Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Спартак Фатыхович Ахметов - День Венеры

Скачать Спартак Фатыхович Ахметов - День Венеры

 
        "5. ЧТО ИМ ГЕКУБА, ЧТО ОНИ ГЕКУБЕ?"
 
     Галин не  мог  сообразить,  где он  находится.  Только что вокруг цвели
яблони,  и  солнце  вставало  на  безоблачном  небе,  и  больной  человек  в
засаленном халате  плясал  у  старомодного телескопа.  Переход к  абсолютной
темноте был  слишком резок.  Что же  это такое?  Галин хотел встать,  но  не
пустили ремни.  Он  начал было  рваться,  судорожно изгибая тело и  упираясь
ногами в пол рубки. Опомнился. Какой к чертям сад? Он в "Тетре", он потерпел
аварию.  Мгновенно вспотев, Галин освободился от ремней. Заученным движением
включил аварийное освещение и  контрольный блок.  Прозвонил линии.  Все  еще
находясь на  грани двух реальностей,  врубил подачу энергии.  В  рубке стало
светло.  Рядом,  беспомощно свесив плешивую голову,  в  китайском халате и в
распахнутой белой блузе сидел Ломоносов. Круглое лицо пожелтело, крючковатый
нос заострился.  Молния!  Его убила молния, как и Георга Рихмана! Холодея от
ужаса, Галин вскочил и затряс Ломоносова за плечи:
     - Михайло Васильич! Михайло Васильич!
     Вторая  реальность  заколыхалась,  поплыла  перед  глазами.  Галина  на
мгновение замутило. И вот перед ним, повиснув на ремнях, сидит Михаил Ломов.
Галин помотал головой,  таращась на  друга.  Мысли прояснялись...  Черт,  он
забыл о Мише!  Торопливо осмотрел и ощупал товарища. Слава богу, жив... "Так
чего ж ты развалился?  - рассвирепел Галин. - Работать надо, а не отдыхать!"
Мысль об аптечке как-то не пришла в голову.  Достал банку с водой,  вскрыл и
плеснул на лысину бионетика. Ломов медленно поднял руку, вытер лицо.
     - Порядок, Гал, - прошептал он. - Кажется, уцелели.
     - Вот и ладно. Встать можешь?
     Ломов мутными глазами смотрел на товарища. Спросил:
     - А где Галилей?
     - Еле дышит,  но уже острит,  - удовлетворенно сказал Галин, освобождая
его от ремней. - В гробу твой Галилей. Пока полежи, я осмотрюсь.
     Галин включил обзорный экран. Да, "Тетре" крупно повезло. До хребта они
не дотянули,  а то кувыркались бы с горки -  костей не соберешь...  Впрочем,
радоваться рано.  Без  двух  несущих шаров "Тетре" не  взлететь,  даже  если
избавиться от лишнего веса.  Галин посмотрел на часы:  "Венера" была в  зоне
радиовидимости.  Поспешно щелкнул тумблером.  Однако  говорить не  пришлось,
передатчик не  работал.  Приема тоже  не  было...  Вот  теперь окончательный
конец.
     - Гал, - позвал Ломов, - что за черные плиты?
     Галин нехотя глянул на экран.  Надо осторожно подготовить Мишу,  как бы
не запаниковал.
     - Плиты как плиты. Базальт.
     - А почему ровные?
     - Базальт обладает способностью распадаться на  глыбы правильной формы.
Это называется отдельностью.
     - Похоже на надгробия...
     - Молод еще рассуждать!  -  рассердился Галин,  жалея,  что сам недавно
говорил о гробах. Чем бы отвлечь Мишу? - Посмотри лучше на горизонт.
     Действительно, зрелище было редкостное. Красное, как раскаленный чугун,
небо и черная,  тоже как чугун,  но уже застывший, поверхность. Четкая линия
горизонта.  И самое странное -  он был не далее ста метров. Как будто Венера
не громадный шар, а заурядный астероид. Ломов смотрел, раскрыв рот.
     - Опять галлюцинация...
     - Почему?
     - В  плотной атмосфере горизонт должен казаться приподнятым.  Рефракция
там, то, се...
     - Это верно для высоких слоев атмосферы,  - словоохотливо сказал Галин.
Слава богу, нашли тему для обсуждения. - Здесь другое дело. Базальт отражает
инфракрасные  лучи.  Приповерхностные слои  углекислого  газа  прогреваются,
плотность уменьшается. В результате рефракция приобретает обратный знак.
