Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Павел Амнуэль - По делам его...

Скачать Павел Амнуэль - По делам его...

x x x
 Институт   физики  горения  оказался   длинным  девятиэтажным   зданием
постройки семидесятых  годов и  располагался за  высоким  кирпичным забором.
Пройдя  проходную,  где вооруженный  автоматом  охранник  долго  сличал  его
личность с фотографией, следователь  попал во двор,  огромный, как аэродром.
Главный  корпус  возвышался, будто зуб, а  рядом стояли корпуса поменьше, не
видимые из-за забора, в том числе  очень странные сооружения, больше похожие
на разбомбленные вражеской авиацией пакгаузы. Горением в институте,  видимо,
занимались давно и серьезно.
 -  Разумеется,  -   сказал   руководитель   службы  безопасности  Борис
Степанович Бережной, - мне уже звонили. Вашему эксперту  тоже нужен пропуск?
Нет проблем, но это  будет  не  сегодня. Пусть  приходит  завтра.  А вас,  -
Бережной посмотрел на Антона  с  подозрением, оценивая, видимо, способен  ли
следователь нарушить своими вопросами нормальную  работу научного персонала,
- вас сейчас проводят.
 Лаборатория  быстрого  горения располагалась на  шестом этаже, из  окон
открывался изумительный вид на дальний лес - чистый Шишкин, только  медведей
на поляне не хватало.
 Когда Ромашин  вошел, сотрудники в числе шести человек стояли у окна и,
похоже, занимались подсчетом  деревьев.  Увидев следователя, Виктор Веденеев
протянул ему руку со словами:
 - Вы не знаете, как Маша? В больнице не дают информацию.
 - Нормально, - сказал Ромашин. - Ее  сегодня  выпишут. А  информацию не
сообщают по нашему требованию.
 - А, - кивнул Веденеев, - тайна расследования. Не стану спрашивать, что
вам удалось выяснить, все равно не скажете.
 - Разве не понятно? -  сказал  из-за спины Веденеева плотный коренастый
мужчина лет  сорока  с кустистыми  бровями и огромной лысиной,  блестевшей в
лучах  солнца, как мутное, давно не чищеное зеркало. -  Если следователь сам
сюда  явился,  а  не  вызвал  тебя  к  себе,  то  считай,  что тут нас  всех
подозревают.
 - Вас-то в чем, извините? - поднял брови Ромашин. - И кстати, как...
 - Долидзе, -  представился мужчина. -  Константин  Долидзе. Для  друзей
Костя, для официальных органов Константин Вахтангович. А подозреваете вы нас
всех в  том, что мы халатно или со злым умыслом вынесли с территории горючее
вещество, которое и было использовано в давешнем умерщвлении.
 Странно выражается, - подумал Ромашин. "Давешнее умерщвление", надо же.
А вроде грузин...
 - Вы специалисты, - сказал он. -  Считаете, что это действительно могло
произойти?
 - Вынос или убийство? - осведомился Долидзе.
 - То и другое.
 - Вынести горючку могли, - кивнул  Константин.  - Убить - нет. Я имею в
виду способ... Нам Витя все описал в подробностях, и Лена тоже...
 Только  сейчас  Ромашин  обратил  внимание  на  Криницкую, которая  при
появлении  следователя спряталась  в  тени большого  шкафа,  перегородившего
комнату.
 - Я бы хотел поговорить с каждым из вас в отдельности, - сказал  Антон.
- По-моему, вон там, в углу, вполне можно уединиться.
 В  углу  уже  уединилась Елена  Дмитриевна, и Антон направился  к  ней,
взглядом попросив остальных продолжить свои разговоры.
 За шкафом было не то чтобы  темно, но сумрачно,  и Антон случайно задел
рукой клавиатуру стоявшего на лабораторном столе компьютера, и спавший экран
осветился, голубой фон сделал обстановку интимной и даже чуть таинственной.
 - Я все время  думаю,  -  сказала Криницкая, не дожидаясь вопроса. - Не
могло этого быть. Никак. Никогда.
 - Что быть не могло, Елена Дмитриевна? - осторожно осведомился Антон.
 - Ничего не могло. Я же вижу, куда вы клоните. Нет у нас таких горючек.
И в институте нет. А убить Володю... Господи, даже подумать об этом... Маша?
Она  его  больше  жизни...  Когда  у  него  осенью  нашли  опухоль...  Потом
оказалось,  что  доброкачественная,  вырезали,  и  все,  но сначала,  вы  же
понимаете, подумали... Маша  чуть сама не  умерла,  у  нее, когда все хорошо
закончилось, было такое нервное истощение, что...
 - Ревность... - вставил Ромашин.
 - Какая ревность, о чем вы? К кому? Я знаю, вам уже донесли... Да, мы с
Володей были... И что? Вы можете допустить, что любовь - она  как... ну... в
общем, приходит, когда не  ждешь, и уходит, не спрашивая. Так и у нас  было.
