Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Павел Амнуэль - По делам его...

Скачать Павел Амнуэль - По делам его...

x x x
 Несколько часов спустя  Антон Ромашин перелистывал подписанные страницы
протокола  и предавался грустным размышлениям о том, что дело это не для его
прозаического  ума.  О  своих криминальных способностях Антон был  не самого
высокого  мнения,  обычно   он   занимался   расследованием   причин  ДТП  -
дорожно-транспортных происшествий, на  нем и  сейчас  висели три таких дела,
отчеты  по  ним  нужно было сдать до конца недели  и  подготовить бумаги для
суда.  А тут, скорее  всего, что-то, связанное с наукой, да  еще, похоже,  с
секретной,  и  при расследовании могут  возникнуть непредвиденные сложности.
Экспертизы, допросы  специалистов, химия эта проклятая, по  которой у него в
школе больше тройки никогда не было.
 Идея о  том, что погибшему Митрохину кто-то  из компании подложил в еду
горючий препарат,  не имеющий  ни  вкуса,  ни запаха,  представлялась Антону
бредом  полоумного.   Но  поскольку   спонтанное  внутреннее  самовозгорание
выглядело бредом сивой кобылы в ясную летнюю ночь, то есть чепухой еще более
высокого  порядка,  то приходилось  рассматривать  версию,  которая  в  иных
обстоятельствах следователю, конечно, и в голову не пришла бы.
 К   тому   же,   в   ходе  допросов   выяснились   достаточно  странные
обстоятельства,  дававшие  пищу  для размышлений  и вывода об  убийстве  вне
зависимости от  способа совершения  преступления. С  физикой  и  химией  еще
предстояло разобраться, а вот с психологией и мотивами кое-что прояснилось.
 К примеру, Елена Криницкая,  разглядывавшая бабочку, когда рядом горела
машина, поведала  на двадцатой  минуте разговора,  что,  оказывается,  вдова
погибшего никогда его не любила и замуж вышла, потому что подошел возраст, а
других кандидатов не наблюдалось. Работали Маша и Владимир в разных отделах,
познакомилась  в буфете,  там  он  ей и предложение сделал -  при  множестве
свидетелей.
 Ну и что? Ничего, конечно, если не считать странного намека, сделанного
другим свидетелем Виктором Веденеевым.
 "Маша, - сказал он, отвечая на нейтральный  вроде бы вопрос о  знакомых
Марии Митрохиной, - общительная женщина, иногда настолько, что..."
 "Настолько - что?" -  спросил, заинтересовавшись,  Антон, но  свидетель
замкнулся и заявил, что все это чепуха, слухи, говорить об этом он не хочет.
Не хочет - это понятно, но что же Виктор все-таки имел в виду?
 Да и сам Виктор, как оказалось, был не таким уж нейтральным  свидетелем
гибели приятеля. Работали они  вместе третий  год -  сначала в одном отделе,
потом  Владимир Митрохин  занялся  технологией  взрывов  в  тонких пленках и
перешел в лабораторию к Езерскому, о котором Веденеев отзывался, как о гении
мирового масштаба. Антон записывал  эти  сведения  исключительно для полноты
биографического материала и заинтересовался только после того, как следующий
свидетель, математик Даниил Вязников, заявил, что о покойниках, конечно, или
хорошо, или ничего, но человеком  Митрохин был весьма  своеобразным,  мог, к
примеру,  идею  украсть и потом тыкать  в нос истинному  автору  собственной
статьей, в которой  украденная  идея обсасывалась до косточек. И каково  это
было слушать человеку, - тому же Вите Веденееву,  к примеру, - который  идею
придумал, но доказать  ничего не мог,  а равно  и  выступить публично против
плагиатора?  И  более  того,  вынужден  был  поддерживать  с  ним  видимость
дружеских отношений, потому что...
 "Потому  - что?"  -  задал Антон вопрос, ставший, похоже, традиционным.
Ответ был тоже вполне прогнозируем. Свидетель Вязников  замкнулся и  сказал,
что  все это  чепуха,  доказать  ничего  невозможно,  а Виктор  с Владимиром
действительно  дружили,  вот и  на  пикник поехали  вместе, что  лишний  раз
доказывает вздорность слухов, будоражащих население.
 - Вздорны слухи или нет, разрешите судить мне, - заявил Ромашин, на что
свидетель Вязников резонно заметил, что судить основательно следователь не в
состоянии,  поскольку   не  знает  всей  сложности  отношений  в  коллективе
лаборатории быстрого горения.
