Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Религия

Эразм Роттердамский - Диатриба, или рассуждение о свободе воли

Скачать Эразм Роттердамский - Диатриба, или рассуждение о свободе воли


     Поэтому Павел, мудрый распорядитель  слова  Божьего,  часто  действовал
любовью, предпочитал следовать тому, что полезно ближнему, а  не  тому,  что
само по себе дозволено. И он знал  мудрость,  о  которой  он  говорил  среди
совершенных, а слабым людям говорил,  что  не  знает  ничего,  кроме  Иисуса
Христа, и притом распятого.
     У Священного писания свой язык,  приспособленный  к  нашему  пониманию.
Ведь  Бог  там  гневается,  печалится,  негодует,  неистовствует,  угрожает,
ненавидит, снова жалеет, кается, меняет  суждения;  и  нельзя  сказать,  что
такого  рода  изменения  свойственны  Богу  по   природе,   но   эти   слова
соответствуют  нашей  немощи  и  тупости.  Такая  же  мудрость,   я   думаю,
приличествует и тем, которые взяли на себя  распространение  слова  Божьего.
Следовательно, кое-что здесь вредно, так как не подходит -  наподобие  того,
как не годится давать вино горячечному больному. Поэтому такие вопросы можно
обсуждать в бедах с просвещенными людьми, а также  в  теологических  школах,
хотя и не думаю, что от этого  будет  польза,  если  и  здесь  не  соблюдать
благоразумия. Разыгрывать же такого рода вещи в театре при большом  стечении
народа, мне кажется, не только бесполезно, но и пагубно. Поэтому я бы  хотел
убедить не терять время и разум в лабиринтах рассуждений о том,  опровергать
ли учение Лютера или же утверждать его. Меня могли бы заслуженно упрекнуть в
том, что это предисловие слишком  длинно,  если  бы  оно  не  касалось  дела
больше, чем само рассуждение.
     Так как Лютер не признает авторитета никаких, даже признанных, авторов,
но слушает только канонические Писания,  то  я  весьма  охотно  воспользуюсь
этим, дабы сократить свой труд. Ведь среди  греческих  и  латинских  авторов
есть много таких, которые и специально и вскользь говорят о свободной  воле,
и потребовалось немало труда, чтобы выбрать у каждого из них, что именно тот
или другой говорил в пользу свободной воли или же против нее. Объясняя смысл
отдельных высказываний, разбивая или утверждая их доводы, надо взять на себя
большую и трудную работу, которую  Лютер  и  его  друзья  проделали  впустую
главным образом потому, что их доводы не только отличаются друг от друга, но
иногда даже недостаточно совпадают сами с собой.
     Однако  я  -  если  покажется,  что  мы  своими   доказательствами   из
божественных писаний и доводами разума равны Лютера,  -  хотел  бы  все-таки
убедить читателя представить себе многочисленный ряд просвещеннейших  мужей,
с  которыми  все  соглашались  в  течение  нескольких  столетий  вплоть   до
сегодняшнего дня: многие из них отличались не  только  удивительным  знанием
священных книг, но и  благочестивой  жизнью.  Некоторые  из  них  за  учение
Христа, которое они защищали в своих  сочинениях,  заплатили  кровью.  Среди
греков это Ориген, Василий, Златоуст,  Кирилл,  Иоанн  Дамаскин,  Феофилакт.
Среди латинян - Тертуллиан, Киприан, Арнобий,  Илларий,  Амвросий,  Иероним,
Августин. Я бы мог назвать также Фому, Скота, Дуранда,  Капреола,  Габриеля,
Эгидия, Григория, Александра. Я  полагаю,  что  решительно  никто  не  смеет
пренебрегать силой  и  тонкостью  их  доказательств.  Я  не  говорю  уже  об
авторитете стольких академий, соборов и высших  понтификов!  С  апостольских
времен вплоть до сегодняшнего дня, за исключением мани и Иоанна Умклифа, нет
ни одного автора, который устранял бы силу  свободной  воли  полностью.  Ибо
Лоренцо Валла, который, как мне  кажется,  говорил  почти  то  же  самое,  у
теологов не имеет большого веса. Несмотря на то что все уже давно единодушно
отвергли и освистали  учение  Мани,  я  не  знаю,  бесполезнее  ли  оно  для
благочестия, если сравнивать его с  учением  Уиклифа.  Ведь  он  приписывает
добрые и злые дела человека двум его природам. Так  что  добрыми  делами  мы
обязаны Богу от сотворения, и  в  борьбе  против  сил  тьмы  Мани  оставляет
возможность умолять Создателя о помощи, чтобы  мы  меньше  грешили  и  легче
свершали добро. А что оставляет  нашим  мольбам  или  же  нашему  стремлению
Уиклиф, сводя все к чистой необходимости?