Мы с Володей слишком разные люди. Может, поэтому... Я у них  на свадьбе была
подругой невесты. Маша  была такая счастливая, что я все время думала:  "Как
хорошо, что у нас с Володей все кончилось".
 Она ведь не Машу выгораживает,  - подумал Антон,  - а  себя, доказывая,
что не было никакой ревности. Случилась любовь и  прошла. Появилась новая  -
Виктор  Веденеев, вот он  стоит отдельно от группы, бросает  взгляды в  нашу
сторону,  боится, как бы  Лена  не  сказала что-нибудь, о чем потом придется
жалеть.
 Антон сделал приглашающий жест, и Веденеев подошел к столу, сел рядом с
Криницкой, успокаивающе положил ладонь ей на руку.
 - Я не знаю, о чем вы Лену спрашивали, - сказал он, - но хочу  сказать,
что нет  в нашей лаборатории таких горючек, чтобы... - он запнулся, не желая
произносить слово "убить", но не находя и других слов для замены.
 Что они все об одном?  - с досадой подумал  Антон. Наверное, именно эту
проблему они обсуждали, когда я вошел. Нет таких горючек,  значит, и способа
нет. Глупо, вообще говоря, с их стороны утверждать то, что будет обязательно
проверено. Точнее - глупо, если они знают, что экспертиза  докажет обратное.
Но  ведь они  не дураки - ни  Веденеев, ни Криницкая, ни  этот  Долидзе,  ни
остальные.
 -  Я  не  занимаюсь  сейчас  физико-химическими  проблемами,  -  сказал
Ромашин. - Я  в них  ничего не понимаю. Возможно, смерть  вашего друга  была
несчастным случаем. Возможно - нет.
 - Если  нет,  то вы  ищете мотивы, -  перебил следователя  Веденеев.  -
Уверяю вас, ни у кого и мотивов не было. Мы дружили.
 - А идея, которую Митрохин у вас украл и выдал за собственную?
 -  Вы  имеете в виду  способ  синтеза  в  вакуумной  камере при  подаче
модулированного напряжения?
 Возможно, Антон действительно имел в виду именно это.  Вряд ли Митрохин
украл у Веденеева две идеи.  Хотя, если в первый раз ему сошло с рук, он мог
и вторично...
 - Да, - сказал Ромашин. - Об этой идее я и говорю.
 -  Вы  утверждаете, что не  разбираетесь в физико-химии  горения?..  Не
украл у меня Володя эту идею, с чего вы взяли?
 - Даня, наверное, проболтался, - тихо произнесла Криницкая.
 -  А... Когда статья вышла, в институте действительно  многие говорили,
что идея у Володи краденая. Глупо, что Даниил поверил. Спросил  бы у меня, я
бы... Понимаете, идея действительно  была моей, мы ее с Володей обсуждали, и
он  разработал  экспериментальную  методику. А  я  в  это  время работал над
кластерным бло... Неважно. В общем, я  ему сказал: делай сам, на меня можешь
не ссылаться.
 - Володя никогда бы не  взял  чужое, - гневно бросила Криницкая и  даже
кулачком по столу  стукнула. - Если это вам Даня сказал, то он... он... Я  с
ним разберусь!
 - Лена, - предостерегающе произнес Веденеев и повернулся к следователю:
- Даниил теоретик, у  него специфические  представления об  интеллектуальной
собственности. Он бы точно не стал отказываться от авторства.
 - Допустим, - уклончиво сказал Ромашин,  чувствуя,  как обнаруженные им
мотивы  тают,  будто снег в апреле. - Вы говорите: Вязников не стал бы... Вы
хорошо его знаете?
 - По  работе - да,  конечно,  - пожал плечами Веденеев. - Замечательный
теоретик, такой интуиции, как у него, я ни у кого не встречал.
 - Он бывал в лаборатории?
 - Здесь, у нас? Нет, конечно, на этаж у него нет допуска.
 - Не понимаю, - искренне удивился Ромашин. - Он ведь работает с вами...
 -  Да,  все  расчеты  реакций  объемного  горения  - его,  и почти  вся
обработка результатов.
 - И он не приходил в лабораторию?
 - А  что ему здесь делать?  Теоретики сидят во втором корпусе.  Даниилу
вообще  противопоказано  появляться  там,  где  есть  работающие  приборы  и
установки. Либо  что-нибудь  тут же  перегорит, либо  отключится,  либо  еще
какая-нибудь гадость произойдет...
 - Случай у Догилевых помнишь? - оживилась Криницкая,  которая,  похоже,
рада была поменять тему разговора.
 - Конечно,  -  кивнул Веденеев.  - Это  случилось на именинах у Зиночки
Догилевой,  она у  нас лаборанткой работает, -  обратился  он  к Ромашину. -
Собрались  на даче,  человек  двадцать  там  было, все  свои,  Даниила  тоже
позвали, не  потому, что с ним веселее, а потому, что жалко его. Живет один,
ни  родителей, ни братьев-сестер, никого. С женщинами тоже  не  везет... Так
вот,  до его приезда  все  шло нормально, но как только Даниил вошел в  дом,
сразу начали портиться подряд все бытовые  приборы. Холодильник отключился и
больше включиться не пожелал. Экран телевизора погас. Что там было еще?
