого подумал, обращаясь непосредственно к
Имлах:
     "Эй, ты... кто ты там... Это твоя работа?"
     Она не ответила. Я мысленно заорал:
     "Имлах! К тебе же обращаются, кикимора болотная!"
     Я почувствовал злобный взгляд у себя на затылке. Проняло,
значит. Прямо в ухо мне прошипел ее змеиный голос:
     "Заткнись, лопоухий!"
     Вот ведь навязалась нам на шею. Так хорошо без нее было.
     "Ты чувствуешь, как что-то давит на нас, Имлах?" - подумал я
и порадовался своей выдержке. Вежливый я все-таки, когда в этом
возникает острая необходимость.
     Она не успела ничего ответить, потому что неожиданно
Исангард остановился. Поскольку я давно чуял недоброе и
испугался ужасно, то сразу же подбежал и сунулся к нему под
мышку. Имлах тоже подошла и прижалась к нему с другого бока.
Липучка несчастная. Он положил руку мне на плечо.
     - Смотрите, братцы, - сказал он негромко. - Вот мы и
пришли.
     Прямо перед нами лежала напроходимая полоса. Справа и
слева приветливо булькала трясина - только и ждала, когда мы
шагнем с дороги в сторону, надо полагать. Бревна, положенные
поперек болота, были густо утыканы ржавыми шипами, высотой
примерно в полтора-два дюйма, очень острыми (запросто подошву
проткнут) и, что весьма возможно, ядовитыми. Это безобразие
тянулось ярдов на двадцать. Дальше дорога шла в гору, и трясина
заканчивалась.
     - А ведь кто-то очень не хочет, чтобы мы шли дальше, а? -
произнес Исангард, и по его голосу я понял, что он страшно
доволен. Просто счастлив. На него это похоже.
     - Нашел, чем радоваться, - буркнул я. - Надо
поворачивать. Зря мы вообще ввязались в это дело.
     - Мы еще никуда не ввязались, - возразил он. - Но скоро
ввяжемся. Что ты там говорил про какой-то ключ?
     Так и есть. Из моего бормотания под нос он каким-то образом
выловил самое главное. Дурацкая привычка думать вслух!
     - Исангард, - сказал я, высвобождаясь из-под его руки. -
Вот объясни мне, почему ты слушаешь мысли, которые вовсе не для
тебя предназначены?
     - Я случайно, - сказал он. - Ты же не предупредил меня,
чтоб я не слушал, верно?
     Он, конечно, был прав, хотя неплохо бы самому соображать, а
не ждать моих предупреждений. Я решил больше не трогать
опасную тему.
     - Судя по этому мощному заграждению, неприступному даже
для боевых верблюдов Салах-ад-дина...- начал я.
     - У Салах-ад-дина не было верблюдов, что ты мелешь, Кода,
- укоризненно встряла Имлах.
     - Девице вообще неприлично рассуждать о боевых
верблюдах, - отрезал я. - Девице прилично рассуждать только о
домашнем хозяйстве.
     Поставив ее таким образом на место, я замолчал.
     - Ну так что? - не выдержал Исангард. - Начал - так
заканчивай. Что ты хочешь сказать?
     - Я хочу сказать, что это препятствие является косвенным
доказательством того, что мы на верном пути. Если мы ищем
неприятностей, разумеется, - поспешно добавил я. - По мне так
самым верным путем будет путь назад.
     - Вот это уж дудки, - заявил Исангард. - Я назад не пойду,
не надейся.
     Я мрачно покосился на него. Я имел с ним дело без малого
четыре года и за этот срок успел уже твердо усвоить, что спорить
с ним бесполезно. Его надо принимать целиком, как свершившийся
факт. Поэтому я задумался. Налицо факт: Исангард, который
решил пройтись по смертоносным шипам, чего бы это ему ни
стоило. Налицо также другой факт: полная невозможность это
сделать. Нужен помощник, который владел бы достаточно
результативной магией.