     Итак, вернусь к тому,  с  чего  я  начал.  Если  читатель  увидит,  что
оснастка моего  сочинения  равна  той,  которая  имеется  у  противоположной
стороны, тогда он  сам  взвесит  и  рассудит,  что  имеет  больше  значения:
суждения  всех  просвещенных  людей,  всех  ортодоксов,  святых,  мучеников,
древних и новых теологов, всех  университетов,  соборов,  епископов,  высших
понтификов или же частное мнение того или иного человека.
     Не следует думать, что я -  как  это  бывает  на  собраниях  -  измеряю
ценность суждения по числу голосующих или же по достоинству высказывающихся.
Я знаю, в жизни нередко случается, что большая  часть  побеждает  лучшую.  Я
знаю, что не всегда лучшим является то, что одобряет  большинство.  Я  знаю,
что при исследовании истины никогда не  лишне  добавить  свое  прилежание  к
тому, что было сделано прежде. Я также признаю, что  только  лишь  авторитет
божественного Писания превосходит все мнения всех людей.
     Но у нас здесь спор не о писании. Обе стороны любят и чтут то же  самое
писание; борьба идет за смысл Писания. Если  при  толковании  его  придавать
какое-то значение уму и просвещенности. То существует ли что-нибудь острее и
проницательнее. Чем ум греков? Кто более всего искушен в Священных писаниях?
И латинянам нельзя отказать ни в уме, ни в  опытности  толкования  священных
книг; если они по природной одаренности и уступали грекам, то при помощи  их
сочинений они смогли сравняться с греками  в  рвении.  Однако,  если  больше
принимать во внимание свидетельства жизни, чем ученость. То ты видишь, какие
люди на той стороне, которая признает свободную волю! Как говорят законники,
пусть провалится ненавистное сравнение! Потому что не хотел бы я  сравнивать
некоторых глашатаев нового Евангелия с теми древними.
     Здесь я слышу: зачем нужен толкователь, если писание  совершенно  ясно?
Если оно так ясно, то почему здесь пребывают в слепоте выдающиеся мужи  всех
веков, и как раз, как те думают. В весьма важном вопросе? Если бы в  Писании
не было никакого тумана, то зачем нужно было пророчествовать в  апостольские
времена? Это был дар Духа. Но я не знаю, исчезла ли  эта  благодать  подобно
тому как исчезли исцеления и  дарования  языков.  Если  же  не  исчезла,  то
следует спросить, на кого она переложена? Если  на  кого-угодно,  то  всякое
толкование  будет  недостоверно.  Если  ни  на  кого,  тогда  тоже  ни  одно
толкование недостоверно, хотя и сегодня еще ученых мучает очень много темных
мест. Если же на тех, кто унаследовал место  апостолов,  то  скажут,  что  в
течение многих веков  многие  люди  наследовали  место  апостолов,  не  имея
апостольского духа. Однако если в остальном они и были равны,  то  вероятнее
предположить, что Бог излил дух на тех, кому  он  даровал  должность,  вроде
того, как мы считаем более правдоподобным, что благодать дается крещеному, а
не некрещеному.
     Но представим себе, как действительно должно быть: может случиться, что
любому простому и невежественному человеку Дух  открывает  то,  чего  Он  не
открыл многим просвещенным людям. Потому что Христос благодарит Отца за  то,
что скрытое от мудрецов и умников, т.е. от книжников, фарисеев и  философов.
