Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Георгий Вирен - Путь единорога

Скачать Георгий Вирен - Путь единорога

     ...Ренат  стал  ходить  по  комнате  -  торопливо,   даже   суетливо:
туда-сюда, туда-сюда. Он поминутно поправлял очки и сквозь  них  испуганно
косил на Матвея. Тот смотрел на приятеля с испугом: не ждал такого.  После
ухода дяди Коли Матвей стал маяться, места себе не  находил,  от  выпитого
противно загудела и закружилась голова, и он по морозцу побежал к  Ренату.
И там, почти неожиданно для себя, рассказал ему о  прошлогодних  событиях.
Все - как недавно Ядвиге Витольдовне. Старуха тогда замолчала так надолго,
что Матвей решил, будто она ничего не поняла. Потом сказала:  "Человек  не
может быть богом". Перекрестила по-католически и ласково проводила  Матвея
- мол, привыкла ложиться пораньше.
     А Ренат, выслушав, забегал, задергался - и все молчком. Вдруг  как-то
боком, в углу встал, забормотал:
 
                     "Там, где жили свиристели,
                      Где качались тихо ели,
                      Пролетели, улетели
                      Стая легких времирей..."
 
     Испуганно, исподлобья взглянул на  Матвея  и  снова  забормотал,  как
молитву, забубнил:
 
                     "В беспорядке диком теней,
                      Где, как морок старых дней,
                      Закружились, зазвенели
                      Стая легких времирей..."
 
     И тут кинулся к Матвею, с разбегу бухнулся на колени, завопил  дурным
голосом:
     - Ты гений, гений!
     Очки свалились-таки, он  стал  шарить  по  полу,  ползал,  тыкался  в
Матвеевы ноги и все повторял: "Гений, гений!"
     - Брось, Ренат, что за шутки? - недовольно сказал Матвей.
     - Ты гений! - заорал он опять и вскочил с  колен.  -  Всех  времен  и
народов!! Как же мне повезло в жизни, что я знаком с тобой!
     - Перестань, - раздраженно буркнул Матвей.
     - Ты что, не понимаешь?! - возмутился Ренат. - Ты сделал  грандиозное
открытие. Доказал, что будущее существует в нас всегда! Насчет прошлого  и
настоящего никто не сомневался,  а  вот  будущее  представлялось  какой-то
зыбкой неопределенностью. Твоя Машина  строит  образ  будущего  на  основе
энцефалограммы, кардиограммы, принимает но  внимание  и  ритм  дыхания,  и
биополе человека, ведь так?
     - Ну да, примерно, - согласился Матвей вяло: не о том он думал, когда
рассказывал Ренату о Машине.
     -  Сигналы  сегодняшнего  состояния  человека  она  экстраполирует  в
будущее,  расшифровывает,  рассчитывает  весь  процесс  их  изменения   на
семнадцать лет! Это значит, что время  заложено  в  нас!  Я  то  же  самое
сколько лет пытаюсь доказать на материале литературы, а ты... Ты -  гений!
И то, что мы называем судьбой, роком - это программа! Карма  -  программа!
"Не властны мы в самих себе". Гениально! И тогда  само  собой  разумеется,
что моя гипотеза вовсе не гипотеза - аксиома! Человек есть человек  потому
и постольку, поскольку в нем заложены три временные координаты!
     Ренат восторженно носился по  комнате,  вдруг  ему  стало  тесно,  он
кулаком распахнул дверь, с конским топотом пробежал по другой комнате,  по
веранде.
     - Не властны мы в самих себе! - заорал он оттуда счастливо.
     - А чего радоваться? - угрюмо спросил Матвей. - Чего же хорошего, что
не властны?
     Ренат вернулся в комнату, сел, немного успокоившись, напротив Матвея.
     - Как всякий гений, ты чудак, - сказал снисходительно. -  И  рядом  с
тобой должен быть человек с умом средним, но дисциплинированным.  То  есть
я. Иначе ты сам себя не поймешь. Я не тому  радуюсь,  что  мы  в  себе  не
властны. Если бы ты доказал, что властны, я бы точно так же был  счастлив.
Ученому безразличен знак открытия - плюс или минус, да или нет - ему важно
знание само по себе и его значение. А значение знания, которое ты добыл, -
всемирно. Революционно.
     - Ну а как же Мила? - вдруг сказал Матвей, никак не разделяя  радости
Рената.
     - Что - Мила? - будто не понял он.
     - Ей-то как теперь жить?
     - Ну... ну, - растерялся Ренат, -  это  я,  ей-богу,  не  знаю...  Ну
как-нибудь образуется...
     - Вот я и спрашиваю: как образуется? - гнул свое Матвей.
     - Да откуда мне знать! - крикнул Ренат раздраженно.  -  При  чем  тут
она? При чем тут ты, я, дядя Коля?! Все мы в конце концов смертны! Речь  -
о человечестве! Твое открытие меняет судьбу человечества,  его  взгляд  на
себя, ты что, не понимаешь?! Это  даже  смешно,  это  картинка,  достойная
пера: сидит бухой гений в ватнике и талдычит  про  какую-то  Милу,  а  сам
только что цивилизацию перевернул!
     Матвей пустил длинным армейским матюгом и резко пошел к двери.  Ренат
кинулся ему на плечи, удержал.
     - Ты псих! - кричал он радостно. - Ты классический  гений-идиот!  Два
года назад, когда ты мне первый раз про свой план рассказал, я решил,  что
ты шизанулся. Каюсь - даже  на  книжной  толкучке  про  тебя  как  анекдот
рассказывал. Теперь  я  точно  вижу  -  ты  псих!  Но  и  гений,  вот  что
грандиозно!
     Ренат обнял его,  тянулся  поцеловать.  Матвей  отпихнул  его,  пошел
прочь.
     - Проспишься,  приходи!  -  кричал  Ренат  вдогонку.  -  Еще  тяпнем,
Нобелевский ты мой!
     Пошел снег - сначала неспешно, потом быстрее, быстрее и вдруг повалил
густой, тяжелый... Матвей остановился и почему-то оглянулся на свои  следы
- их засыпало, прятало на глазах. Так  он  и  дошел  до  дома,  все  время
оборачиваясь на свои исчезающие следы.
 