 Это было,  конечно, так, Ромашин  проглотил пилюлю, хотя  мог поставить
свидетеля на  место. Антон, однако, предпочел  перевести разговор на  другую
тему,  поскольку  выяснилось вдруг,  что  и  Елена  Криницкая,  любительница
бабочек, далеко  не так нейтральна в этой истории, как ей хотелось выглядеть
в ходе допроса.
 - Лена раньше встречалась с Володей, - сообщил Вязников, - еще до того,
как он познакомился с Машей.
 У Антона  после разговора с  Криницкой сложилось другое представление -
из  ее слов следовало, что Мария была  в жизни  погибшего  чуть ли не первой
женщиной,  а  прежде  он   вел  исключительно  целомудренный  образ   жизни,
интересуясь лишь работой и детективными романами, которые покупал в огромных
количествах, а прочитав, раздавал знакомым, не требуя возвращения.
 Впрочем, если Вязников говорил правду, Криницкая вполне могла утаить от
следствия факт своей интимной связи с погибшим, поскольку это обстоятельство
могло  навести (и навело, ясное дело)  на предположение о том, что неспроста
женщина отвлеклась на бабочку в ответственный момент.
 - Мария Митрохина, - сказал Ромашин  якобы задумчиво-отстраненно,  а на
самом деле цепко следя за реакцией собеседника, - она ведь работала в том же
институте и тоже занималась горением?
 -  В институте все занимаются горением, специфика такая,  - с некоторым
пренебрежением к непросвещенности следователя ответил Вязников.
 - И о том, что ее  муж ранее  имел связь с Еленой  Криницкой, она могла
знать, верно? - продолжал Антон.
 - Почему "могла"? - удивился свидетель. - Естественно, знала, поскольку
сама же Володю у Ленки и отбила.
 -  Вот оно как...  -  удовлетворенно пробормотал Ромашин, занося  слова
Вязникова в протокол. - А сами  вы? Я имею в виду: на пикнике были две пары,
а вы поехали один.
 - Ну и что? - неожиданно агрессивно  осведомился Вязников. -  Какое это
имеет отношение к делу?
 - Никакого, - поспешно отступился от  своего вопроса Антон, отметив про
себя, что свидетель и не мог взять с собой знакомую женского пола, поскольку
поместить в машину еще одного пассажира было решительно невозможно.
 Пролистав   страницы  протокола  и  сделав  кое-какие  выводы,  Ромашин
отправился в четвертую градскую больницу, где Митрохину  М.К. уже перевели в
общую  палату,  а назавтра  и  вовсе  собирались  выписать.  Она по-прежнему
начинала  плакать  при  упоминании  имени  мужа, но объективные  медицинские
показатели свидетельствовали о том, что из шока женщину вывели, а горе оно и
есть горе, лечит его только время, врачи тут бессильны.
 Для разговора устроились в кабинете главного врача отделения, и Ромашин
задал  несколько нейтральных  вопросов,  чтобы  свидетельница успокоилась. О
погибшем  он  решил не  спрашивать  ничего,  чтобы  не провоцировать женские
слезы,  а  говорил   исключительно  об   отношениях  Марии   Митрохиной   со
свидетелями, и  об  отношениях  свидетелей  друг с  другом. Ну и  о  работе,
естественно, - о том, например, почему  при нынешней системе оплаты научного
труда (в  газетах  писали, что ученые живут чуть ли не впроголодь) работники
института не бросают свою профессию и не уходят в коммерческие структуры.
 - У нас  текучести кадров почти нет, -  сказала  Маша, думая  о  чем-то
своем. - И платят  нормально, мы не  филологи какие-нибудь. В прошлом году с
Володей даже на Кипре побывали...
 Тут Мария Митрохина запнулась  и приготовилась разрыдаться,  но Ромашин
вовремя пресек эти  поползновения, задав вопрос о Данииле  Вязникове. Темная
лошадка. Женщины у него  нет, работает в  теоретическом отделе, природу,  по
его  же словам, не  очень любит,  на пикник поехал,  потому  что всю  неделю
готовил какой-то доклад, надо было выветрить из мозгов остатки формул, а тут
как раз возможность подвернулась.
 - Вязников действительно случайно оказался в вашей  компании? - спросил
Ромашин.
 -  Да, - пожала плечами Маша.  - Хороший парень,  но замкнутый,  и  все
время один. Наверное,  у  него от формул мозги засорились, вот  его Володя и
пригласил...
 При  упоминании имени  мужа  на  глаза Марии  набежали слезы, и Ромашин
поспешил  закончить  разговор. Покинув  больницу, следователь  поехал домой,
анализируя по дороге полученные свидетельские показания.