Он открыл-------, т.е. простым и в мирском смысле глупым. Может быть, такими
глупцами  были  Доминик  или  Франциск,  если  им   можно   было   следовать
собственному духу. Но если Павел в свое  время,  когда  этот  дар  духа  был
крепок, приказывал проверять духов, от Бога ли они, то что надлежит делать в
наш плотский век? Как мы будем исследовать дух? По учености? И на той  и  на
другой стороне есть раввины. По жизни? И там и  там  -  грешники.  На  одной
стороне целый сонм святых, которые утверждают свободную  волю.  Но  говорят.
Что они всего лишь люди. Но я и сравниваю людей  с  людьми,  а  не  людей  с
Богом. Слышу: "Какое значение  имеет  большое  число  для  понимания  Духа?"
Отвечаю: "Какое значение имеет малое  число?"  Слышу:  "Какое  значение  для
понимания Священного писания имеет митра?" Отвечаю: "А какое значение  имеет
плащ или капюшон?" Слышу: "Зачем  для  понимания  Священного  писания  нужна
философия?" Отвечаю: "А зачем нужно невежество?" Слышу: "Какое значение  для
понимания писания имеет объединенный синод,  на  котором,  может  быть,  нет
никого, в ком есть дух?" Отвечаю: "Какое  значение  имеют  частные  собрания
немногих людей, среди которых, вернее всего, нет никого, в ком есть дух?"
     Павел восклицает: "Вы  ищете  доказательств  того,  что  во  мне  живет
Христос?" И апостолам не верили, если они не подтверждали  учение  чудесами.
Ныне же любой требует, чтобы ему верили, так  как  он  уверяет,  что  в  нем
евангельский дух.  Апостолы  хотя  бы  стряхивали  змей,  исцеляли  больных,
воскрешали мертвых, возложением рук возвращали дар речи - именно тогда им  и
верили; а когда они учили парадоксам, им верили с  трудом.  Ныне  же,  когда
некоторые  говорят  то,  что  в  соответствии  со  здравым   смыслом   почти
что-------, никто от них не требовал, чтобы кто-нибудь из них сумел исцелить
хотя бы хромого коня. О, если бы по крайней  мере  хоть  кто-нибудь  из  них
подтвердил  свое  учение  если  не  чудом,  то  чистотой  или  же  простотой
апостольских нравов, которые нам, тупицам, заменили бы чудеса!
     Я не хотел бы говорить этого против Лютера, которого в  лицо  не  знаю,
но, читая его сочинения, я испытываю  тревогу  по  разным  поводам.  Гораздо
больше я говорю это против других людей, которых знаю ближе и которые.  Если
возникает какой-нибудь спор о смысле писания, когда мы  приводим  толкования
древних ортодоксов, тотчас же кричат: "Это были всего  лишь  люди!"Когда  их
спросишь, по какому признаку можно узнать, какое толкование Писания истинно,
потому что ведь на обеих сторонах - людиони отвечают: по признаку духа. Если
спросишь, почему дух отсутствовал у тех, многие из  которых  прославились  в
мире, как раз совершая чудеса, а не у них самих, то они отвечают, что в мире
тысячу триста лет не было  Евангелия.  Если  ты  потребуешь  от  них  жизни,
достойной духа, они отвечают, что они праведны  верой,  а  не  делами.  Если
потребуешь чудес, они говорят, что чудеса давно уже  прекратились  и  теперь
при столь ярком свете Писаний в них нет  нужды.  Если  скажешь,  что  неясно
писание, в котором не могли разобраться столь многие выдающиеся люди, то все
начнется сначала.
     Предположим, что именно тот, в  ком  есть  дух,  верно  понимает  смысл
Писания, но как он меня уверит, что он понимает? Что мне делать, если многие
люди предлагают разные смыслы и каждый из них клянется, что в нем есть дух?!
