Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Боевики

Павел Амнуэль - По делам его...

Скачать Павел Амнуэль - По делам его...

x x x
 К теоретикам следователь не пошел. О чем говорить с Вязниковом, он пока
не  решил,  а  становиться объектом  наблюдения со стороны  десятка  умных и
проницательных людей ему не хотелось.
 Вернувшись   на   работу,  Ромашин  позвонил   в  лабораторию  судебной
экспертизы.
 - Илья? - сказал он. - Я только что из института.
 -  Отлично! -  обрадовался Репин. -  Я  туда  завтра  собираюсь.  Давай
встретимся, расскажешь о впечатлениях.
 -  Да, маловато  информации, - сказал он  час спустя, выслушав  Антона.
Разговор происходил  в  кабинете Репина, хозяин  расположился за  журнальным
столиком, а  гость  ходил  из  угла  в  угол, с неодобрением  поглядывая  на
разбросанные в беспорядке бумаги, лежавшие не только на письменном столе, но
и на журнальном, а еще на кожухе компьютера, в большой картонной  коробке  в
углу  и  даже  там, где  бумагам  не  полагалось находиться  в  принципе:  в
полуоткрытом, будто  рот астматика,  обувном ящике. - По  сути, ничего ты не
выяснил,  если не говорить о странной способности Вязникова нагревать утюг и
портить электроприборы.
 -  При  чем здесь утюг? - отмахнулся Антон. - Тебе  нужно разобраться в
горючих смесях, над которыми работают в лаборатории. Сложное дело -  я  не о
твоей компетенции говорю, а о том, что с тобой вряд ли будут делиться нужной
информацией.
 - Как, ты говоришь,  комментировал  Веденеев? -  перебил  друга Илья. -
"Либо что-нибудь  перегорит, либо отключится, либо  еще какая-нибудь гадость
произойдет"? Вроде самопроизвольного возгорания.  Конечно, человек - не утюг
на даче...
 -  Ты о чем? - с недоумением спросил Антон, остановившись перед Репиним
и глядя на него сверху вниз.
 -  При Вязникове раскалился  утюг, чего  быть  не могло. При  Вязникове
перестал  работать исправный  холодильник. При Вязникове без видимой причины
сгорел человек.
 -  Илюша,  -  раздраженно сказал  Антон. - Давай без  фантазий, хорошо?
Иногда твое воображение мешает делу.
 - Да? - отозвался Репин. - Вероятно, ты прав. Но все-таки я бы на твоем
месте...
 
x x x
 Под вечер  Антон наконец  решился  и позвонил  в муровский  архив, куда
обращался  чрезвычайно редко - с майором  Ниной Равдиной у него отношения не
сложились, они невзлюбили  друг друга с первого взгляда, бывает ведь и такое
в жизни, а на работе - сплошь  да рядом. Уже набрав номер, Антон отметил про
себя, что, похоже, подсознательно тянул время до пяти часов,  когда  Равдина
обычно  уходила  домой,  а  на  телефоне дежурили  девочки,  более,  чем  их
начальница,  склонные выслушивать нелепые  порой  обращения оперативников  и
районных следователей. Идея, которую просил проверить Илья, Антону выглядела
притянутой  за уши  и не  имевшей отношения к  делу  о смерти  Митрохина. Он
согласился  навести  справки,  представляя,  что  подумают о нем девочки  из
архива, услышав, какие сведения необходимы следователю Ромашину.
 Путаясь и  перескакивая с пятого на десятое, Антон изложил свою просьбу
и услышал в ответ:
 - Перешлите электронной почтой или  по факсу официальный  запрос,  и мы
постараемся найти в банке данных нужную вам информацию.
 Да, майор Равдина хорошо вымуштровала своих подчиненных - хоть  бы одна
человеческая интонация прозвучала в голосе этой молоденькой, судя по голосу,
сотрудницы со странной фамилией Рукенглаз!
 - Понял, - буркнул Ромашин. - Прямо сейчас перешлю.
 Что и  сделал,  набросав  стандартный  текст  требования.  Толку-то.  К
официальным  запросам  и отношение официальное.  Теперь  жди неделями,  пока
вечно  занятые  сотрудницы  вечно  недовольной  майорши  займутся  запросом,
отпуская при  этом  нелицеприятные шуточки  в  адрес  районного следователя,
который сам не знает, что спрашивает.
 
x x x
 Майор Равдина позвонила в  девять  утра, Антон  только вошел в кабинет,
спал он этой ночью плохо - было душно даже при открытых окнах, - и потому не
сразу понял, чего хочет от него женщина с властным и капризным голосом.
