Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Ольга Гурьян - Ивашка бежит за конем

Скачать Ольга Гурьян - Ивашка бежит за конем

   Глава десятая
   В ТЕМНОТЕ
   Когда мужики-ладейники очнулись,  они  сперва  ничего  не  могли  понять.
Кругом кромешный мрак, голова трещит, руки-ноги накрепко перевязаны бечевой.
Несколько времени они лежали молча, только кряхтели. Наконец один  ладейник,
молодой парень, жалобно спросил:
   - Дяденька Мудрила, ты тута?
   - Тута я.
   Молодой ладейник опять спрашивает:
   - Дяденька Мудрила, ты всех мудрее. Объясни, сделай милость,  что  ж  это
такое? Мудрила отвечает:
   - Немец нас опоил сонным зельем.
   Услыхали мужики-ладейники Мудрилины слова, ужаснулись они,  язык  к  н„бу
прилип. Что же это за небывалое злодейство! Где это видано, где это слыхано,
чтобы ремесленному человеку да подносили в чарочке сонную отраву!  А  они  с
непривычки и не приметили привку су. Обманул их немец,  как  слабую  былинку
вокруг пальца обв„л. Он и заработанное не отдаст, зажилит.
   Они лежат, печальную думу думают каждый  про  себя,  а  вслух  выговорить
страшно. Молодой ладейник опять спрашивает:
   - Да куда же он нас теперь вез„т? Мудрила отвечает:
   - В темноте не видать.
   Ох, Мудрила! Что ни слово, то истина! Впрямь ведь темно  ещ„,  в  темноте
вс„ устрашающе: таракана за  волка  примешь,  свой  полушубок  -  за  чужого
мужика-разбойника. В темноте  всякое  мерещится.  Вот  рассвет„т,  вс„  ясно
станет. Может, ничего дурного и не случило сь.
   Они повеселели, головки вскидывают, рассвета дожидаются.
   Они ждут, а не светает. Надо думать,  много  времени  прошло,  а  сколько
времени, в темноте не пойм„шь. Они ещ„ ждут.
   Вдруг загремел замок, дверь отомкнулась, и в не„ проник дневной свет. Это
немец, господин Гензерих, отпер дверь, обедать прин„с.
   Он поставил на пол большую миску, еда в ней хорошая, хорошо пахнет, и пар
от не„ вздымается. Господин Гензерих говорит:
   - Ешьте.
   Тут Мудрила рассердился.
   - Ты нам сперва руки развяжи! - говорит. - Мы не собаки - л„жа  на  брюхе
из миски лакать.
   Господин Гензерих засмеялся, сел на ящик с лоскутом, нога на ногу, колени
руками обхватил, говорит:
   - Ты думаешь, я глупый человек? Я умный человек. Нельзя руки развязать. Я
буду руки развязывать - вы меня  будете  бить.  Ешьте,  ешьте  побольше.  Не
будете есть, будете тощий, худой.
   Тут Ярмошкин дядька не выдержал, стал браниться:
   - Сам ты, лупоглазый, собака,  хуже  собаки,  подколодная  змея!  Как  ты
смеешь  нас  со  псами  равнять?  Мы  мужики-ладейники  свободные  люди,  не
купленные, не проданные, не холопы на княжьем или монастырском дворе. У  нас
братчина - артель, Мудрила за старшого. От себя работаем и на заказ, а жив„м
по правде, и нельзя нас вязать бечевой и под палубу кидать. Это  тебе  даром
не пройд„т, по суду ответишь!
   - Пройд„т! - говорит господин Гензерих. - Какой суд? Свидетели есть?  Нет
свидетелей! О, я умно делал, я гребцам расч„т давал.  Они  ушли,  ничего  не
видели. Я новых гребцов нанимал, и кормчий  другой.  Они  на  ладью  пришли,
ничего не знают, какой мой товар под палубой. Нет свидетелей, нет суда.
   - Постой, постой! - говорит Ярмошкин  дядька.  -  И  без  свидетелей  суд
правды добь„тся. Будут нас железом испытывать. Должны мы будем взять в  руки
кусок раскал„нного железа, а судья наши руки посмотрит,  по  приметам  ожога
определит, кто вр„т, а кто правду го  ворит.  У  нас-то  ладони  мозолистые,
загрубелые. Вс„ равно, что в кожаных рукавицах. Нам жар не страшен.  А  тебя
железо до кости прожж„т. Тогда тебя за разбой продадут в рабство.