К тому же если дух не все открывает одним и тем же людям, то именно  тот,  в
ком есть дух, может в чем-нибудь ошибиться и  обмануться.  Это  против  тех,
которые  с  легкостью  отвергают  древние  толкования   священных   книг   и
противопоставляют им свое, будто бы они получили его  от  оракула.  Наконец,
предположим, что дух Христов допустил, что его народ ошибся в  более  легких
вопросах, от которых не очень зависит человеческое спасение,  но  кто  может
поверить, что в течение более тысячи трехсот лет Он не замечал ошибок  своей
церкви и  среди  всех  святейших  людей  не  увидал  ни  одного,  достойного
дарования духа, а говорит, что в этом и заключается суть всего евангельского
учения?
     Однако теперь, чтобы как-нибудь закончить, пусть другие сами посмотрят,
что они себе приписывают. Я не приписываю себе ни учения,  ни  святости,  не
уверен, что во мне есть дух, но я просто хочу старательно рассказать о  том,
что меня беспокоит. Если кто-нибудь попытается меня  научить,  пусть  знает,
что я не стану противиться истине. Но если они предпочитают  открыто  хулить
того, кто вежливо, без брани скорее сопоставляет, чем спорит, то  не  лишены
ли они сами того евангельского духа, о  котором  все  время  говорят?  Павел
восклицает: "Некрещеного в вере принимайте". И Христос: "Льна курящегося  не
угашает". И  апостол  Петр  говорит:  "Будьте  всегда  готовы  удовлетворить
всякого, требующего у вас отчета о вашем уповании, с кротостью и уважением".
Если они ответят, что Эразм, как старый мех, не способен воспринять духовное
вино, которое они предлагают миру, если они так высоко о себе мнят, то пусть
уж они с нами  обойдутся,  как  Христос  с  Никодимом  или  как  Гамалиил  с
апостолами.  Господь  не  отогнал  человека  непонимающего,   но   желающего
научиться, и ученики не побрезговали тем, который хотел  отсрочить  приговор
до тех пор, пока исход дела не покажет, какой дух ими движет.
     Я сделал полдела, если в этой книге мне удастся убедить в  том,  что  о
делах такого рода  лучше  не  спорить  наподобие  пророков,  особенно  перед
толпой. Тогда и не будет нужды в том доказательстве,  к  которому  я  сейчас
приступаю  с  желанием,  чтобы  повсюду   победила   истина,   которая   при
сопоставлении мест из Писаний, возможно, засияет, как огонь при ударе кремня
о кремень.
     Прежде всего нельзя отрицать, что в священных книгах  существует  очень
много  мест,  которые,  кажется,  прямо  утверждают,  что  у  человека  есть
свободная воля, но некоторые места, кажется, полностью ее отвергают.  Однако
известно, что Писание не может противоречить самому себе, так  как  все  оно
исходит из одного и того же Духа. Поэтому мы  сперва  перечислим  те  места,
которые подтверждают наше мнение, а потом попытаемся разъяснить те,  которые
по видимости стоят на явно противоположной стороне. Что касается нас, то под
свободной волей мы здесь понимаем силу  человеческого  желания,  при  помощи
которой человек может приблизиться к тому, что ведет к вечному спасению, или
же отвратиться от этого.
     Те, которые утверждают свободную волю, обыкновенно  приводят  в  первую
очередь  то,  что  мы  читаем  в  книге  под  названием  "Проповедник",  или
"Премудрость Сирахова", в главе пятнадцатой: "Бог сначала сотворил  человека
и оставил его в руке произволения его. Он добавил Свои  законы  и  заповеди:
если хочешь соблюдать заповеди, то и тебя соблюдут и ты  навсегда  сохранишь
благоугодную верность. Он предложил тебе  воду  и  огонь  -  на  что  хочешь
простри свою руку.  Перед  человеком  жизнь  и  смерть,  добро  и  зло;  что
понравится ему, то ему и дастся".
     Я не думаю, что кто-нибудь выступит здесь против авторитета этой книги,
которая, как указывает Иероним, у евреев когда-то  не  входила  в  канон,  а
церковь Христова с великим единодушием приняла ее в свой канон;  я  не  вижу
причины, по которой евреи  посчитали  необходимым  исключить  эту  книгу  из
своего канона, если они  приняли  Притчи  Соломона  и  Любовную  песнь.  Что
касается того, что они не приняли в канон,  а  числят  среди  апокрифов  две
поздние книги Ездры, историю о Сусанне в Книге Даниила, о Виле-драконе,  так
же как и книги Юдифи, Эсфири и некоторые другие, но  внимательному  читателю
легко понять, что их  здесь  тревожило.  Впрочем,  в  этом  сочинении  ничто
подобное не помешает.