 Что получалось? Если оставить пока вопрос о способе поджога,  то мотивы
были практически  у каждого. Елена Криницкая хотела  отомстить бросившему ее
любовнику, а каковы бывают женское коварство и скрытая ненависть, Антон знал
не понаслышке - сталкивался по долгу службы. Мария Митрохина имела основания
для ревности, и, судя по внешнему впечатлению, была не такой женщиной, чтобы
прощать  измены. Логики,  правда, в этом  не было -  Митрохин  ведь порвал с
Криницкой, женившись на Марии, - но разве логика работает, когда речь идет о
любви, соперничестве и ненависти?
 Виктор  Веденеев тоже  имел мотив для  совершения преступления  - кража
научной  идеи  только   человеку,  ничего  в  науке  не  понимавшему,  могла
показаться причиной,  не  стоившей внимания. Себя  Антон не считал  знатоком
психологии людей творческого труда,  но  года  два назад  ему уже доводилось
разбираться  с  аналогичным  делом о покушении  на убийство. Тогда,  правда,
жертве  удалось  выжить  - ее пытались отравить, причем весьма  неумело. Над
мотивом посмеялся бы любой нормальный человек - речь шла о каком-то приборе,
один сотрудник ставил эксперимент, а другой, как оказалось, портил показания
аппаратуры  примерно так, как в романе Жюля Верна "Пятнадцатилетний капитан"
негодяй Негоро портил  показания  корабельного компаса,  в  результате  чего
шхуна-бриг "Пилигрим" попала вместо Южной Америки в Центральную Африку.
 Да, Веденеев  имел мотив  и,  возможно,  даже способ  знал,  с  помощью
которого можно было устроить Митрохину внутренний пожар.
 А  вот у  Даниила Вязникова мотива не оказалось никакого, и возможности
совершить преступление  у него, скорее  всего, тоже не  было. В компанию  он
затесался случайно, по  работе  с горючими веществами связан  не  был и даже
доступа к ним  не  имел,  в отличие  от остальных  трех  свидетелей, которые
вполне могли стать подозреваемыми.
 Конечно, это  выглядело подозрительно  - почему у  всех есть мотив, а у
Вязникова  нет?  Что-то  здесь  не  то. Видимо,  существовала  скрытая  пока
причина, и потому именно на Eязникова следовало обратить особое внимание.
 Так рассуждал  бы  любой  читатель  детективов  и  поклонник  Кристи  и
Марининой, но Антон из собственного опыта знал, что мотивы преступления чаще
всего ясны, преступники  обычно не такие интеллектуалы, какими их изображают
беллетристы,  и потому, если человек выглядит невиновным, то таковым он чаще
всего является  на самом  деле. А если принять во внимание, что женщина вряд
ли по психологии своей выбрала бы столь варварский способ убийства, то самым
подозрительным в этой компании оказывается Веденеев, его и нужно разработать
в первую очередь...
 Света  пришла сегодня с работы рано,  к приходу мужа успела  не  только
ужин приготовить, но даже отвезти к матери четырехлетнего Алешу  - в детском
саду  объявили  карантин  по случаю  скарлатины, и бабушка  сама  предложила
забрать внука  на неделю к себе.  Умиротворенный  великодушием любимой тещи,
Антон расслабился и за ужином выпил водочки - традиционное жаркое тому очень
способствовало.
 Оставив в  раковине грязную посуду, отправились  в гостиную смотреть по
программе  РТР  вечерние  новости.  Стычка  в   Думе  между  коммунистами  и
"яблочниками"  была   скучной,   не   очень  понятной,   и  Света  принялась
рассказывать о том, как в  фирме подрались сегодня две клиентки, не сумевшие
договориться  о том,  которая из  них была в очереди  первой.  Антон  слушал
вполуха и попросил  жену  помолчать, когда в  конце выпуска показали сюжет о
сгоревшем автомобиле. Репортер побывал  на месте происшествия  после отъезда
Ромашина, машину как раз грузили на трейлер, рабочие ничего толком не знали,
а майор ГИБДД гнусавым голосом сообщил уважаемым телезрителям, что не нужно,
господа хорошие,  превышать скорость, потому что иначе получаются негативные
инциденты с летальными для некоторых водителей последствиями.
 Мысленно  воздев очи горе, Антон опять переключился на  дело о сожжении
Митрохина и подумал, что у Ильи уже есть, вероятно, более точные  сведения о
том,  какую  скорость превысил  погибший,  сунувшись  в  багажник  стоявшего
автомобиля.
 - Извини, Светик, - пробормотал Антон и пошел к телефону.