     - Это днем?
     - Да.   Ночью  температуры  выравниваются.   Мы   смогли  бы  наблюдать
извержение далекого вулкана, который днем закрыт горизонтом.
     - Вот так Венера!  То выпуклая,  то вогнутая. Горизонт то приближается,
то убегает...
     Галин не слушал.
     - Полюбуйся на Венеру, Миша. Живность поищи. Мне надо подумать.
     Через  полчаса  он   проиграл  на   вычислительной  машине  единственно
возможный вариант спасения. Сцепил руки на затылке, потянулся.
     - Слушай, дед, чертовски хочется есть...
     - Давно пора. С этими "осами" мы пропустили обед.
     Они достали из контейнера банки и тубы с яркими наклейками.  Здесь были
бифштексы в сливовом и брусничном соусе,  кетовая икра и мясо молодого кита,
салат из морской капусты,  ананасный компот и грейпфрутовый сок, хлеб в виде
пышных лепешек. Рубка наполнилась сложной смесью аппетитных запахов.
     - За что я люблю свою профессию,  - сказал Галин, накладывая на лепешку
толстый слой икры, - так это за возможность с чувством поесть.
     - То же самое можно проделать в любом кафе.
     - Прости, дед, ты без понятия. Важен антураж. Передай-ка салатик... Как
едят на Земле?  Под музыку,  под чириканье птичек,  под веерными пальмами. А
тут впереди хребет Гекуба,  позади Долина Кратеров,  а  за  бортом,  судя по
приборам, десять и две десятых мегапаскаля и семьсот пятьдесят три Кельвина.
Не-е-ет,  единственное, что можно с удовольствием пожевать на Земле, так это
травинку в лесочке березовом.
     - Апостол гастрономической планетологии, - презрительно сказал Ломов.
     Галин невнятно мычал, терзая зубами сочное мясо.
     - Именно тебя предостерегал поэт:
 
                Ешьте, жрите, рубайте, лопайте,
                вылизывайте десерт минут.
                Мокрый хруст. Грядут роботы
                последним пунктом меню.
 
     - Андроботы,  - поправил Галин, вылавливая кусочки ананаса. - Последним
пунктом меню будет Киан.
     Планетолог обмакнул кусочек лепешки в соус.  Неторопливо прожевал, щуря
глаза.
     - Теперь слушай, - бодро сказал он. - Взлететь мы не можем.
     - Знаю.
     - Тем лучше. Связи нет...
     - А командир?
     - Если бы это происходило в  плохом кинофильме,  нас спасли бы в  конце
сеанса.
     - Давай пойдем пешком!
     - Через Гекубу? Запаса кислорода в скафандрах на сутки.
     - Что же делать? Жевать лепешки с икрой?
     - Хм,  это не лишено смысла.  Так мы,  дед,  и сделаем, если не пройдет
другой вариант.
     - Ну?
     - Близится  вечер.   Полный  штиль  сменится  слабым  ветром,   кстати,
попутным.  Мы цепляемся за шары,  в  которые предварительно напустим немного
углекислого газа,  чтобы нас не  унесло слишком высоко.  Перепрыгиваем через
Гекубу. Добавляем в шары углекислый газ и опускаемся в объятия Киана.
     - В скафандрах передатчики целы?
     - Естественно. Всю дорогу будешь читать стихи.
     - Из них связаться нельзя?
     - Можно. Если "Венера" подлетит на пять километров.
     Ломов задумался. Галин старался смотреть уверенно.
     - Чего  закручинился?  Такой  случай не  повторится.  Мы  будем первыми
покорителями углекислого  океана.  Углекислонавты!  Нет,  слишком  длинно...
Лучше так: кислонавт Михаил Ломов! А?
     - А "осы"? - спросил бионетик.
     Галин вздохнул.
     - Ну что "осы"? Во-первых, полетим низко. Ты сам говорил, что они живут
на  десятикилометровой высоте.  Во-вторых,  вечером  "осы"  наверняка теряют
активность. Проскочим незаметно.
     Ломов молчал.
     - Ладно,  нечего сопеть.  Это единственный шанс,  и  мы его используем.
Скоро вечер!