 -  Так  вас  уже не интересует  запрошенная  информация?  - раздраженно
спросила Равдина, не расслышав в голосе Ромашина ожидаемого энтузиазма.
 - Интересует! - воскликнул Антон. - Просто, - не удержался он от едкого
замечания, -  прошло уже...  м-м...  восемнадцать  суток после того,  как  я
послал факс...
 -  Восемнадцать  суток и  шестнадцать  часов,  -  невозмутимо поправила
Равдина. - Ваш запрос был рассмотрен в  порядке очереди. Переслать результат
по электронной почте или вы предпочитаете факс?
 - По  факсу, -  быстро сказал Антон. Не объяснять же  этой рыбе в форме
майора, что в  райотделе всего три  компьютера,  а  электронная  почта  есть
только  у  начальника, которому  следователь Ромашин еще  в прошлый  четверг
доложил  о полной бесперспективности  дальнейшего  расследования по  делу  о
гибели Владимира Митрохина.
 О  запросе в муровский архив Антон  не  забыл, но  и отношения своего к
странной  идее  Ильи  не изменил:  когда дело разваливается,  самые странные
предположения  имеют право  на жизнь, но на самом-то  деле все  это глупость
несусветная,  и  сведения,  которые  сейчас  перешлет  недовольная  майорша,
поставят точку и на этой, явно ни к чему непригодной гипотезе.
 -  Ничего себе,  -  пробормотал  Антон, когда  полчаса спустя  забрал в
дежурке  только что выползшие из факсового аппарата листы бумаги. Одного, по
его предположениям, было достаточно, а выползло семь, да еще с текстом через
один  интервал -  надо же, интересно, что  такого надыбали девчонки в банках
данных по городским происшествиям?
 Вернувшись  в кабинет, Антон углубился в чтение. Вечером он взял бумаги
домой и  перечитал их после  ужина, пока Света мыла посуду, а  четырехлетний
Алеша смотрел по телевизору сказку дла малышей.
 Утром  следователь  Ромашин  заперся  в  своем  служебном  кабинете  и,
сославшись на срочные дела, попросил его не беспокоить. Он в третий, а потом
в четвертый и пятый  раз  перечитал полученные  из  архива  бумаги,  а потом
набрал номер эксперта Репиного.
 - Илюша? - сказал он. -  Тут  ответ на запрос поступил. Приедешь ко мне
или зачитать тебе по телефону?
 
x x x
 Света  позвонила в  полдень и  спросила,  придет  ли он  домой вовремя,
потому что будут показывать концерт Киркорова, и  ей бы хотелось посмотреть,
положив голову мужу на  плечо. Алешку  мама забрала на все выходные, и вечер
они проведут вдвоем. Неужели он не понимает, как это иногда бывает важно?
 - Светочка, - проникновенно сказал Антон,  -  я вернусь  рано  и, может
быть, не один, а с приятелем. Так что  ты приготовь что-нибудь  вкусненькое,
хорошо?
 Будучи уже пять лет замужем за следователем, Света умела делать простые
умозаключения, и потому ответила коротко.
 - Хорошо, - сказала  она, но вложила в это слово все свое невысказанное
недовольство.
 Положив  трубку,  Ромашин  посмотрел   на   часы  -   двенадцать  часов
одиннадцать  минут. Сегодня  пятница,  но если Вязников действительно таков,
каким его  описывают  сослуживцы,  то, скорее всего, он  еще в  лаборатории.
Хотя,  с  другой стороны,  теоретик  может  работать  и  дома,  в  спокойной
обстановке.
 Сначала Антон позвонил в институт.
 - Только что вышел,  - сказал приятный женский голос. - Может быть, еще
на этаже, ждет лифта. Позвать?
 - Да, если не трудно, - попросил Ромашин.
 Запыхавшийся голос Вязникова послышался в трубке минуты через три.
 -  Это  Ромашин,  следователь  милиции,  -  сказал  Антон.  То  ли  ему
показалось, то ли Вязников на другом конце  провода действительно всхлипнул?
- Вы не могли бы составить мне сегодня компанию? Хочу с вами поговорить.
 -  Я...  - деревянным голосом  проговорил  Вязников. -  У  меня...  Мне
приехать в отделение?
 - Не очень удобное  место для спокойного разговора, - усмехнулся Антон.
- К тому же, я обещал жене быть рано. Так что приглашаю к себе  - гарантирую
кофе, чай, бутерброды. Есть напитки покрепче.
 - Э...  Как-то это... Вы меня  в гости или на допрос? - голос Вязникова
стал чуть более бодрым.