 
     ...Иван-Царевич с отцовским лицом. Волк в  густой  мягкой  шерсти,  с
грустными глазами. У него на загривке - застывшая золотая Белка.
     Матюша оглянулся еще раз и запомнил  их  на  всю  жизнь,  но  ни  "до
свидания", ни тем более "прощайте" сказать не сумел.
     Лето кончалось, изнутри леса проступала осень -  редкими,  желтеющими
листьями, пожухшей травой. Бабочки  исчезали,  воздух  становился  суше  и
прозрачней. Тихо было в лесу, только Матюшины шаги шуршали. В эту  сторону
он не ходил  раньше,  и,  когда  Иван-Царевич  указал  ему  путь,  мальчик
удивился как это он весь лес облазил, а там никогда не бывал...
     Он снова обернулся, но не увидел друзей - вокруг стояли  темные  ели.
Большие - до неба и маленькие - до облаков. Облака были рваные, в  дырках,
их низко нес неслышный ветер,  они  цеплялись  за  елки  снова  рвались  и
улетали маленькими клочьями.
     Матюша пошел  дальше,  и  отчего-то  захотелось  ему  крикнуть  -  не
позвать, а просто крикнуть погромче: "Эге-гей!" Но  он  не  сумел:  то  ли
голос исчез, то ли нельзя было в этом лесу кричать.
     И ничего не случилось, ничто не изменилось, но вдруг замерло Матюшино
сердце, и весь он наполнился предчувствием.  И  сразу  раздались  знакомые
тяжелые шаги, сразу -  близкие,  и  послышалось  натужное  гулкое  дыхание
огромного существа. Матюша застыл, а потом побежал,  сорвался  с  места  и
побежал, задевая елки, укалываясь о ник, без страха  наступая  на  бусинки
брусники, побежал навстречу шагам. И сам собой, легко  вырвался  крик:  "Я
здесь!" "Матю-юша-аа!" - услышал он дальний, замирающий голос  матери,  но
не остановился, не обернулся на него,  а  бежал  все  быстрей,  оступаясь,
падая, поднимаясь, уже задыхаясь, бежал... И  только  одного  боялся:  что
снова незваные хранители бросят перед ним зеркальный ручей. И лишь на  миг
замедлил:  понял,  что  за  этими  вот  густыми,  переплетенными   ветвями
откроется сейчас поляна - и там  будет  Он.  Матюша  набрал  полную  грудь
воздуха и обеими руками изо всех сил раздвинул, как распахнул, ветви.
     И увидел Единорога.
     Тот стоял посреди полянки, заняв ее почти целиком, -  неправдоподобно
огромный, закрывающий небо и свет. Налитыми  кровью  большими  глазами  он
смотрел на мальчика, победно выставив могучий рог.
     Оба застыли, глядя друг на друга. Единорог медленно мигнул.  И  вдруг
заговорил, и от его голоса задрожали деревья, трава,  и  как  будто  земля
колыхнулась.
     - Зачем ты искал меня?
     - Я искал... я искал тебя, - ответил мальчик с испугом и восторгом, -
потому что ты - самый чудесный в  нашей  сказке.  Ты  -  самый  большой  и
сильный, и чудесный!
     - Чего ты хочешь?
     - Я... - смешался мальчик. - Я ничего не хочу. Я  просто  хотел  тебя
видеть.
     Единорог осклабился и коротко хохотнул, тряся складками шкуры.
     - А тебе сказали, что меня нельзя просто  увидеть?  Всех,  кто  видит
меня, я или наказываю, или награждаю, сказали тебе?
     - Да, я знаю, - собрав всю смелость, звонко ответил Матюша.
     - И чего ты попросишь у меня?
     - Мне ничего не надо, - тихо ответил он.
     Единорог шумно вздохнул и прикрыл кровавые глаза.
     - Кто научил тебя ничего не просить?
     - Никто... Я сам.
     - Мне нравятся мальчики, которые ничего не просят, - сказал  Единорог
и снова открыл глаза. Уперся взглядом в Матюшу, но не было в  том  взгляде
ни доброты, ни симпатии. - Ты хочешь всего добиться сам?
     - Я постараюсь, - робко ответил Матюша.
     - Мне нравятся мальчики, которые хотят всего добиться сами,  -  снова
осклабился Единорог. -  Иногда  из  них  выходят  сильные  мужчины.  Очень
храбрые мужчины. Очень уверенные в себе.
     Единорог хрипло засмеялся, листва посыпалась наземь.
     - И когда они бросают вызов мне, я не отказываю, я прихожу. Ведь  они
такие сильные и храбрые. Мне нравится делать из них пустое место, ничто.
     Единорог наклонил голову, горой нависая над Матюшей.
     - Иди, мальчик. Добейся в жизни всего, я не  стану  мешать.  Но  знай
свое место и никогда, даже в мыслях,  не  зови  звеня.  Отныне  ты  только
человек, и не тебе бороться со мной. Иди, сказка кончилась.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1162 сек.