 - Утюг, - подсказала Криницкая.
 - Да, это самое удивительное! - воскликнул Веденеев. - На газовой плите
стоял чугунный утюг, Зинины родители  обычно использовали его, как  тяжесть,
когда капусту солили. В последний раз  им  гладили при царе Горохе. Так вот,
Зина  хотела  переставить  утюг  на кухонный  стол, потому  что  нужна  была
конфорка, и обожгла ладонь: железяка оказалась раскаленной.
 - Что тут  удивительного?  - поднял  брови  Ромашин. - Утюг  - вы  сами
сказали - стоял на плите.
 - Но газ-то не горел!
 - Значит, кто-то зажигал раньше, а потом выключил.
 - Исключено, - твердо сказал Веденеев. - Был выключен главный  вентиль,
что  во  дворе.  Я пошел,  чтобы  повернуть рычаг,  а тут  Зина  завопила из
кухни...
 - Интересно,  -  сказал  Антон,  хотя  ничего  интересного  в  рассказе
Веденеева не нашел:  обычная  байка.  Был у  Антона  в  детстве приятель  по
прозвищу Флашка, который спотыкался на ровном месте. Все считали, что Флашка
придуривается и играет на публику, но Антон, бывавший у приятеля дома, знал,
что  это  не  так.  Флашка был  несчастным  человеком - он  даже по квартире
старался перемещаться,  нащупывая  ногами  путь,  чтобы  обо  что-нибудь  не
споткнуться. И все равно падал, а однажды сломал  ногу,  упав с единственной
ступеньки  у школьных дверей. Объяснения этому  феномену у Антона не было, а
психолог  с Петровки, которому он  как-то  рассказал  эту  историю,  заметил
глубокомысленно, что  речь  идет, скорее всего, о подсознательном  процессе,
когда ноги подворачиваются вне всякой связи с окружающей действительностью.
 Правда, электроприборы в присутствии Флашки работали нормально, а утюги
сами собой не нагревались.
 -  Интересно,  - повторил Ромашин.  -  Вот вы  сказали,  что  вам  было
Вязникова жаль: и девушки у него нет, и живет  он бобылем. Но ведь, по вашим
же словам, он теоретик божьей милостью. Нужно ли его жалеть? Разве работа не
компенсирует отсутствие женщины?
 Виктор и Елена переглянулись.
 - Для иных, может, и  компенсирует,  - уклончиво  сказал Веденеев.  - А
иные всю жизнь страдают.
 Ромашин молча переводил  взгляд с Виктора на Елену. Он догадывался, что
должно быть продолжение, и терпеливо ждал.
 - Да  что там, - тихо сказала Елена,  - вы все равно узнаете.  К гибели
Володи это не имеет никакого отношения...
 -  Вязников  давно  и  безнадежно влюблен  в  Митрохину, -  без  эмоций
проговорил Ромашин, сложив в голове нехитрую мозаику. Криницкая вздохнула, а
Веденеев едва заметно поднял брови и посмотрел на следователя с уважением.
 - Он никогда в  этом  не  признается,  - сказала Криницкая, - и  уж тем
более  -  Маше. Впрочем, может, сейчас...  Нет,  думаю, что  и сейчас  тоже.
Особенно сейчас.
 - Вы считаете, что это мотив? - неожиданно агрессивно спросил Веденеев.
- Оставьте эти идеи, Даниил и мухи обидеть не способен!
 - Вообще-то, -  сказал Ромашин, - вопросы должен  задавать я. Но раз уж
вы спросили... Конечно,  мотив слабоват. А возможности для реализации вообще
никакой.
 -  Так что  подозреваемыми  все  равно остаемся  мы с  Леной,  да  еще,
возможно, Маша, - с мрачным видом заявил Веденеев.
 Ответить Ромашин не успел - за шкаф заглянул давешний грузин по фамилии
Долидзе.
 - Господа,  -  сказал  он,  - я,  к сожалению,  вынужден  прервать вашу
беседу. Витя, - обратился он к Веденееву, - во втором тигле пошел отсчет. Вы
могли  бы  отложить  разговор  на  два-три  часа?  Иначе  придется  прервать
эксперимент, а это довольно большие деньги.
 - Да мы уже закончили, - сказал Ромашин, поднимаясь.
 -  Удалось  разобраться?  - поинтересовался  Долидзе.  - Или  вы так  и
остались в убеждении, что Володю убили Витя с Леной?
 - У меня нет оснований для такого предположения, - сухо сказал Антон.
 - Но вы его, тем не менее, сделали, - осуждающе проговорил Долидзе.
 - Всего хорошего, - сказал Ромашин и направился к двери.
 За его спиной кто-то прерывисто вздохнул.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0961 сек.