Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Георгий Вирен - Путь единорога

Скачать Георгий Вирен - Путь единорога

     И тут перед глазами Матюши, как на экране Машины, Единорог  беззвучно
задрожал, черты его гигантского тела поплыли,  смешались,  исчезли,  стало
темно, в темноте замигали яркие  точки,  и  вдруг  разом  все  посветлело,
очистилось, и уже не было ни леса, ни  поляны,  а  на  их  месте  возникло
четко, ярко лицо сорокалетнего Матвея: поседевшая борода, запавшие  черные
глаза... "Мама! - жалобно закричал катюша. -  Мамочка!"  впервые  запросил
помощи, и немедленно вошла в него, заполнила слух и душу старенькая мамина
колыбельная: "Баю-баюшки-баю, баю деточку мою... Баю-баю-баю-бай, поскорее
засыпай..." И будто с огромной высоты стремглав упал  он  в  мягкий  ворох
перин, подушек, одеял, и стало тепло, и в  полусне-полуяви  поплыл  он  по
колыбельной реке, в колыбельное  море,  и  казалось,  что  не  было  вовсе
страшного Единорога, а впереди - все еще ждет, все еще манит  баснословный
край, исполненный сияния.
 
 
     Карат залаял в голос, ожесточенно и зло. "Кого  еще  черт  несет?"  -
буркнул Матвей и пошел открывать.  Карат  бесился  в  сенях,  прыгал,  бил
передними лапами в дверь. Матвей выглянул в окно: внизу, у крыльца, стояли
трое мужчин - пожилой в лисьей шубе и с ним двое  лет  по  сорок,  высокий
брюнет без шапки и толстячок с круглым лицом.
     - Подождите, собаку привяжу, - крикнул Матвей.
     Открыв дверь, сразу сказал:
     - Если вы насчет на зиму дачу снять, то у меня не сдается.
     - Нет, нет, мы по другому вопросу, - поспешил толстяк.
     - По какому? - подозрительно спросил Матвей, не приглашая их в дом.
     - Может быть, вы разрешите нам войти, а  там  и  поговорим?  -  веско
произнес старик.
     Матвей пожал плечами.
     - Заходите...
     Долго топтались, раздевались, гурьбой проходили  в  комнату,  наконец
расселись за столом. Матвей устроился на диване и закурил.
     - Прежде всего давайте знакомиться, - дружелюбно начал старик.
     - Да уж, - нелюбезно отозвался хозяин, но старик сделал вид,  что  не
заметил этого.
     -  Моя  фамилия  Никич,  зовут  Николаем  Николаевичем.  Я  -  физик,
действительный член Академии наук СССР...
     - Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, -  добавил
толстяк.
     - Ну уж, если все перечислять, - улыбнулся академик, - то не забудьте
и две Сталинские премии... А это мои друзья, ученые,  помощники  -  доктор
наук, профессор Сорокин Константин Андреевич и доктор наук  Колесов  Семен
Борисович.
     -  А  я  -  Басманов  Матвей  Иванович,   майор   ВВС   в   отставке,
действительный инвалид СССР, - с мрачным сарказмом представился Матвей.
     - Ну это мы знаем,  -  добродушно  сказал  Никич,  -  иначе  б  и  не
беспокоили вас. Я думаю, в прятки нам играть не стоит, начну сразу с дела,
откровенно. Матвей Иванович, мы наслышаны о ваших опытах  и  хотели  бы  с
ними познакомиться.
     - Наслышаны? - удивился Матвей.  -  Я  что-то  не  припомню,  чтоб  в
последние сорок лет публиковал статьи или лекции читал.
     - Это верно,  -  с  неколебимым  добродушием  продолжал  академик.  -
Человек вы скромности незаурядной и к славе, судя по всему, не стремитесь.
Но заслуженная слава - вещь недурная, не так ли, Матвей Иванович?
