Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Георгий Вирен - Путь единорога

Скачать Георгий Вирен - Путь единорога

     - ...Он придет к нам, - сказал Никич, захлопнув дверцу автомобиля.  -
Я уверен, он одумается и придет. Не сможет не прийти. Он сейчас не в  себе
из-за этой женщины, а потом успокоится, и  ему  понадобится  дело.  Он  же
молодой еще. И придет к нам.
     - Неужели ждать? - спросил Костя.
     - Еще чего! Шума подымать не будем, я оформлю закрытую тему, под  нее
создадим спецлабораторию - и за дело. Подбирайте, братцы,  людей.  Лучших.
Со всего Союза. Немедленно.
     - А может, все-таки блеф? - спросил Семен.
     - Не исключено, - согласился академик. - Но я этому мужику поверил...
     - Уж очень он странный, прямо шизоид... Глаза ненормальные...
     - А ты что хочешь! - возмутился академик. - Запомни этот день, Семен.
Очень может статься, что ты первый раз в жизни  говорил  с  гением.  Через
триста лет его именем, может быть, города называть  будут,  а  ты  хочешь,
чтоб он был как все... Дудки, так не бывает!
 
 
     Ночь - его время, и он вышел из дома, встал  на  дорожке,  запрокинул
голову и долго смотрел на ясное звездное небо. Вдыхал его, вбирал в  себя.
Силился найти тайные знаки, знамения, но не различал их. Он вдруг подумал,
что это не настоящее небо, а только черный покров между ним и  людьми.  Но
покров старый, в дырах, и сквозь них просвечивает настоящее небо,  а  люди
называют эти дыры звездами.
     И вновь, как когда-то, ощутил он приближение угрозы. Там, на  западе,
скопилась неясная вязкая масса - чернее ночи - и  стремительно  накатывала
на него. Матвею захотелось сбежать, укрыться за двумя, тремя  дверями,  за
надежными стенами дома... Спрятаться под одеяло - в детстве там не  пугали
никакие страхи, там была зона абсолютной безопасности.  Но  он  остался  и
скоро ощутил, как незримо окружила его вязкая масса.
     И дрогнула земля, и пронесся ветер, и на миг погасли звезды, и завыла
собака, и властный, неумолимый голос спросил:
     - Матвей Иванов Басманов?
     - Да, - ответил  Матвей  на  это  ветхозаветное  обращение,  и  страх
отпустил его.
     - По своей воле будешь мне отвечать?
     - По своей воле, - твердо сказал Матвей.
     - Как ты осмелился пойти против меня?
     - Людей жалко стало.
     - Виновен! - грозно сказал Голос,  и  пронеслось  вокруг,  дробясь  и
рассыпаясь, как эхо: "Виновен! Виновен!"
     - Куды ж  виновен-то?  -  неожиданно  раздался  шамкающий  старушечий
голосок. - Нешто он кого обидел? Я вон помирала, так  Матвей  холил  меня,
как не всякий родной станет...
     Матвей узнал этот голос: покойница тетя Груня заступалась за него...
     - Он мне, убогой, за сына был, а кто я ему - никто,  считай.  Он  сам
пострадавший, вот и к людям сочувствие имеет... Нету его вины!
     - Знаешь ли ты, - продолжал неумолимый  Голос,  -  что  в  этом  мире
положен предел человеку?
     - Я в это не верил.
     - И ты хотел переступить предел?
     - Хотел.
     - Виновен! -  прогремел  Голос,  и  снова  подхватило  стоустое  эхо:
"Виновен! Виновен!"
     Но сразу два знакомых голоса смешались в один:
     - Он гений! - кричал Ренат.
     - Он гений! - кричал Никич.
     - Он выше других людей, он неподсуден! - кричал Ренат.
     - Для гения нет предела и нет вины! - вторил ему Никич.
     - Знаешь ли ты, - сказал Голос, - что в мире людям даны законы?
     - Они мне не нравятся.
     - Знаешь ли ты, что человек не может знать будущего?
     - Твой мир несправедлив! Он страшен! - закричал Матвей.
     - Мой мир неизменен, - ответил  Голос,  и  Матвею  почудилась  в  нем
усмешка.
     - Нет! - опять закричал  он.  -  Мы  изменим  его!  Он  будет,  будет
справедливым!
     - Кто это "мы"? - с презрением спросил Голос.
     - Люди! - Матвей охрип от крика.
     - Люди? Ты пробовал изменить Закон, и что из этого вышло?
     Матвей поник.
     - Молчишь?
     Он не смог ответить.
     - Виновен! Виновен! Виновен! - с нарастающей силой говорил  Голос,  и
эхо вокруг зашумело, как буря. И вдруг сквозь гром и  гул  чисто  пробился
тоненький голос, и Матвей сжался.
     - Не верь, мой дорогой, мой бирюк, не верь им. Я ни  в  чем  не  виню
тебя, а значит, ты прав и ничего не  бойся.  Я  всегда  с  тобой  и  люблю
тебя...
     В наступившей тишине он услышал еще один голос - дальний, улетающий.
     - Не верь им, сынок, ты ни в чем не виновен...
     Матвей ощутил, что вязкая темная масса исчезла,  он  стоял  один  под
черным звездным небом. Ни звука, ни ветерка не было в зимнем этом мире...
     И внезапно, словно властная рука сдернула черный ветхий покров, я  за
ним, над всей землей открылось настоящее небо, нестерпимо блистающее  небо
из одних звезд.
     ...И тогда он вскочил с топчана, будто его толкнули, и  долго  сидел,
мотая гривастой головой,  тер  лицо  руками.  Он  понял  этот  сон,  легко
раскодировал его: оправдания душа ищет, вины своей не приемлет. Ах, как не
хочется быть виноватым, ах, как хочется  быть  чистым  и  святым,  хочется
оправдать и благословить себя, хочется, значит, бежать, искать  академика,
все открыть ему...
     - Сволочь ты, Матвей Иванов Басманов, - сказал он себе и похромал  на
крыльцо.
     Ночь и вправду была ясная и звездная, тихая ночь, благая.
     Но наяву Матвей не хотел и не ждал прошения.
     А может быть, сон пророчил иное, совсем иное?
     "И только и свету, что в звездной  колючей  неправде",  прошептал  он
строчку и вернулся в дом.
 
