Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Игорь Гергенредер - Селение любви

Скачать Игорь Гергенредер - Селение любви

    
     Ну, а если  взглянуть на шероховато-тощее селение с  высоты? Вы увидите
вокруг него  поросшую ковылем и черной полынью  равнину без единого деревца.
Километрах в двух к югу сверкает на жгучем солнце вода. Вы примете водоем за
речку, но  это не речка, а, как говорят  местные, - "протока". К юго-востоку
она  мельчает и, разливаясь  вширь, превращается  в  грязное  болото.  Но  к
северо-западу  тянутся на некоторое  расстояние удобные для купанья песчаные
берега, далее по сторонам протоки раскидываются сплошные камыши.
     Вернемся, однако, в комнату,  где некое уголовное дельце  подогревается
водочными парами.  Тот,  кого  называли Зямой, проглотил  ложку черной икры,
снял очки и, протирая их, спросил хозяина:
     - Когда понесете?
     Хозяин посмотрел на пожилого еврея.
     - Сегодня  и  понесем! -  бросил Илья Абрамович  и вдруг  чутко  дернул
головой к окну.
     Хозяйка отодвинула занавеску, выглянула  наружу: - Кышь! - и обернулась
в комнату: - Курица у нас под стенкой рылась.
     Илья Абрамович успокоенно кивнул:
     - То-то мне слышится...
 
 
 
2.
 
 
     Мне слышится: "Валтасар! Валтасар!"
     Я  весь   -   предчувствие  какого-то  светлого  торжества;  взрываемый
волнением, стою перед вкрадчиво колыхающимся занавесом: сейчас я сорву его -
и в  счастье закричу  на весь мир! Тянусь, тянусь  медленно, чтобы  продлить
предвкушение... но пора рвануть - а руки мои падают; подымаю руки -  и вновь
они повисли бессильно. "Витал сан... Виталь Алексан..."  Я еще не проснулся,
но отодвигаю висящую перед лицом цветастую материю и вижу новую мою комнату,
в дверь заглядывает мужчина,  его нос загибается кверху,  как носок туфли из
восточных сказок.
     - Виталий Александрович где?
     Молчу, не опомнившись от  счастливого сна.  Мужчина  приблизился к моей
кровати, отделенной ширмой от остального пространства комнаты.
     - Ты кто?
     Он повторяет вопрос. Странная белесая блуза, прошитая красными нитками:
кажется - блуза  искрится.  Вспомнилось  где-то услышанное:  "На  нем  сияли
ризы..." - и я решил, что человек - в ризе.
     -  А?  Кто  ты?  -   он  изучающе   смотрит  на  прислоненный  к  стулу
ортопедический  аппарат  из  кожи и металлических планок, который я  ношу на
ноге.
     - Из имени Николая Островского, - ответил, наконец, я.
     - Кхы! Ты знаешь, кто такой Николай Островский?
     - Знаю.
     - Как же ты можешь быть из его имени?
     - Я из учреждения... - говорю насупившись.
     - А-а-а... - мужчина  пытается  разглядеть  меня под простыней.  - И  я
тоже... в детстве... из учреждения... - он сложил на груди руки, лицо у него
сделалось загадочное. - У меня сверхъестественная биография!..
     - Паша! - крикнул за дверью старый женский голос.
     Мой гость отчаянно  сгримасничал. В дверь  просунулась женская голова с
такими  косматыми, торчащими книзу бровями, что женщина щурилась,  чтобы они
не лезли в глаза.
     - Ты здесь! Паша, когда ты прекратишь фокусы?!
     - Фокусы?
     - Ты знаешь! - входя в комнату, так гневно это сказала,  что  я ждал  -
она в  него плюнет. Она вдруг  повернулась  ко мне, добро-добро  улыбнулась.
Потом  опять  воззрилась на человека в ризе, и  я снова подумал - вот сейчас
расцарапает ему лицо.
     - Ты чего сказал Марфе Дмитриевне?
     - Идите вы  в это дело вместе с Марфой Дмитриевной!  - закричал мужчина
попятившись.
     - Ах ты!.. ах-х... - женщина чуть не схватила мой аппарат.
     - Агриппина! -  мужчина  воскликнул торжественно,  указывая  на аппарат
пальцем. - Ты сломаешь ребенку вещь, Агриппина!..
     Она с опаской потрогала аппарат:
     - Тяжесть какая! С ума сошли - надевать на детей...
     Мужчина повеселел:
     - Рацуха! Зато премию огребли!  Вот и  Федору  поставили  искусственное
горло, а у него почки заболели.
     - От водки, - сказала женщина.
     - От горла!
     Он хотел добавить, но я перебил, обидевшись за мой аппарат:
     - Мне дядя Валя делал! Он самый лучший мастер, у него на выставке...
     - Валя, Валя, Валя...  -  гость важно смотрел на  металлические планки,
винты  и  вдруг,  в  суровом  неудовольствии,  спросил:  -  С  шестимесячной
завивкой?
     Я прошептал озадаченно:
     - Нет...
     - Ну, так и есть, я ее знаю!
     - Паша! - яростно  сказала  женщина. -  Уходи отсюда,  Паша,  не доводи
меня, а то будешь бедный!
     - Ну, знаешь ли! - мужчина замигал, посапывая, и, возмущенный, вышел.
     - Олежечка, - сказала мне женщина, хотя зовут меня совсем не Олежечкой,
- ты сейчас оденешься, моя хорошая, а я принесу тебе закусочку.
     Она ушла, а я впился зубами в подушку от жалости, что не досмотрел сон;
у меня потекли слезы - так невыносимо жаль было неразъяснившегося счастья!
 