 - Допрашивать вас будет моя жена,  она обожает новых людей. А мы с вами
просто поговорим.
 - Ничего не понимаю, - пробормотал Вязников, - но отказаться, наверное,
нельзя?
 -  Почему  нельзя?  -  удивился Ромашин. - У вас на вечер другие планы?
Хотите проведать Марию Константиновну?
 Наступившая пауза  убедила  Антона в том, что  он действительно попал в
болевую точку. Теперь  уж точно  Вязников приедет и  попытается понять,  что
известно следователю о его с Машей отношениях.
 -  Записывайте  адрес, - деловито сказал  Антон.  -  Жду  вас  к  двум.
Успеете?
 - Да, - ответил Вязников.
 
x x x
 Репину Ромашин позвонил с дороги,  остановившись на красный  свет перед
поворотом с Каширского шоссе.
 - Илюша, - сказал он, - я позвал Вязникова к себе. Ты подъедешь?
 -  Не рано  ли?  - помедлив,  спросил  Репин.  - Считаешь, что  удастся
дожать?
 -  Думаю,  да.  Ты  можешь  приехать  к  трем  часам?  Вместе  с  Олей,
естественно. Чтобы все по-домашнему, без нервов.
 - Может, не нужно Олю? - засомневался эксперт. - Мало ли...
 - Решай сам, - закончил разговор Антон. - Жду в три.
 
x x x
 Когда  раздался короткий звонок (так  звонят люди,  не уверенные в том,
что их ждут  или  что  им будут хоть сколько-нибудь  рады),  Антон открыл не
сразу - потоптался в  прихожей минуты  две, ему хотелось понять, велико ли у
Вязникова терпение: позвонит ли он еще раз - длиннее и настойчивее - или так
и будет ждать, нервно оглядываясь по сторонам?
 Вторично  Вязников не позвонил, и  Антон  распахнул дверь,  за  которой
никого не  обнаружил. Секунду он стоял  в оцепенении, а потом,  бросившись к
уже закрывшейся двери лифта, крикнул:
 - Даниил Сергеевич, куда же вы! Я дома, дома!
 Лифт остановился  этажом  ниже, дверь хлопнула,  за  поворотом лестницы
послышались шаги, и  на  площадку  медленно  поднялся гость,  с  недоумением
глядевший на хозяина.
 - Я подумал,  что  вас  нет, - сказал  Вязников, пожимая протянутую ему
руку.
 - Приличные люди, - заявил Антон, - пригласив гостя, не уходят по своим
делам. Или предупреждают заранее. Проходите,  пожалуйста. И оставьте в покое
свою обувь, у меня не Эрмитаж. Дома, кстати, у вас есть тапочки для гостей?
 -  У   меня?   -   Вязников   задумался   так,   будто  его   попросили
проинтегрировать в уме  сложную функцию.  - Нет... Собственно, у меня гостей
практически  не бывает,  а  сам  я предпочитаю босиком.  То есть,  в носках,
извините за нескромность.
 Почему хождение дома  в носках свидетельствует  о нескромном поведении,
осталось  невыясненным  - из кухни выглянула Света,  картинно  обрадовалась,
будто увидела  старого приятеля,  и потребовала,  чтобы  мужчины  немедленно
садились за стол.
 - Я...  э... вообще-то  не  голоден, - окончательно смутился Вязников и
просительно посмотрел на Антона: мол, не на обед  вы меня звали на  самом-то
деле, хотите поговорить, так давайте, ни к чему эти церемонии.
 - Светочка, - сказал Антон, - ты накрывай, а мы с  Даниилом Сергеевичем
уединимся на время в кабинете.
 Он сел в потертое кожаное  кресло у  письменного стола и знаком показал
Вязникову на  второе  такое  же  кресло, втиснутое  в угол  между  пианино и
книжными полками.
 Гость  опустился  в кресло осторожно, будто боялся, что в подлокотниках
циркулирует  ток высокого напряжения. Оглядевшись по сторонам, Вязников чуть
приободрился -  богемная  обстановка кабинета, контрастировавшая  со строгим
интерьером гостиной, была для гостя более привычной.
 - Не буду ходить  вокруг  да около,  - сказал Антон,  глядя Вязникову в
глаза.  - Вы  математик,  наверняка любите  четкие  определения  и  уважаете
строгие доказательства.
 Вязников кивнул и одновременно едва заметно пожал плечами.