     - Бюст на родине и колбасу  вне  очереди  -  кто  ж  откажется?  -  с
издевкой сказал Матвей, обратившись  к  толстяку  Колесову,  и  тот  отвел
глаза.
     - Впрочем, дело, конечно, не в славе, - ничуть  не  смущаясь,  сказал
Никич, - а в науке, в знаниях. По нашим  сведениям,  у  вас  есть  кое-что
полезное для науки. - И, помолчав, с укором добавил: - Для нашей науки.
     - Для вашей? - быстро спросил Матвей.
     - Для нашей, -  согласился  Никич.  -  Для  нашей,  советской,  нашей
мировой науки.
     - Ну, во-первых, - сказал Матвей наконец-то серьезно,  никаких  таких
сведений у вас быть не может. Если уж вы предложили  говорить  откровенно,
то не надо мне с первых слов лапшу на уши вешать,  достопочтенный  Николай
Николаевич. А на деле вот что. Я действительно ставил некоторые опыты и  в
самом начале работы кое-что рассказал о  них  приятелю,  который  оказался
трепачом. Кроме того, я догадываюсь, что  одна...  женщина  могла  кое-что
передать своим подругам, и в виде сплетен это могло поползти  дальше.  Но,
опять-таки, эта женщина могла говорить только о  самых  первых  опытах,  -
Матвей помолчал. - Об итоге работы она едва ли  могла  рассказать...  Итог
же, уважаемые физики, таков: блеф, пшик, фук с маслом. Если вы знаете суть
эксперимента, то не вам объяснять, что дилетант, знающий физику  только  в
применении к  летательным  аппаратам,  да  к  тому  же  без  основательной
технической базы, не мог добиться не только успеха,  но  и  сколько-нибудь
значимых результатов. Не мог - и не добился. Вот и все.  -  Матвей  развел
руками, пожал плечами и скорчил скорбную мину. - Увы, увы! Ничем  не  могу
быть полезен.
     - Так уж и ничем? - осторожно подал голос чернявый Сорокин.
     - Ровным счетом ничем! - с той же юродской ухмылкой ответил Матвей.
     - А эта... женщина... о которой вы помянули... это, вероятно, Людмила
Алексеевна Кудрина? - глядя вбок, в стену, тихо спросил Никич.
     Ухмылка сползла с лица Матвея, он понял - речь о Миле.
     - Вы знакомы с ней?
     - Как вам сказать, - вяло ответил Никич.
     - Откровенно. Как и обещали, - зло сказал Матвей.
     - Да ведь вы-то с нами вовсе не откровенны,  вот  в  чем  беда,  -  с
нарочитой ласковостью возразил Никич.
     - Вот что, гости дорогие, - с угрозой сказал Матвей. Пока я не получу
адреса Милы, я вам не скажу ни слова. Хотите разговора - давайте адрес,  а
не хотите... вот бог, а вот порог.
     Никич по-старчески тяжело вздохнул.
     - Ох, Матвей Иванович, голубчик. Полно нам  комедию-то  ломать.  Ведь
уйди мы сейчас, так пороги-то вы у нас обивать будете, все принесете,  что
просим. Только зачем нам эта игра?  Вы  уж  извините,  мы  вас  не  знали,
опасались, конечно, что за человек? А вы человек разумный, не маньяк - это
видно. Только очень недоверчивый человек, скрытный. Но мы вам не враги,  а
союзники. И не беспокойтесь: ни славы, ни приоритета мы у вас вас отнимем,
что ваше - то ваше. Тут я вам слово даю, а я давно уже не вру, с пятьдесят
четвертого года греха на душу не брал. Ну  а  Людмила  Алексеевна  ваша  в
четвертой психиатрической больнице...
     - Что с ней?
     - Утешить не могу, голубчик. Очень она плоха. Душевное  расстройство,
- мягко сказал старик. - Очень сильное. Так что  не  такой  уж  пшик  ваши
опыты, верно? Или они ни при чем?