     Несколько земных суток  они  готовились к  прыжку через  Гекубу.  Галин
рассчитал количество углекислого газа,  который следовало напустить в  шары,
проверил скафандры.  Ломов  консервировал приборы  и  оборудование,  подолгу
сидел у  экрана.  В  рабочем журнале подробно описал встречу с  "осами".  По
памяти сделал несколько карандашных набросков -  кто  его знает,  уцелела ли
пленка.  Особенно удался портрет вожака в  момент атаки.  Покончив с делами,
Ломов  попросился наружу.  Он  хотел пройти вблизи атмоскафа,  набрать пробы
грунта.  Галин воспротивился - не был уверен в целости системы декомпрессии.
Да и  внешний люк могло заклинить.  Тогда один торчал бы в  "Тетре",  словно
кукушка в дупле, а другой прыгал бы на экране, как заяц на морозе.
     За время вынужденного безделья Ломов узнал о Венере массу подробностей.
Оказывается,  на нынешней орбите планета появилась недавно -  в  эпоху осады
Трои.  По  этому поводу у  персов есть  интересная легенда.  Жила  на  земле
женщина Зухра.  Она была так прекрасна,  что даже ангелы любовались ею. Двое
из них,  Харут и  Марут,  потеряв головы от любви,  открыли тайное имя бога.
Воспользовавшись им,  Зухра вознеслась на небо и обрела бессмертие.  Планета
Венера и  есть красавица Зухра.  Интригующим голосом Галин рассказывал,  что
древние китайские, индийские и вавилонские астрономы Венеры не знали. Прочие
светила они видели, а Венеру - нет. Затем планета появилась в виде хвостатой
звезды и принялась блуждать по орбите, вытянутой аж до Юпитера. Именно в эту
пору  халдейские ученые назвали Венеру бородатой.  В  талмудическом трактате
"Шаббат"  написано,  что  с  Венеры  свисает  огонь.  Кометоподобная планета
носилась по  солнечной системе вплоть до  начала нашей эры.  Ее  прохождения
вблизи  Земли  вызывали  потопы,   землетрясения,  ураганы.  Поэтому  Венера
получила дьявольские имена.  Ацтеки  и  майя  называли ее  Кецалькоатлем или
Кукульканом -  Крылатым Змеем, римляне - Люцифером, финикийцы - Вельзевулом,
иудеи - Азазеллой.
     - Тем самым, что в "Мастере и Маргарите"?
     - Именно,  -  понизил голос Галин.  -  Демоном смерти. Всего двести лет
назад  полинезийцы  и  американские индейцы  приносили  Венере  человеческие
жертвы.
     Теперешнюю орбиту  планета  заняла  непонятно как.  Во  всяком  случае,
законами Кеплера  и  Ньютона  ее  не  объяснить.  Существует неопровергнутая
гипотеза Великовского-Всехсвятского,  по  которой быстро  вращающийся вокруг
своей оси  Юпитер в  периоды активности выбрасывает из  себя  огромные массы
материи.  Возможно,  и  Венеру породил бог-отец  Юпитер,  на  что  указывают
некоторые греческие и  римские мифы.  Красное пятно на  Юпитере -  это след,
оставшийся после отрыва дочерней планеты. Недаром Птолемей вслед за древними
астрономами утверждал, что Венера имеет одинаковую с Юпитером природу.
     - Слушай,  - загорелся Ломов, - летим на Юп. Я берусь вывести поколение
кианов, которые будут питаться аммиаком.
     - Давно пора! Но дорога на Юпитер пролегает через этот люк.
     Устроили  прощальное застолье.  Рубка  имела  нежилой  вид,  однако  на
аппетите Галина это не сказалось. Ломов ел неохотно.
     - Программа такая,  -  деловито сообщил Галин.  - На выход из "Тетры" и
найтовку к шарам дается три часа.  Думаю, хватит. Твой шар нижний, я лезу на
крышу.  Углекислый газ напущен в  соответствии с  нашими массами;  разница в
высотах не  должна превысить нескольких метров.  Таймер сработает через  три
часа.  Впрочем,  это  я  уже  говорил...  Перелетев через хребет,  нажмешь в
скафандре кнопку  -  скажу  какую.  Этим  включишь  микроразрядник,  который
пробьет дырочку.  Шар медленно наполнится газом и  плавно опустит тебя возле
Киана. Все, риска нет.
     - Если не считать "ос".
     - Этот вопрос обсужден.
     - Послушай, Гал, - сказал Ломов после продолжительного молчания. - Есть
идея.
     - Безумная?
     - Вполне. Имеется на "Тетре" ультразвуковой генератор?
     - Например,  лазер в гиперзвуковом диапазоне.  Или... Постой, постой! С
чего ты взял, что он напугает "ос"?