     Итак, это место гласит, что Адам, наш прародитель,  был  сотворен  так,
что у него был непорочный ум, который различал, к чему следует стремиться, а
чего надо избегать. Но ему была дана воля,  тоже  непорочная  и  к  тому  же
свободная, так что он, если хотел, мог отвратиться от добра и  склониться  к
злу.
     Так же были созданы и ангелы до того,  как  Люцифер  вместе  со  своими
соратниками не отпал от своего Создателя. У тех,  которые  пали,  воля  была
столь глубоко испорчена, что они не могли воспрянуть и стать лучше.  У  тех,
которые устояли, добрая воля настолько укрепилась,  что  она  уже  не  могла
отклониться в сторону нечестия.
     У человека же воля  была  так  верна  и  свободна,  что  он  без  новой
благодати мог пребывать в невинности, однако же так, что  без  помощи  новой
благодати он не мог обрести блаженства вечной жизни, которую  Господь  Иисус
пообещал своим.
     Если всего этого не могут доказать ясные свидетельства писаний, то  это
весьма неплохо могут разъяснить благочестивые отцы. Впрочем, у Евы порочной,
кажется, была не только воля, но и разум  или  рассудок,  в  котором  бурлит
источник всего хорошего и плохого. Ведь кажется, именно  ее  змей  убедил  в
том, что угрозы, которыми Господь запрещал прикасаться к древу жизни, ничего
не значат.  У  Адама,  кажется,  воля  еще  более  порочна  по  причине  его
неумеренной любви к  своей  жене,  желание  которой  он  предпочел  заповеди
Божьей. Хотя, я думаю, что и у  него  был  порочный  разум,  из  которого  и
возникла порочность воли.
     Как мы полагаем, та способность духа, при помощи которой  мы  судим,  -
безразлично, захочешь ли ты ее называть -----, т.е. "ум", "рассудок" или  же
---, т.е. "разум", - затемнена грехом, но  не  погашена.  Воля,  при  помощи
которой мы выбираем или отклоняемся, до такой степени испорчена, что  своими
собственными усилиями она не способна призвать себя к лучшему,  но,  утратив
свободу, она была вынуждена служить греху,  к  которому  она  себя  единожды
приговорила. Но по Божьей  благодати  после  прощения  греха  она  до  такой
степени стала свободной, что, по мнению пелагиан,  она  способна  достигнуть
вечной жизни без помощи новой благодати, причем так, что  за  свое  спасение
она должна быть благодарна Богу,  который  создал  свободную  волю  и  снова
даровал ее. В соответствии с  мнением  ортодоксов  при  помощи  божественной
благодати, которая всегда поддерживает стремление человека,  свободная  воля
может оставаться правильной, однако не без угрозы склониться к  злу,  следуя
однажды врезавшемуся в память греху.  Подобно  тому  как  грех  прародителей
перешел на потомков, так и склонность  к  греху  распространилась  на  всех.
Благодать, снимающая грех, до такой степени  смягчает  эту  склонность,  что
может ее победить. Но не искоренить. Не потому что благодать не способна это
сделать, но из-за того, что нам это не нужно.
     Но подобно тому как у тех, которые лишены благодати (я говорю об особой
благодати), разум затемнен, но не погашен, так, вероятно, и сила воли у  них
не совсем погашена, но сделана неспособной к добродетели.
     Что глаз для  тела,  то  и  разум  для  души.  Он  частично  освещается
природным светом, который  присущ  всем,  хотя  и  не  в  равной  мере,  как
напоминает об этом псалом: "Запечатлен на нас свет лица  Твоего,  Господи!",
частично же - божественными заповедями и Священным писанием, как говорит наш
псалмопевец: "Слово Твое - светильник ногам моим".
     Отсюда, говоря словами Павла, у нас  появляется  тройной  закон:  закон
природы, закон дела, закон веры.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0576 сек.