 
     * * *
 
 
     Этот  сон повторится  через  шесть  лет,  когда мне будет четырнадцать.
Повторится несколько ночей подряд перед тем, что так пронзительно врежется в
мою жизнь.
 
 
 
3.
 
 
     Я вложил  мою высохшую левую  ногу  в  аппарат,  зашнуровал его,  надел
сатиновые шаровары взамен больничных штанов: сегодня, вернее, вчера вечером,
когда меня привезли в эту  комнату,  началась моя новая жизнь. Меня усыновил
замдиректора нашего лечебно-учебного учреждения  для физически неполноценных
сирот Виталий Александрович Пенцов.
     Мне уже исполнилось восемь, я и мой новый отец знали - я не смогу звать
его  папой. Называть Виталием  Александровичем было тоже неудобно. И сегодня
утром я решил его звать приснившимся необыкновенным именем Валтасар.
     Умный,  занятый  делом  каждую минуту, он,  даже когда ел, клал на стол
несколько  книг, из которых торчали разноцветные  закладочки, и его  рука то
макала яйцо  в  соль, то  открывала книгу  на закладочке;  голубые подвижные
глаза попеременно взглядывали в книгу, в тарелку и опять в книгу...
     Он   все   время  учился;   незадолго  до   моего  усыновления  окончил
аспирантуру.
     Итак я стал, вместо моей, носить его фамилию - Пенцов. Но эстонское мое
имя осталось - Арно. В школу я буду ходить обычную, со здоровыми детьми.
 