     - Видишь ли... только не остри... я видел сон.
     - Ах со-о-он!
     - Можешь ты пять минут жевать молча?
     Ломов  рассказал о  странном сне,  о  встрече с  Галилеем,  о  химерах,
которых  архангелы  отпугивают  визгом.   О   том,   что   сон  был  слишком
правдоподобен,  некоторые детали совпали с реальностью -  базальтовые плиты,
например,  или отрицательная рефракция.  И вообще многие тайники подсознания
не исследованы.  Тяжело,  что ли,  взять ультразвуковой генератор?  Вдруг он
поможет?  Ломов уже  успокоился,  говорил убежденно.  Тем не  менее удивился
реакции  Галина.  Планетолог  немедленно размонтировал какой-то  прибор,  из
которого вытащил два точечных источника гиперзвука.
     Они переоделись в гигроскопическое белье,  натянули комбинезоны, белые,
как медицинские халаты. На ноги надели мягкие ичиги. Головы покрыли круглыми
шапочками.
     - Прав был  командир,  когда заставил обриться,  -  сказал Ломов.  -  В
скафандрах будет жарко...
     Галин  откинул запоры  люка.  Сильно  надавил ладонью -  тяжелая крышка
отошла.  Просунул голову в переходную камеру. Там было заметно теплее, чем в
рубке.
     - Порядок. Выходи первым. И сразу полезай в скафандр.
     Ломов  ужом  скользнул в  проем  люка.  Галин  ждал  минуту,  оглядел в
последний раз  рубку  и  протиснулся сам.  Закрыл крышку,  накинул прижимные
болты,  подтянул.  "Больше  не  надо,  -  подумал он.  -  Остальное доделает
атмосфера". Посмотрел на Ломова. Тот уже опустил "блузу".
     На  жаргоне  планетологов верхняя часть  скафандра называлась "блузой",
нижняя  -  "колготками".  "Колготки" составлены из  пластолитовых цилиндров,
укрепленных в  местах сочленений ребрами жесткости.  Внизу  они  переходят в
утюгообразные ступни. По окружности верхней части "колготок" проходит паз, в
который вставляется яйцевидная "блуза".  Четыре телескопических манипулятора
на ней -  надруки и подруки - кажутся несоразмерно тонкими, как ножки паука.
Весь  скафандр  пронизывают  каналы,   по  которым  циркулирует  охлаждающая
жидкость.
     Галин  укрепил ультразвуковые генераторы на  спинах  скафандров.  Затем
влез в "колготки" и опустил "блузу".
     - Привет, старина, - сказал он.
     - Давай быстрее. Холодно!
     - Ничего, скоро согреемся.
     Они одновременно включили разрядники.  На  мгновение скафандры опоясало
голубое пламя, сваривая "блузу" и "колготки" в одно целое.
     Галин включил обзорный экран, взглянул на Ломова. Тот неуклюже топтался
на прямых ногах, втягивая и вытягивая манипуляторы.
     - Отойди в сторону, открываю люк.
     Галин и сам отодвинулся.  Правой подрукой осторожно повернул игольчатый
натекатель. Послышался тонкий свист, стрелка манометра двинулась по шкале.
     - Десять мегапаскалей,  -  сказал Галин.  - Десять и две десятых... Ну,
еще поднатужься,  - подбодрил он венерианскую атмосферу. - Десять и двадцать
семь сотых. Все!
     Стрелка манометра стояла  неколебимо.  Работая четырьмя манипуляторами,
Галин быстро открутил и откинул прижимные болты. Овальный люк открылся.
     - Давай я первый, - попросил Ломов.
     - Делай как я.
     Галин повернулся спиной к  люку,  ухватился за боковые и  нижние скобы,
подтянулся немного и повис. Манипуляторы начали медленно удлиняться, и Галин
исчез за краем люка. Перевел надруки на нижние скобы, втянул подруки. Теперь
он  висел только на  верхних манипуляторах.  Еще немного,  и  ноги коснулись
тверди  Венеры.  Мгновенный восторг  захлестнул Галина.  Сердце  шибануло  о
ребра;  по телу,  как от брошенного в  воду камня,  покатились круги.  Спину
взяло ознобом.  Такое состояние было извинительно для новичка, но ведь Галин
высаживался и на Марсе, и на Меркурии, не говоря уже о спутниках Юпитера. Да
и по Венере он хаживал.  "Ну-ну,  старина, - успокаивал он себя. - Романтика
кончилась в прошлом веке".