 - Я  несколько  раз за эти недели бывал в вашем институте,  - продолжал
Ромашин,  - там все хотят  знать,  как  проходит  расследование. Сначала все
выглядело более чем ясным. Митрохин сгорел, можно сказать, синим пламенем. А
у вас - Институт физики горения. Цепочка очевидна, не так ли?
 -  Ну...  -  Вязников  затруднялся сказать,  очевидна  ли на самом деле
цепочка. - Феноменология события очень сильно отличается от... э...
 -  Вот именно,  -  подхватил Антон.  -  Наши эксперты  потратили  много
времени, чтобы  доказать то,  что  для вас  и ваших  коллег было  изначально
понятно: не могла гибель Митрохина быть вызвана никаким веществом, созданным
в институте, - никакой горючкой, как говорят ваши коллеги.
 - Если  бы прямо спросили, вам бы это  сказали еще  две недели назад, -
проговорил Вязников. - Но вы же думали, что кто-то из нас Володю... э...
 - Я даже вас подозревал  одно время, можете  себе представить, - сказал
Антон, и Вязников  высоко поднял брови: неужели, мол, такая  глупость  могла
прийти вам  в голову? - Ведь  мотив, по идее, был и у вас,  согласитесь.  Вы
любите  Марию Константиновну, и в случае смерти  ее мужа... Погодите, Даниил
Сергеевич, я ведь не настаиваю на такой версии!
 Антон инстинктивно вытянул вперед руки, потому что гость вскочил, будто
вытолкнутый  пружиной,  и, сжав кулаки, пошел на хозяина. Впрочем,  Вязников
сделал  лишь  один  шаг,  а  потом  его  внутренняя  энергия  иссякла, и  он
остановился посреди комнаты, перестав вдруг понимать, где находится.
 Антон прислушался  -  показалось ему или Света действительно вскрикнула
за стеной?
 - Не сердитесь, Даниил Сергеевич,  если я задел ваши чувства,  -  мягко
сказал Антон. - Да  вы садитесь... И, пожалуйста, не обижайтесь  на меня. Вы
же  математик, должны понимать: я  обязан был рассмотреть все варианты, даже
безумные и нелепые.
 Вязников  попятился и повалился в кресло - похоже, его с трудом держали
ноги.
 - Извините, -  пробормотал  он.  - Никто  из нас не... Но дышать  стало
легче.
 - Минутку, - быстро  сказал Антон,  теперь  ему  точно было слышно, как
Света  чем-то  гремела на  кухне. -  Посидите, Даниил  Сергеевич,  я  сейчас
вернусь. Похоже, нас зовут обедать.
 Он  вышел из комнаты  и обнаружил  жену на пороге кухни. В  руке  Света
держала верхнюю  половинку гипсовой скульпуры Дон-Кихота - в прежние времена
эта полуметровая статуэтка стояла у отца на столе, а когда отец умер, Антон,
никогда  не  любивший это  произведение  ширпотреба,  переставил  рыцаря  на
кухонный шкаф, где он, с одной стороны, никому  не мешал, а с другой, служил
напоминанием о том,  что когда-то в этой квартире был другой хозяин. Обломки
нижней части  статуи усыпали кухонный пол, а один, самый  крупный, почему-то
лежал в большом блюде для салатов.
 - Я так перепугалась! - воскликнула Света, увидев мужа.
 - Ты лазила на шкаф? - спросил Антон, подойдя к жене и забирая у нее из
рук то, что осталось от Дон-Кихота.
 - Что я там забыла?  -  возмутилась Света и принялась собирать  с  пола
осколки. Антон вышел в прихожую, положил половинку статуи у обувного ящика и
вернулся на кухню.
 -  Погоди-ка, - сказал он. - Потом  уберешь, объясни, что произошло. Он
же стоял не  с  края, его только землетрясение могло сдвинуть с места или...
Ты говоришь, что не лазила?
 - Нет,  конечно! Я вообще  стояла к шкафу спиной. Вдруг слышу -  что-то
шевелится. Оборачиваюсь, а этот уже подкатился к краю и... Я подставила руки
- чисто инстинктивно, поверь! - он на меня и упал. Только был уже разломан -
половину  я успела подхватить, а другая как грохнется! Никогда  не  подумала
бы,  что  такое может случиться!  Дай  совок, я все  соберу. Господи, а этот
кусок как в блюде  оказался? Слава Богу, что  не разбилось. Антон, ты  видел
когда-нибудь, чтобы статуи сами собой падали? Послушай, может, действительно
случился толчок, а я не заметила?