     Имлах... Вряд ли она что-то умеет. Кикиморы или русалки -
или кто она там - в таких ситуациях бесполезны. Да и не захочет
она раскрываться. Для Исангарда она просто девочка, беззащитная
и очень хорошенькая. Вон как он на нее смотрит. Я тоже стал
смотреть на Имлах, чтобы она не воображала, что он на нее
смотрит просто так. Пусть думает, что мы оба смотрим на нее с
надеждой.
     Но она, оказывается, даже не замечала нас. Она побледнела и
с отрешенным видом повернулась к этим шипам спиной.
     - Что с тобой? - Исангард очень удивился и хотел было
взять ее за руку, но я остановил его.
     Она сложила ладони под подбородком, словно собирая в одно
целое все то немногое, что называется на земле "Имлах". Потом
медленно развела ладони, отдавая это целое окружающему миру.
Губы ее были плотно сжаты, но я уловил еле слышный шепот - то
ли ветер прошелестел, то ли ее мысли, которые она не могла
удержать в тайне. Это было что-то вроде детской считалочки:
     Имлах - вздох,
     Имлах - сон,
     Имлах - мох Кукушкин Лен...
     Пузыри в трясине надувались и вспыхивали радужными
разводами, словно чьи-то глаза, которые следили за нами с
возрастающим неудовольствием. Вырастая до размеров моего
кулака, глаза эти лопались и тут же вздувались снова, уже в
другом месте.
     - ...Имлах - мох Кукушкин Лен... - повторил голос и почти
беззвучно выдохнул или простонал: - ...а-а-а...
     Она медленно осела на землю и откинулась назад, спиной на
острые шипы. От рук, от белых косичек побежала зелень, и через
мгновение все эти колючки были закрыты плотным, в несколько
дюймов, слоем густого мха, в котором покачивались тоненькие
золотисто-коричневые цветочки.
     Исангард смотрел на все это широко распахнутыми глазами.
     - Что это, Кода? - спросил он шепотом и вцепился в мою
руку.
     - Рот закрой, - деловито сказал я. - Ты еще не понял? До
чего ты наивный, Исангард, просто удивляюсь. Она дурачит тебя,
прикидывается человеком, и тебе даже не приходит в голову
заглянуть в ее мысли и вычитать там как по-писаному, что ей уже
лет двести, что она нелюдь и много что еще...
     - Я не читаю чужих мыслей, - заявил он, помрачнев.
     Только подслушиваешь, подумал я и, ступив на мох, для
верности немного потоптался.
     - Она превратилась, - сказал я. - Молодец девчонка! Тут
мягко и шипы не прокалывают. Лучше всего не идти, а катиться, так
давление меньше.
     Он все еще медлил.
     - Не могу я, - признался он. -Боюсь сделать ей больно.
     Стоя на мху, я не выдержал и заорал:
     - Так выхода же другого нет! Гуманист нашелся...
     По мху прокатился вздох, и он, наконец, решился.
Придерживая меч и мешок с нашим походным барахлом, он
опустился на кромку мха и быстро, как будто его запустили
хорошим пинком, перекатился на другую сторону ловушки. Я
торжественно следовал за ним.
     Да, молодец все-таки эта Имлах. Отбросила ложную гордость и
показала, кто она есть. Ведь даже от феи может быть толк, если,
конечно, фея постарается.
     Мы выбрались на холм и почти сразу же нашли родничок. Вода
в нем была необыкновенно вкусной, и я надеялся, что она не
содержит в себе яда. Я уже рисовал себе в мыслях приятную
картину, как мы тут отдыхаем и попиваем чаек. Поэтому я, позабыв
усталость, принялся помогать, распаковал вещи и принес немного
веточек, пока он валил высохшую елочку и отстругивал от ствола
щепу.
     Мох все еще лежал, и никакой Имлах не было в помине.
     - Может быть, с ней что-то случилось? - спросил Исангард,
подвешивая котелок над огнем.
     - Дурак ты. Она фея, говорят же тебе. Что с ней сделается?
     Мне почему-то не понравилось, что он так о ней беспокоится.