     - Заснул, что ли?
     Галин  втянул  манипуляторы,   повернулся  и  сделал  несколько  шагов,
преодолевая упругое сопротивление атмосферы.  Было  такое ощущение,  что  он
идет против сильного ветра.
     - Давай! - скомандовал он Ломову, скафандр которого сиял в проеме люка,
словно жемчужина на черном бархате.
     Ломов  повторил манипуляции Галина и  через  несколько минут  стоял  на
грунте,  цепляясь надруками за скобы.  Стоял долго, переминаясь на членистых
ногах. Видно, и на него накатило.
     - Ну как? - насмешливо спросил Галин.
     - Будто окунули в ледяную воду и кипяток одновременно!
     - Ничего, привыкнешь.
     Они  оглядели несущие шары.  На  двух  зияли рваные дыры  -  полметра в
диаметре. Края пластолита загнуты внутрь.
     - Вожака, вероятно, расплющило в блин, - пожалел Ломов.
     Увязая в  мелкой щебенке и немного наклонившись вперед,  они заковыляли
вокруг  "Тетры".  Помогли  друг  другу  перебраться через  плиту  с  острыми
ребрами,  на которую опирался уцелевший шар. Это создало неудобство, так как
за  кронштейн пришлось ухватиться только верхними манипуляторами,  нижние не
доставали.
     - Ничего,  -  успокоил Галин.  - Стартовый рывок выдержишь. Поскучай, у
нас еще полчаса.
     Он  вернулся  к  люку  и,  используя его  как  промежуточную ступеньку,
взобрался на  верхушку  "Тетры".  Намертво вцепился всеми  манипуляторами за
основание кронштейна.
     - Гал, ты где?
     - На месте я, на месте, - спохватился Галин. - Не жарко?
     - Чуть больше трехсот Кельвинов.
     - В полете будет прохладнее.
     К вечеру поверхность Венеры остыла, линия горизонта отодвинулась метров
на  триста.  Стало  намного  темнее.  Базальтовые  плиты  различались только
вблизи,  дальше они сливались в сплошную угольно-черную массу. Небо казалось
низким и темно-коричневым. В атмосфере никакого движения.
     - Гал, - опять позвал Ломов.
     - Ну?
     - Справа  между  плитами что-то  струится.  Как  будто  язычки пламени.
Может, посмотреть?..
     - Я тебе посмотрю! - рассердился Галин, но тут же сменил тон. - Микель,
прошу тебя, никаких эксцессов. Вспомни Блейка.
     - Понял.
     - То-то  же...  -  Галин  посмотрел на  часы.  -  Так,  теперь блокируй
манипуляторы. Сделал?
     - Да.
     - До старта одна минута...  Ухватись руками за пояс комбинезона,  а  то
разобьешь что-нибудь.
     - Уже.
     - Тридцать секунд...  Десять...  Сожми зубы,  напряги мышцы...  Пять...
три... Внима-а-ание... Ноль!
     Глухо  громыхнул отстрел.  Галина мотнуло лицом на  обзорный экран.  На
секунду он потерял сознание,  но тут же вскочил на ноги.  Как его угораздило
сорваться?  С  такой  удобной  развилки -  лицом  в  жесткую  траву.  Теперь
оправдывайся...  Галин смущенно поднял глаза. Ломоносов уже стоял перед ним,
широко  расставив  ноги  и  засунув  кулаки  в  карманы  китайского  халата.
Насмешливо прищурился:
     - За яблочками рановато вроде, господин разбойник?
     - Михайло Васильевич!  - Галин истово прижал руки к груди. - Не со злым
умыслом пришел к вам.  Хотел посмотреть, как вы наблюдаете явление Венеры на
Солнце.
     - А ты почем знаешь? - Ломоносов нахмурился. - Кто таков?
     - Меня зовут Галим Галин. Я планетолог, исследователь планет, значит.
     - Образ у тебя скуластый... Татарин, что ли?
     - Татарин и есть.
     Неожиданно для самого себя Галин перекрестился.
     Ломоносов покривил губы в усмешке.
     - И как же ты планеты исследуешь?
     - Ну... летаю на них. Камни собираю, изучаю.
     - На чем летаешь? На палочке верхом?
     - Корабли построили,  Михаил Васильевич.  Планетолеты называются. Мы же
ваши потомки, после вас двести пятьдесят лет минуло.
     - Это как же?