 Похоже   было,  что   нервное  потрясение  вызвало   у  Светы   приступ
разговорчивости. Антон помог жене  собрать осколки, самый большой - из блюда
- вынес  в прихожую, остальные поместились  в мусорном ведре.  Света наконец
пришла в себя и потребовала:
 -  Иди к гостю. Что  он может подумать?  Через  десять минут выходите к
столу, я вас специально звать не буду.
 - Хорошо, - согласился Антон.
 Вязников,  похоже, не  шевелился  после  того момента,  как хозяин  его
оставил.  Он  посмотрел на Антона, и  во взгляде  математика  почему-то ясно
читался ужас. Не  удивление, не вопрос, а  именно ужас -  темный,  глубокий,
непреодолимый.
 - Что? - спросил Вязников, с трудом разлепив губы. - Что случилось?
 - Ничего особенного, - махнул рукой  Антон, усаживаясь  в кресло. -  На
шкафу статуэтка Дон-Кихота стояла. Гипсовая. Сто лет стояла и  вдруг  упала.
Ерунда, я ее давно хотел  выбросить... Так о чем мы с вами? Да, вспомнил. Вы
сказали: "Дышать стало легче". Вы имели в виду Митрохина?
 -  Я имел  в  виду Митрохина, - повторил Вязников, глядя на Антона, как
кролик на удава.
 -  Объясните,   пожалуйста,  -  предложил  Антон.  -  Мы  сейчас  не  в
официальной  обстановке,  вы мой  гость, можете говорить  все, что  считаете
нужным. Митрохин был плохим человеком, вы это хотели сказать?
 - Можно  подумать, что  вы сами этого  не  знаете, - буркнул  Вязников,
перестав наконец  глядеть Антону в  глаза и  переведя  взгляд  на трещину  в
потолке, которую Света  уже дважды безуспешно замазывала краской. - Вы же со
всеми несколько раз говорили, не могли не услышать...
 - Что? - нахмурился Антон. -  Ничего такого страшного я  о Митрохине не
слышал. Просто вы к  нему несправедливы, поскольку неравнодушны к его  жене.
Теперь - вдове.
 -  Несправедлив!  -  усмехнулся  Eязников. - Несправедлив  к  человеку,
который  крадет чужие научные идеи! К человеку, который добивается женщины с
помощью шантажа! К человеку, выгнавшему из дома собственную мать, потому что
ему  нужна была  ее  комната! Вы  знаете, что  старуха  поехала  к  брату  в
Челябинск, по дороге заболела  - была зима, морозы  стояли под тридцать, - и
умерла через неделю после приезда, а он даже на похоронах не был, потому что
справлял медовый месяц?
 - Об этом мне никто не говорил, - пробормотал Антон.
 - Конечно, все они Володю  выгораживали, потому что,  расскажи каждый о
том, что знал, вы бы подумали: ага, вот и у тебя есть мотив!
 -  Похоже, что и у  вас таких  мотивов навалом, -  кивнул Антон и начал
загибать  пальцы: -  Вы любите Машу, ненавидите научное воровство, не можете
простить Митрохину бесчестное поведение по отношению к матери...
 - Все перечисленные мотивы, -  сказал Вязников спокойным голосом, -  не
имеют значения, потому что ни у  кого из нас не было ни малейшей возможности
убить Владимира. Ваши эксперты с этим согласны.
 - В общем-то да, - кивнул Антон. - Да что мы все о Митрохине? Света нас
обедать ждет. Пойдемте.
 Антон буквально  вытянул гостя  из кресла  и  подтолкнул в  направлении
двери. Минуту спустя они сидели за круглым столом, на котором стояли пиалы с
овощным  и  мясным салатами,  блюдо с большими кусками  аппетитного  мяса  и
жареным картофелем.  Хозяин разлил по бокалам холодное "Каберне" и предложил
тост за прекрасных дам, которых мы любим, даже если они никогда не будут нам
принадлежать.
 - Это ты на что намекаешь? - нахмурилась Света, опустив бокал.
 - Тост для меня, - объяснил Вязников. - Давайте я тоже скажу. Выпьем за
то, чтобы каждому было воздано по делам его.
 - Воистину так, - кивнул Антон.
 -  Но именно по делам, -  добавил Вязников,  - а  не по намерениям  или
желаниям. За выполнение желаний выпьем отдельно.
 - И то верно, - согласился Антон. - Желания далеко не всегда становятся
делами, значит, и тосты должны быть разными.
 - Что-то вы туманно выражаетесь, мальчики, - вздохнула Света и перевела
разговор на премьеру в "Сатириконе", которую никто из них не видел, а потому
и обсуждение получилось самое что ни на есть беспристрастное.
 За выполнение желаний так и не выпили.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1066 сек.