 
     * * *
 
 
     Поселок,  чьим жителем я сделался, был почти в  часе езды от старинного
города, что  расположился в  низовьях  реки, впадающей в Каспий.  Валтасар и
Марфа, хирург городской  клиники, добирались  до мест работы в  тряском,  до
отказа набитом автобусе. Они боролись за пространство для умеренных движений
в жуткой связанности жизни, и их отмечал дар - слышать звон родника...
     Впоследствии,  с  ощущением всей  полноты сознания, я  представлял  две
человеческие  точки  с  огромным,  уместившимся  в  них миром.  Воспоминания
неизменно доносят до моей  нынешней  секунды  пронзительное  нежелание  быть
просто  материей  и   не  менее  терзающий  страх  растительного  быта,  что
перегорали в  почти  исступленную  неутомимость,  с  какой Валтасар  поливал
насаженные перед окном  кусты кизила.  За  ними  тесно торчали серые прутья,
перепутанные  повителью.  Вправо   и  влево  раскинулся   двор,  окаймленный
непролазными  зарослями  донника, тархуна,  конопли.  По нему  бродят  куры,
изредка пробежит крыса.
     В нашем  густонаселенном  бараке первыми  познакомились  со  мной Павел
Ефимович, продававший в  киоске газеты, и его жена Агриппина Веденеевна. Она
принесла мне пирожок с повидлом. Я уже собирался откусить кусочек, как вошел
Валтасар.
     - Так. Начинаем день с удовольствий?
     - Доброе утро, - сказал я тоскливо и положил пирожок.
     -  Доброе, доброе... - произнес Валтасар с  терпеливым  неодобрением, в
котором  понималось: "Ну  вот, плюем  на гимнастику, вместо горячего хватаем
сладкое..."
     Он  был  не  один -  за  ним  вошла,  по обыкновению озабоченно, слегка
наклоняясь  вперед, Марфа.  Она  всегда морщится,  слыша  свое имя, и хочет,
чтобы  ее, на худой конец,  звали  Марой. Я  побаиваюсь обращаться к ней без
отчества - ведь она хирург, она  делает  операции, а  что  для таких, как я,
может быть страшнее?.. После операции  тебя рвет, два-три месяца надо лежать
в гипсе.  Марфа работала не в нашем учреждении,  но  часто  у нас бывала, мы
знали - на самые тяжелые операции отвозят к ней в клинику.
     Она  подошла   к   моей   койке,   ткнула   кулаком  в   матрац,  стала
многозначительно глядеть на мужа.
     - Ну и?..  - спросил он безразлично,  но под безразличием чувствовалась
робость.
     - Мягко! - заявила она тоном вынужденной сдержанности, до скрипа вжимая
матрац в койку. - Больной всю ночь проспал на мягком!
     В  учреждении неукоснительно, словно в странной страсти  вылечить нас и
именно  этим,  подкладывали  нам  под  матрацы  фанерные  щиты.  И  врачи, и
медсестры,  и  няньки  с ревностной  важностью  относились  к  исключительно
любимой мере.
     Валтасар нагнул голову, потер рукой шею.
     - А ты куда смотрела? Ты же была вчера тут!
     - Вчера - это в одиннадцать ночи! Почему, после невозможного дня, я еще
и...
     - Потому что давать советы  все мастера, а  быть ответственным... -  он
упер испепеляющий  взгляд в спину Агриппине Веденеевне, которая, до того как
проворно пуститься из комнаты, стояла в молчаливой скорби.
     -  Почему это  я ответственна  за  постель? - спросила  Марфа  едко,  с
вызовом отставив ногу.
     - Потому что... потому что это твоя сфера...
     - Да? А я считала, что моя сфера - операционная.
     - И операционная, и постель, и... морг.
     -  Морг?.. - внезапно  губы у  нее  искривились,  задрожали, она,  ярко
побледнев, отвернулась к окну.
     Валтасар  поглядел на меня с  насильственной самоуверенностью, хмыкнул,
развел  руками,  что  надо  было  понимать:  "Вот  так  мы сами вызываем  на
резкость, а потом обижаемся и плачем". Он подошел к жене, нежно ей  зашептал
- я разобрал: "Малыш..." Между тем она на каблуках заметно выше его.
     -  Хамство  -  намеки с  моргом! -  запальчиво  отмахнулась  она, потом
повторила  сказанное,  но  уже  другим  тоном,  означавшим:  "Хорошо, что ты
извиняешься, но, как хочешь, а такие шутки непростительны".
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0963 сек.