     - Представьте,  что  время -  это бесконечная дорога,  по  которой идут
люди.  Кто-то  впереди,  кто-то сзади.  Другими словами,  кто-то сегодня,  а
кто-то вчера. Я пришел к вам из завтра.
     Ломоносов  впился  в  Галина  взглядом  голубых  глаз.   Долго  молчал,
мучительно морща переносицу. Спросил шепотом:
     - Из завтра?.. Тогда скажи: сколь много мне жить осталось?
     - Что вы,  Михаил Васильевич!  Вы  бессмертны!  Наши дети изучают закон
Ломоносова, смотрят в ночезрительную трубу и телескоп вашей системы. Горы на
Венере по вашим словам названы...
     Глаза больного профессора потеплели.
     - Стало  быть,  помнят  потомки?..  Ну  спасибо  тебе,  господин Галин,
утешил. А то бьюсь, бьюсь, как белуга о сеть. Помощников знатных не хватает,
кругом немчура... Вот скажи...
     - Гал! - донеслось из-за высокого забора. - Гал! Что с тобой?
     - Тебя, что ль, кличут?
     - Это Ломов, мой спутник. Наверное, что-то случилось.
     - Пойди, больно голос жалобный.
     Галин торопливо побежал к забору. Остановился.
     - Михайло Васильич, вы и вправду "Илиаду" читали?
     - Читал.  -  Ломоносов улыбнулся.  -  Гомера  и  Марциала весьма высоко
ставлю. Еще приходи, веселый господин Галин!
     - Приду!
     - Гал!  -  кричал Ломов. - Гал, тревога! Вокруг тебя "осы". Гал, почему
молчишь?
     - Сейчас,  сейчас.  -  Галин перемахнул через забор,  огляделся. У него
саднило щеку, из носа текла кровь. Обзорный экран был пуст, Ломова не видно.
- Миша, ты где?
     - Гал! - отчаянно закричал Ломов. - Включай ультразвук!
     Галин,  не  думая,  ударил  ладонью по  выступающей красной кнопке.  От
торжествующего вопля Ломова едва не заложило уши.
     - Ага-а-а!   Как  рукой  смело!..  Разлетелись,  голубчики!..  Крой  их
дальше!.. Не нра-а-авится?
     Гал  поморщился.  Ему  никак  не  удавалось вставить хоть  одно  слово.
Похоже, Ломов был на грани истерики.
     - Тихо!   -   гаркнул  Галин  прямо  в  микрофон.   Ломов,   оглушенный
акустическим ударом,  смолк.  Галин ласково продолжал:  -  Миша,  успокойся,
Миша, возьми себя в руки, Миша...
     - Что ж ты молчал?  -  Ломов едва не всхлипывал.  -  Зову,  зову,  а ты
молчишь...
     - Ударился головой, слегка оглушило.
     - Слегка?! Ты не откликался почти полчаса...
     - Ну, успокойся и расскажи.
     - От перегрузки у меня удлинились надруки.  -  Ломов со всхлипом втянул
воздух.  -  Ты был выше,  потом мы поменялись местами...  Тебя закрывал шар.
Откуда ни возьмись "осы".  Кружат надо мной. Ударил ультразвуком. Их отнесло
в  твою сторону.  Вижу:  облетели шар,  сели.  Кричу не переставая.  Они уже
образовали кружок...  Наконец ты  отозвался...  -  Ломов  захлебнулся мелким
смехом.  -  Понимаешь...  Хи-хи-хи...  Их  как  метлой смело!..  Даже  чешуя
встопорщилась... Аха-ха-ха... Я видел их удивленные рожи!.. Охо-хо-хо...
     Ломов  булькал  и  клокотал,  как  кипящий  чайник.  Галин  молчал.  Он
чувствовал,  что  лицо  расплылось в  идиотской ухмылке.  Тело  словно ватой
набито.
     - Послушай,   -  сказал  вдруг  Ломов  нормальным  голосом.  -  А  ведь
ультразвук действует на "ос". Я был прав.
     - Ты молодец.
     - Это Галилей молодец.  И  ты  тоже.  Не  пойму,  ты такой реалист -  и
поверил в  сон.  Не  ожидал...  Скажи честно:  почему ты взял ультразвуковые
генераторы?
     - Ну...  - Галин замялся. - Во-первых, чтобы ободрить тебя, я взял бы и
черта на поводке...
     - А во-вторых?
     - Я сам видел сон, - сказал Галин.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0967 сек.