Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Философия

Николо Макиавелли - Рассуждения о первой декаде Тита Ливия

Скачать Николо Макиавелли - Рассуждения о первой декаде Тита Ливия

Глава XI
                                О РЕЛИГИИ РИМЛЯН
 
     Случилось так, что первым своим устроителем Рим имел Ромула и от него,  как
если бы он был ему  сыном,  получил  жизнь  и  воспитание.  Однако,  решив,  что
порядки, учрежденные Ромулом, не достаточны для столь  великой  державы,  небеса
внушили римскому Сенату решение избрать преемником Ромула Нуму Помпилия, дабы он
упорядочил все то, что Ромул оставил после себя недоделанным.
     Найдя римский народ до крайности диким и желая  заставить  его  подчиняться
нормам общественной жизни посредством мирных средств, Нума обратился  к  религии
как к  вещи  совершенно  необходимой  для  поддержания  цивилизованности  и  так
укоренил ее в народе, что потом в течение многих веков  не  было  республики,  в
которой наблюдалось бы большее благочестие;  оно-то  и  облегчило  как  римскому
Сенату, так и отдельным великим римлянам  осуществление  всех  задумываемых  ими
предприятий.  Всякий, кто рассмотрит бесчисленные действия всего народа  Рима  в
целом, а также отдельных римлян, увидит, что  римские  граждане  гораздо  больше
страшились нарушить клятву, нежели закон, как те, кто почитают  могущество  бога
превыше могущества людей. Это ясно видно на примере Сципиона и Манлия Торквата.
     После разгрома, учиненного римлянам при Каннах Ганнибалом,  многие  римские
граждане собрались вместе и,  отчаявшись  в  спасении  родины,  решили  покинуть
Италию и уехать в Сицилию. Прослышав про то, Сципион разыскал их и, обнажив меч,
заставил их поклясться не покидать родину.
     Луций Манлий, отец Тита Манлия,  прозванного  впоследствии  Торкватом,  был
как-то обвинен плебейским Трибуном Марком Помпонием; однако, прежде  чем  настал
день суда, Тит явился к Марку и, грозя убить его, если только он  не  поклянется
снять с отца обвинение, заставил его дать в том клятву,  и  тот,  поклявшись  из
страха, отказался потом от обвинения.
     Так вот, те самые граждане, которых не могли удержать в Италии ни любовь  к
родине, ни отеческие законы, были удержаны насильно данною клятвой. А упомянутый
Трибун  пренебрег  ненавистью,  обидой,  нанесенной  ему  сыном  Луция   Манлия,
собственной честью, чтобы только никак не нарушить данной им клятвы. Порождалось
же это не чем иным, как тою религией, которую Нума насадил в Риме.
     Кто хорошо изучит  римскую  историю,  увидит,  насколько  религия  помогала
командовать войсками, воодушевлять  Плебс,  сдерживать  людей  добродетельных  и
посрамлять порочных.  Так что, если бы зашел спор о  том,  какому  государю  Рим
обязан больше - Ромулу или же Нуме, то, как мне кажется, предпочтение  следовало
бы отдать Нуме, ибо там, где существует религия, легко создать  армию,  там  же,
где имеется армия,  но  нет  религии,  насадить  последнюю  чрезвычайно  сложно.
Известно, что для основания Сената  и  для  установления  других  гражданских  и
военных учреждений Ромулу не понадобилось авторитета бога.  Однако авторитет сей
весьма пригодился Нуме; он делал вид, будто завел дружбу с Нимфой и  что  именно
она советовала ему все то, что он потом рекомендовал народу.  Проистекало это из
того, что Нума хотел ввести новые, невиданные дотоле порядки и  не  был  уверен,
хватит ли для этого его собственного авторитета.
     В самом деле, ни у одного народа не было  никогда  учредителя  чрезвычайных
законов, который не прибегал бы к Богу, ибо в противном случае законы их не были
бы приняты; ибо много есть благ,  познанных  человеком  рассудительным,  которые
сами по себе не столь очевидны, чтобы и все прочие люди могли сразу  же  оценить
их  достоинства.  Вот  почему  мудрецы,  желая  устранить  подобную   трудность,
прибегают к богам.  Так  поступал  Солон,  и  так  же  поступали  многие  другие
законодатели, преследовавшие те же самые цели, что были у Ликурга и у Солона.
     Так вот, восхищаясь добротой и мудростью  Нумы,  римский  Народ  подчинялся
всем его решениям.  Правда, времена тогда были весьма религиозные, а  люди,  над
которыми  ему  приходилось  трудиться,  были  совсем  неотесанные.  Это   сильно
облегчало Нуме исполнение его замыслов, ибо он мог лепить из  таких  людей  все,
что хотел.  Кто захотел бы в наши дни создать республику, нашел бы для нее более
подходящий материал среди горцев, которых еще не коснулась культура, а не  среди
людей, привыкших жить в городах, где культура пришла в  упадок.  Так  скульптору
легче извлечь прекрасную статую из неотесанного куска мрамора, нежели  из  плохо
обработанного кем-нибудь другим.  Итак, рассмотрев все сказанное,  я  прихожу  к
выводу, что введенная Нумой религия была одной из первейших причин счастия Рима,
ибо религия эта обусловила добрые порядки, добрые же порядки породили  удачу,  а
удача приводила к счастливому завершению всякое предприятие.  Подобно  тому  как
соблюдение культа божества является причиной величия государств,  точно  так  же
пренебрежение этим культом является причиною их гибели. Ибо там, где отсутствует
страх перед Богом, неизбежно случается, что царство либо  погибает,  либо  страх
перед  государем  восполняет  в  нем  недостаток  религии.  Но  поскольку  жизнь
государей коротка, то и случается, что такое царство существует лишь до тех пор,
пока существует доблесть его царя.  Вот  почему  царства,  зависящие  только  от
доблести одного человека, недолговечны, ибо доблесть эта исчезает с его  смертью
и весьма не часто воскресает в его наследниках, как о том мудро говорит Данте:
                      Не часто доблесть, данная владыкам,
                      Нисходит в ветви; тот ее дарит,
                      Кто может все в могуществе великом.
     Поэтому благо республики или царства состоит вовсе не в том, чтобы обладать
государем, который бы мудро правил ими в течение всей  жизни,  а  в  том,  чтобы
иметь такого государя, который установил бы в них такие порядки, чтобы названное
благо не исчезло с его смертью.  И  хотя  грубых  людей  легче  убедить  принять
какой-либо новый порядок или согласиться с каким-нибудь новым мнением, из  этого
никак не следует,  будто  вовсе  невозможно  убедить  в  том  же  самом  граждан
цивилизованных и почитающих себя людьми отнюдь не неотесанными.  Народ Флоренции
не кажется ведь ни невежественным,  ни  грубым;  тем  не  менее  брат  Джироламо
Савонарола убедил его в том, что он беседовал с  Богом.  Я  не  хочу  разбирать,
правда ли то или нет, ибо о такого рода людях надлежит говорить с  почтением.  Я
говорю лишь, что весьма многие ему верили, без того чтобы какое-либо из ряда вон
выходящее знаменье вынудило их к этому; для того, чтобы  вызвать  к  его  словам
доверие, достаточно было его образа жизни, его учения, предмета,  о  котором  он
толковал.  Поэтому пусть никто не опасается, что ему не удастся достичь того же,
что прежде удавалось достигнуть другим; ведь люди, как  было  говорено  в  нашем
предисловии, рождаются, живут и умирают, всегда следуя одному и тому же  порядку
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0454 сек.