Но он меня не слушал. Встав на ноги, он обвел глазами лес и
болото. Уже начало темнеть, так что в сумерках он сумел
разглядеть совсем немного.
     - Ты последи за огнем, а я сейчас приду, - заявил он и
потопал вниз, к трясине. Я смотрел, как заваривается чай, и на
минуту опять подвел палку с висящим котелком над огнем, чтобы
чай разок провернулся. Исангард запрещает мне это делать,
говорит, что так недалеко до наркомании, но по мне, наркоманы -
это те, кто не может жить без листьев ката, а чай - штука
невинная.
     Из темной ложбинки донесся его вопль:
     - Имлах!
     В голосе было столько тревоги, что я чуть котелок не выронил.
     За моей спиной что-то зашуршало. Я резко повернулся и сразу
же вытаращил глаза - желтые, круглые. Они всегда производят
сильное впечатление на незваных гостей. Даже если гости из
нечисти. На севере Пустынный Кода - весьма редкое явление, они
все поначалу пугаются, потому что не знают, чего от меня можно
ожидать.
     Но это была Имлах. Грязная, вся в лохмотьях, еле живая от
усталости и, по-моему, страшно смущенная.
     - Явилась, - проворчал я, тоже почему-то чувствуя
неловкость. И, встав во весь рост, крикнул, обращаясь к
ложбинке:- Исангард! Она здесь!
     Он примчался почти в тот же миг, и физиономия у него была
встревоженная. Еще меньше мне понравилось, как он схватил ее за
руки и, слегка отстранив, принялся изучать взглядом ее
многочисленные царапины.
     - Эх, ты... - сказал он и ласково усадил ее на бревно возле
нашего костра. Он вытащил из сумки какую-то ветошь и принялся
поливать ее чаем. По его мнению, ссадины лучше всего промывать
именно чаем.
     - Я ведьма, - тихонько созналась она. - Ты уж прости,
Исангард. Не хотела тебе говорить.
     - Не надо ничего говорить, - сказал он. - На самом деле
все это ерунда.
     - Если хочешь знать, Имлах, - сказал я, - у Исангарда
была одна знакомая богиня.
     Я думал, что Имлах завянет от этих моих слов, но она как
будто их не расслышала.
     - Завтра я буду в полном порядке, - сказала она. - Шипы
были здорово ядовитые, но для мха неопасные. И для нечисти тоже.
- Она слегка покраснела под разводами грязи. - А вот человеку
смерть. Я потом еле содрала с себя отравленный мох... Ладно, это
все мелочи. Главное - что мы прошли.
     - Главное даже не это, - негромко сказал Исангард,
усаживаясь на землю возле ее ног. Его темные глаза тихонько
засветились. Такими они становятся, когда он чует надвигающуюся
опасность. В отличие от нормальных людей, Исангард почему-то
радуется, встречая на своем пути различные неприятности. Он
уверяет, что это разнообразит его монотонную жизнь.
     - А что, по-твоему, главное, Исангард? - спросил я.
     Ответ превзошел все мои наихудшие предположения.
     - Главное, Кода, что мы теперь точно знаем: кому-то не
нравится, что мы идем этой дорогой. Значит, мы идем куда нужно.
     - А... ты нашел себе занятие по душе? - горько произнес я.
- Будешь спасать неизвестно кого от неизвестно чего. А я только
Пустынный Кода. Я хочу нормально дожить до старости.
     Он уже привык к тирадам подобного рода и перестал обращать
на них внимание. Я это знал и ворчал больше для порядка. Чтобы
он не очень расслаблялся.
     Имлах задумчиво терла красочный кровоподтек на ноге пониже
колена. Я догадался почему-то, что он возник на том месте, где я
потоптался, доказывая Исангарду, что с девчонкой ничего не
случится, если по ней немного походить ногами.
     Она заметила, как я смотрю на нее, и уши мои предательски
покраснели. А она засмеялась, как будто увидела нечто очень
приятное, и погладила меня по голове.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0418 сек.