   Господин Гензерих слушал с усмешечкой, негромко гоготал, приговаривал:
   - Болтай! Болтай!
   Ярмошкин дядька обиделся, закричал:
   - Чего - болтай? Я правду говорю! Господин Гензерих  улыбается,  спокойно
возражает:
   - Неправда. Ты не знаешь, я знаю. Договор есть - немецких купцов  железом
не пытать. Испытания нет, свидетелей нет, суда нет. Вот тебе!  -  И  показал
Ярмошкиному дядьке кукиш.
   Тут все мужики-ладейники повернулись к Мудриле, спрашивают:
   - Объясни, Мудрила, чья правда?
   А он отвечает:
   - Слыхал я, есть такой договор. Не прид„тся нам судиться.
   Ярмошкин дядька от гнева, от обиды будто св„кла побагровел, вопит:
   - Говори, такой-сякой, собачья душа, куда ты нас вез„шь?
   Господин Гензерих говорит:
   - В Царьграде дадут большая цена.
   Они все смотрят, не понимают, спрашивают:
   - Это за что же цена?
   - А за вас. Один человек - две штуки ш„лка-аксамита. Два мальчика -  одна
штука аксамита. Встал, уш„л и двери замкнул, а миску оставил. Они гордые, не
желают унижаться,  от  миски  отвернулись,  лучше  с  голоду  помереть,  чем
уподобиться скоту. Лежат, слюни гло тают. Мудрила вздохнул, говорит:
   - Остынет вс„.
   Ну, они и подползли к миске на животах. Головами в темноте друг на дружку
натыкаются, а съели вс„ дочиста, языком все  крошки  подобрали.  Насытились,
начали жаловаться. Стонут, проклинают. Всяких  слов  про  немца  наговорили.
Ярмошка рад развлечению, вслед за дядькой громче всех кричит.
   Ивашка лежит тихо, слушает их голоса. Они  ему  слаще  соловьиного  пения
кажутся. Хорошо в темноте, в страхе, в  печали  знакомые  голоса  различать.
Ярмошка-то как разливается,  молодец  Ярмошка!  Даже  смешно  слушать.  Вот,
казалось бы, плакать надо, а Ивашка поти хоньку сме„тся. Ай да Ярмошка!
   Ивашка приподнялся на локте, кричит:
   - Эй, Ярмошка! Такой-сякой! Ау! Ярмошка этим его словам так удивился и не
знает, что ответить. Замолчал ненадолго...
   На другой день господин Гензерих отмыкает замок, приносит обед.
   Мудрила спрашивает:
   - По Днепру, что ли, плыв„м?
   - По Днепру плыв„м, - отвечает Гензерих. Мудрила говорит:
   - До порогов небось уже недалеко?
   - Порог очень маленький - киндершпиль, игралка.
   - Ты хоть немец, а дурак, - говорит Ярмошкин дядька. - Болтаешь, что тебе
неведомо. Сперва маленькие, вроде забора, а там и настоящие пойдут. Всю реку
попер„к перегородят. Семь будет порогов:  Койдацкий,  Лоханский,  Звонецкий,
Неясыть и ещ„ три. О тех рано говорить. Может, и не добер„мся до них живые.
   - Почему не добер„мся живые? - спрашивает господин Гензерих,
   - А потому, что на том пороге, на Неясыти, многие ладьи в щепы разбивало.
Переверн„тся наша ладья, мы тут связанные  да  под  палубой,  все  как  мыши
захлебн„мся. Тебе убыток.
   - Убыток? - говорит Гензерих и задумался.
   - Большой убыток, - говорит Ярмошкин дядька. -  За  живого-то  две  штуки
аксамита, а за утопленника - шиш с маслом и то дорого.
   - Вс„ вр„шь! Зачем ладья будет перев„ртываться. Крепкая ладья.
   - Знаем, что крепкая. Сами рубили. А  вот  возьм„т  да  переверн„тся.  Ты
лучше, пока время есть, развяжи нас и выведи отсюда.
   - Не переверн„тся, - твердо сказал господин Гензерих,  уш„л  и  дверь  за
собой замкнул.
   А мужики-ладейники лежат в темноте, размышляют, что их жд„т впереди.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0934 сек.