 - Слушаю... - сказал эксперт сонным голосом.
 - Это Ромашин. Не думал, что ты спишь в такое детское время.
 - Да уж слышу, что Ромашин, - буркнул Илья. - Мне вроде и имя твое тоже
известно. Хочешь знать, что я выяснил на раскопках трупа?
 - Если нетрудно...
 - А вот  и  трудно! - злорадно заявил  Илья.  -  По телефону  объяснять
долго, а химические формулы ты на слух  не воспримешь, так что езжай ко мне,
кофе я обеспечу.
 - К тебе? - усомнился Антон. - Так ведь поздно уже. Пока доберусь...
 - Кто говорил о детском времени?
 - И вообще, я с женой.
 - Все мы в этом мире с женами, - философски обобщил Илья.
 - Нет, серьезно. Сына теща забрала, вот мы вдвоем...
 - Приезжай со Светой. Ради такого случая я Олю разбужу.
 - Договорились, - согласился Антон.
 Репины  жили  недалеко,  но  ехать  пришлось в  объезд - на Профсоюзной
меняли  дорожное  покрытие.  Полчаса спустя Антон звонил в  дверь, а Света с
независимым  видом читала написанное аэратором  на  грязной  стене  подъезда
воззвание  молодежи района к старикам с призывом убираться на тот свет  и не
мешать жить в новом веке.
 Света  с  Ольгой  встретились так, будто  всю последнюю неделю  мечтали
расцеловаться и обсудить безвкусное манто первой  леди России, надетое ею на
презентации  фильма Спилберга. Поняв, что жена  пристроена, Антон последовал
за Ильей в его кабинет, больше похожий на филиал кунсткамеры.
 - В организме погибшего нет  никаких веществ, способных воспламениться,
-  начал  эксперт. - Больше  тебе скажу  - твоя  гипотеза  о так  называемом
внутреннем  горении  тоже  не  проходит.  Обугливаться  начала  кожа,  потом
подкожный жировой  слой и  не больше сантиметра  вглубь. Все. Будто человека
сунули в печь крематория, а потом, когда горение только началось, быстренько
вынули на стадии полуготовности.
 - Но одежда... - перебил Антон.
 - Вот именно! Одежда почти не  пострадала, и  этому  я вообще  не  могу
найти  объяснения. Одежда на погибшем осталась почти целой, в  то время, как
автомобиль  вспыхнул, будто свечка. Последнее, впрочем, понятно: этот  дурак
держал в багажнике запасную пластиковую канистру с бензином.
 - Значит, именно бензин, воспламенившись...
 - Бензин - это было уже  потом, сначала загорелся Митрохин. Мгновенно и
на очень короткий  промежуток времени внутри багажника температура поднялась
до нескольких  сотен градусов, что и привело к воспламенению канистры. В это
время Митрохин был уже мертв.
 -  Но  такого  быть  не могло? -  сказал Антон,  и на этом риторическом
вопросе беседу пришлось прервать, потому что Оля внесла поднос с кофейником,
двумя чашечками и сахарницей.
 -  Сахар  я не  клала, - сказала она. - А если хотите  печенья и вафли,
ухаживайте за собой сами. У нас со Светой важное дело.
 - Разберемся, - кивнул Илья.
 - Я еще буду с этим работать,  - продолжал он, когда жена вышла. -  Все
пока очень  предварительно,  работы  там  не на одну  неделю.  Но  я  сильно
сомневаюсь,  что  удастся   обнаружить  что-нибудь  принципиально   новое  в
дополнение к тому, что я тебе сказал.
 - А что ты мне сказал? - удивился Антон. - Я ничего не понял.
 -  Я тоже,  -  признался  Илья. -  Если как  на  духу,  то  причин  для
возгорания не было никаких. Ни внешних, ни внутренних.
 - Следствий без причин не бывает, - пожал плечами Антон.
 -  Это ты в своем заключении напишешь,  когда будешь  закрывать  дело в
связи с истечением срока расследования.
 - Ты думаешь, что...
 - Так мне кажется.  В предвариловке  я обозначу, что экспертиза не дала
однозначного ответа на вопрос о причинах возгорания. А что до неоднозначных,
ты мне  скажи, какая причина  тебя  больше устроит. Начальству-то все равно,
если дело придется закрывать.
 - Мне, в общем, тоже,  - пробурчал Антон. - У тебя коньяку не найдется?
Совсем ты мне голову заморочил.
 - Найдется, - кивнул Илья. - С кофе или по рюмочке?
 - По рюмочке и с лимоном.
 Выпили с чувством.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.091 сек.