 
     ...Заливисто, весело лаял Карат, и Матвей  увидел  у  крыльца  Ядвигу
Витольдовну.
     - Добро пожаловать! Неужели опять телевизор?
     - Нет, нет, не беспокойтесь, уважаемый Матвей,  -  ответила  старуха,
осторожно поднимаясь по ступенькам. - Телевизор работает прекрасно. И  вот
я решила поблагодарить вас за труд. Я принесла  вам  свой  пирог.  О,  это
особый пирог, со сливками и орехами, его научила  меня  делать  моя  мама,
почти семьдесят лет тому назад, в Варшаве.
     - Стоило ли беспокоиться, Ядвига Витольдовна, - засмущался Матвей.
     - О, чрезвычайно стоило и непременно! С  одной  стороны,  -  говорила
она, ставя пирог на стол, - вы очень заслужили награду. А  с  другой  -  я
вдруг подумала, что скоро умру и вкус маминого пирога никто  на  свете  не
будет помнить. А вы человек молодой, вы проживете долго и через много  лет
скажете кому-нибудь: "Одна старая  полька  как-то  угощала  меня  пирогом,
который ее научили делать лет сто тому назад в Варшаве! Вот это был  пирог
так пирог!" И значит, маленький кусочек маминой жизни перейдет в  двадцать
первый век. Двадцать первый - подумать страшно!  Ну  скажете?  -  спросила
она, глядя, как Матвей пробует пирог.
     - Непременно скажу! - ответил он с набитым ртом.
     - Тогда я довольна, - улыбнулась Ядвига и отщипнула от пирога. -  Да,
хорошо, - оценила она. - Знаете, у настоящих  хозяек  считается  моветоном
хвалить свои кушанья. Надо всегда говорить, что вышло плохо и тебе  просто
стыдно ставить это на стол, но ничего другого, к сожалению,  нет.  Я  тоже
так когда-то говорила. Но сейчас я скажу честно - пирог  удался.  Потом  я
как-нибудь еще раз сделаю, чтоб вы  получше  запомнили  и  все  рассказали
там... Ах, уважаемый Матвей, все так быстро проходит! Я это часто  слышала
в юности от стариков, но, конечно, не верила им, ведь у  меня  были  такие
длинные дни! Утром я занималась с учителями французским языком и  танцами,
потом непременно в открытой коляске каталась по Аллеям Уяздовским, у парка
Лазенки, потом были свидания в парке, потом обед  у  отца,  и  там  всегда
много интересных людей, потом - опять свидания, театры, балы, милые уютные
суаре - так много всего! А потом действительно - все так быстро прошло;  и
юность, и зрелость, и семья, теперь вот старость  проходит...  Вы  еще  не
замечаете?
     - Нет, пожалуй. Сейчас  моя  жизнь  тянется,  как  тянучка,  длинная,
скучная, тягомотная, вся одинаковая...
     - О, это ненадолго! Это маленькая пауза в жизни, люфт-пауза. А  потом
снова дни понесутся, не успеете оглянуться - двадцать  первый  век...  Да,
кстати, уважаемый Матвей, у меня к вам маленькая просьба, очень легкая...
     - Бога ради! Для вас, Ядвига  Витольдовна,  я  все,  что  могу,  хоть
трудное, хоть легкое...
     - Очень легкое, - с улыбкой продолжила старуха. - Покажите  мне  вашу
Машину.
     - Машину? - удивился Матвей.
     - Да, мне интересно. Уважьте любопытную старую женщину.
     - Я, собственно...  пожалуйста...  -  Он  опешил  и  не  сумел  сразу
отказать. - Только она на чердаке, туда лестница  крутая,  вам  не  трудно
будет подняться?
     - Почему же? Я еще вполне бодрая женщина, я хожу осторожно, с палкой,
не падаю, - с толикой гордости ответила Ядвига.
     - Идемте, - покорился Матвей.
     - ...Так вот она какая, - старуха осторожно потрогала панель  Машины.
- Довольно простая, как телевизор... Я думала, она намного больше...
     - Увы, - развел руками Матвей.
     - Вот что - я хочу попробовать! Сюда садиться? -  Старуха  решительно
указала на кресло.
     - Нет, нет, нельзя! - всполошился Матвей и загородил кресло руками.
     - Отчего же,  уважаемый  Матвей?  Мне-то  что  угрожает?  Неужели  вы
думаете, что я расстроюсь, если увижу это черное  пятно?  Я  давно  готова
умереть, совсем не боюсь смерти и знаю, что могу умереть сегодня,  завтра.
Я совсем спокойно этого жду. Но вдруг я проживу еще  семнадцать  лет?  Мне
будет девяносто четыре - ведь  так  бывает.  Тогда  я  буду  жить  немного
по-другому: отремонтирую дом, буду больше следить за собой, чтоб совсем не
развалиться к тому времени, обязательно куплю собаку, я ведь люблю  собак,
но уже три года без собаки, потому что они, бедные,  так  привязываются  к
хозяевам, а потом совсем не могут без  них  жить...  Ну  дайте,  дайте,  -
Ядвига нетерпеливо отвела руки Матвея от кресла и села.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.2038 сек.