     Матвей молчал долго. Закурил еще. Гости не торопили.
     - Это случилось с Милой, - сказал он наконец, - после того,  как  она
увидела себя  через  семнадцать  с  половиной  лет.  Это  было  страшно  -
уродливое, безумное лицо... Я бы никогда не позволил ей подойти к  Машине,
но вышло так, что я сначала попробовал на себе - и ни черта  не  вышло.  Я
думал, что опыт мой не удался, что не сработала Машина, и  тогда  позволил
Миле... ну, побаловаться, что ли...
     - Разрешите посмотреть Машину? - осторожно спросил Сорокин.
     - Я уничтожил ее, разбил! - крикнул Матвей и в этот миг поверил себе.
     - Ах ты, черт! - не удержался Колесов.
     - Это не беда, - мягко сказал Никич. - Ведь главное - принцип, схема.
Уж если вы в таких условиях смогли ее сделать, то в  наших  мы  за  неделю
десяток Машин соберем.
     - Нет, - сказал Матвей четко.
     - Почему? - удивился Никич.
     - Нельзя.
     - Да почему же?
     - Помните, в  "Борисе  Годунове":  "Нельзя  молиться  за  царя-Ирода,
Богородица не велит". Вот и здесь - Богородица не велит.
     Костя с Семеном испуганно переглянулись.
     -  Странный  аргумент  для  выдающегося  ученого.  А   вы   бесспорно
выдающийся, великий ученый, - ласково сказал академик.  -  Так  почему  же
все-таки нельзя?
     -  Я  же  вам  сказал,  -  закричал  Матвей,  -  нельзя  молиться  за
царя-Ирода! Эта Машина только горе людям принесет!  Это  страшная  Машина!
Машина белы, слез, смерти, безумия! Нельзя!
     - Успокойтесь, Матвей Иванович, голубчик, - протянул к нему  дрожащие
руки старик, - что вы так-то, не надо...
     - Я ничего не скажу, - упрямо сказал Матвей. - Этой Машины не  должно
быть. И запомните: если будете наседать на меня, я лучше помру, чтоб никто
не узнал...
     - Вы наивный человек, Матвей Иванович! - воскликнул Никич. - Да  ведь
если мы знаем, что такая Машина возможна, то уж поверьте  -  мы  все  силы
бросим и откроем ее заново. А силы у нас немалые...
     Матвей глядел затравленно, втянув голову в плечи.
     - Более того, - продолжал Никич. - Даже если, допустим, мы сейчас  по
пути  в  город  погибнем  в  автокатастрофе,  все   равно   Машина   будет
существовать! Через десять лет, через двадцать, через пятьдесят, у нас или
в США, или на каком-нибудь Таити  -  она  все  равно  возникнет!  Прогресс
человечества нельзя остановить, а можно только  притормозить.  И  если  вы
доказали, что Машина возможна, то зачем же тормозить прогресс?
     - Это ужасно, ужасно, - поморщился Матвей. - Пусть будет, что  будет,
но я эту тварь в мир не выпущу. Лучше умру.
     - Зачем же умирать, Матвей Иванович,  -  мягко  сказал  Никич.  -  Вы
действительно выдающийся ученый, такими раз в сто лет рождаются. Вы  нужны
науке.
     - Если блеск тысячи солнц разом  вспыхнет  на  небе,  человек  станет
Смертью, угрозой Земле,  -  процитировал  Матвей,  угрюмо  глядя  в  глаза
академику.
     - Не надо исторических аналогий, они хромают. И Хиросима, и Чернобыль
- вина людей, а не природы, не прогресса, не науки.  А  вы  свое  открытие
отдаете в надежные руки. Я не о нас говорю, хотя и  мы  не  безумцы.  Я  о
нашем народе говорю.
     - Нет, - твердо ответил Матвей.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1702 сек.