Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сергей Подгорный - Вторая возможность

Скачать Сергей Подгорный - Вторая возможность


   8

   - Мать услышала о Ване в начале февраля 1944 года, когда работала уже в
эвакогоспитале, занимавшем корпуса  пятигорского  санатория  N_3  "Машук".
Начальником  эвакогоспиталя  был  полковник  медицинской  службы  Костиков
Василий Иосифович, а начальником отделения, в  котором  работала  мать  (в
него входили 17 и 18 корпуса) - Александр Яковлевич Мирошниченко.  Он  был
настолько  добрым  человеком,  что   за   глаза   его   называли   "доктор
Притрухевич". До восемнадцатого корпуса Ваня уже лежал в каком-то, но и  в
восемнадцатом его перевели из общей палаты в изолятор.
   За неделю до того, как стать у него  сиделкой,  мать  начала  все  чаще
слышать: "В восемнадцатый корпус положили контуженого, и никто не может  с
ним сидеть: все боятся".
   А потом ее вызвал полковник Костиков - в кабинете его был  Мирошниченко
- и, словно за что-то извиняясь, _попросил_:
   - Валя, ты, наверно, слышала о контуженом. Так вот, пойди,  пожалуйста,
с ним поговори, может, тебя _примет_. Он ведь парализован, ему  необходима
сиделка.
   Мать пошла. В  изолятор  была  превращена  веранда.  Старшая  медсестра
отделения, Екатерина Петровна, боязливо показала на ее застекленную дверь:
   - Идите, Валя, я здесь вас подожду, - и осталась в коридоре.
   Мать спокойно вошла, хотя  в  душе  и  волновалась,  зная  ходившие  по
госпиталю слухи, приветливо сказала:
   - Здравствуй, Ванечка. Ну, как ты себя чувствуешь? Как твое здоровье?
   - Х... х... о... рошо... - Он сильно заикался.
   - Ваня, я медсестра.  Меня  к  тебе  прислали.  Буду  за  тобой  теперь
ухаживать. Что тебе нужно?
   - Ничего... _Хоть одного человека нашли_... Садись...
   Мать присела. Они поговорили. С этого дня, почти два месяца, она каждое
утро приходила в изолятор на веранде. Перестилала Ване  постель,  умывала,
кормила из ложечки... поднимала и затаскивала на кровать после  того,  как
_летал_, успокаивала его после визитеров.
   Он не выносил в палате и даже  рядом  с  палатой  ничьего  присутствия,
кроме ее. Странно, но  он  одинаково  не  выносил  высокомерную  Екатерину
Петровну и добрейшего Мирошниченко.  Чтобы  вызвать  мать  из  палаты,  ей
издалека делали знаки. Ваня лежал так, что не мог никого увидеть ни  через
стекло  двери,  ни  в  окно,  но  всегда  _чувствовал_,  если  кто-то  был
поблизости. Он говорил матери, когда она, увлекшись книгой, не видела:
   - Валя... пришли... Тебя зовут... - и начинал грязно ругаться.
   Мать смотрела в застекленную дверь, в окно  и  в  самом  деле  замечала
кого-нибудь из медсестер или санитарок, делавших ей издалека знаки.
   Когда же кто-то входил, он сразу резко  возбуждался,  начинал  ругаться
яростно, а потом - летел...
   Ей запомнился такой случай. Вошли - входили  со  скрываемым  страхом  -
Костиков,  Мирошниченко,  Екатерина  Петровна,  а  с   ними,   как   потом
выяснилось, - гипнотизер (видно, испробовав все медикаменты, которые могли
достать, решили обратиться к такому средству).  Гипнотизер  остановился  у
двери и сразу начал делать руками какие-то пассы, но только лишь Ваня, как
всегда сильно возбудившийся, посмотрел на него пристально  -  побледнел  и
выскочил в коридор. В ту же секунду, под  исступленные  ругательства,  его
примеру последовали остальные, а Ваня потом, как всегда... полетел...
   Мать говорила, что было ему года двадцать два - двадцать три, был он по
виду скорее сельским, чем городским,  образован  был  мало.  Черноволосый,
глаза черные, жгучие, смотрел пристально, напряженно.  Все  его  панически
боялись, странно боялись, безусловно выполняя его  требования  и  прихоти.
Он, например, а время было голодное, требовал на обед то-то и то-то, и  ни
разу не было, чтобы его требования не исполнили.
   Мать его не боялась совершенно,  она  говорила,  что  ей  это  даже  не
приходило в голову; ее он слушался во всем.
   Летал Ваня только тогда, когда бывал  сильно  возбужден.  Полет  всегда
являлся завершением стремительно нарастающего возбуждения.  Тело  его,  по
словам матери, все сильнее напрягалось -  он  постоянно  лежал  на  спине,
судорожно  напряженные  руки  расходились  в  стороны,  тогда  туловище  -
судорожно же, с большим напряжением - начинало волнообразно  изгибаться...
замирало, выпрямленное,  в  сильном  напряжении...  он  плавно  поднимался
сантиметров на десять - двадцать над кроватью и боком, в одном направлении
и на одной высоте медленно летел к двери; немного  не  долетая  до  нее  -
резко падал на пол. Сколько мать его полетов ни видела - они  были  только
такими.
   Когда он летел - глаза его были открыты, но был ли он в  те  моменты  в
сознании, мать не знала. После полетов Ваня  выглядел  обессиленным,  хотя
пролетал немногим больше трех метров. Мать затаскивала его  на  кровать  и
успокаивала.
   В конце марта  1944  года  Ваню  из  эвакогоспиталя  забрали.  Прилетел
самолет, и его увезли в Москву.
   Второй и последний раз она встретилась с Ваней весной 1947 года. Вместо
эвакогоспиталя вновь был создан санаторий N_3 "Машук", и  мать  продолжала
работать уже в санатории. Ваня приехал туда долечиваться и отдыхать. И он,
и мать обрадовались встрече. Вид у Вани был вполне здоровый, он уже ходил,
хоть и  с  палочкой,  немного  пополнел,  от  былой  раздражительности  не
осталось следа. Мог ли он, выздоровев, по-прежнему летать и сохранились ли
другие его способности, она не знает: об этом она его не спрашивала...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1047 сек.