Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Ольга Гурьян - Ивашка бежит за конем

Скачать Ольга Гурьян - Ивашка бежит за конем

 
   Глава вторая
   ЛОДЕЙНИЦЫ
   Ивашка  заворочался,  перевернулся  со  спинки  на  живот,  потянулся   -
просыпаться, что ли, или ещ„ подремать?
   Приоткрыл один глаз - что такое?
   Пол в избе вчерашний-то день был земляной, а сейчас будто  тесовые  доски
настланы. Ивашка протянул руку, пальцем потрогал. И впрямь т„сано, ни  одной
занозины. Да у них дома и тесла нет - один топор. Спится ему, что ли?
   И стены будто не те. Вчера были закопчены,  а  теперь  глянь-ко!  Толстые
сосновые бр„вна румяные, сочатся смолой. Ивашка отколупнул смолку, прикусил.
А смолка будто наяву, вязкая, сладкая и лесом пахнет.
   Ивашка позвал:
   - Аннушка!
   А над ним нагибается чужая женщина. Собой дородная, такая пригожая, а  он
е„ впервые видит. Откуда взялась? Женщина говорит:
   - Не призна„шь меня?
   А с чего бы е„ признать? Он е„ отроду не видал. Может, он е„ и не  видит,
а она снится ему во сне? Тронешь е„, а она  вдруг  кошка,  или  кудель,  или
вовсе ничего.
   Женщина говорит:
   - Забыл? А мы с тобой уже встречались. Я по воду пошла к колодцу,  только
в„дра вытащила, а ты вдруг на воду накинулся, ведро опрокинул, а сам сомлел.
Три дня пролежал без памяти. Три дня! Тут Ивашке  вс„  вспомнилось.  Ой,  за
три-то дня Аннушку на край свет а увезли!
   Надо скорей бежать е„ догонять.
   - Бежать надо, - говорит он. - Аннушку-то, мою сестрицу,  злодеи  украли,
на край света увезли.
   - Погоди, погоди, - говорит женщина. - Да зачем же на край света?  Далеко
не повезут, разве в Смоленск-город. Город  большой,  торговый.  Где  что  ни
покрадено, всякая покража в Смоленске объявится. Что человек,  что  скотина,
что из од„жи что. Какой там край с вета? До Смоленска здесь недальний путь.
   - Да где я? - спрашивает Ивашка.
   - А в Лодейницах ты. Лодейницы - наше  село.  Живут  тут  вс„  ладейники,
оттого и прозывается село Лодейницы. И мой хозяин ладейник,  лодки  рубит  и
ладьи и в Смоленск их гоняет на продажу. А меня зовут  т„тка  Любаша,  и  ты
меня так зови.
   - Я пойду, т„тка Любаша, - сказал Ивашка и спустил ноги со скамьи.
   - Никуда ты не пойд„шь, - строго ответила т„тка Любаша. - Пойд„шь - опять
свалишься. А вот верн„тся мой хозяин домой, он тебе т„зка,  мой  хозяин.  По
имени Иван, а прозвище ему Мудрила. Он всех у нас в  селе  мудр„нее,  таково
мудрит - мудрый человек. У него
   голова разумная, слова умные, он рассудит,  как  тебе  дальше  быть.  Как
повелит, так и сделаем. Велит в  путь  идти,  собер„м  тебя  по-хорошему.  А
покамест лежи, спи. Ты ещ„ слабый.
 
   И впрямь голова будто тяж„лая, тяжелее ног. Сама на подушку легла.
   А в сенях негромкий стук. Будто где-то  вдали  птица  дятел  сук  долбит:
тук-а-тук, тук-как-тут.
   А тут как тут входит в избу старушка, такая собой старенькая, только  что
мохом  не  поросла.  Как  корявый  сук  согнутая,  как   прошлогодний   лист
сморщенная. Высоким посошком подпирается, во все стороны озирается,  увидела
Ивашку, спрашивает:
   - Это откуда такой? Не видела я у тебя,  Любаша,  малых  деточек.  Такого
большого не в лесу ли нашла?
   - Не в лесу, а на дороге. На ихнее село дружинники напали,  его  сестрицу
Аннушку выкрали, он за ней бежал.
   - Это случается, - сказала старушка. - Это не с одной с ней  такая  беда.
Уж это так положено. Князья-то наши меж собой беспрестанно дерутся -  им  от
того честь и слава, а нам погибель. Жгут и грабят и людей полонят.  Во  всех
концах земли наши девушки стонут . На Хвалынском море плачут, в Сурожи  руки
ломают, в дал„ком Царьграде от тоски сохнут. От своей  земли  отторгнуты,  в
чужие края проданные.
   От этих слов Ивашка залился слезами, а т„тка Любаша сердито прикрикнула:
   - Что ты такое говоришь, бабушка! Чем реб„нка утешить, ты его пугаешь.
   - Я утешу, утешу, - залепетала бабушка. - Я же не  со  зла.  Глупый  язык
нечаянно сболтнул.
   Улыбнулась беззубым ртом, вес„лым голосом заговорила:
   - Не со всеми такая беда случается, иные, бывает, и домой ворочаются.  Не
все девушки в заморские страны проданы на века, другие-то дома живут. И меня
в младые годы в плен брали, да недолго держали. Ты не сомневайся -  найд„тся
твоя Аннушка. Найд„шь е„, об ратно выкрадешь. Чего проще!
   - Да разве тебя брали в плен? Я что-то и  не  слыхала,  -  сказала  т„тка
Любаша.
   - Где тебе слыхать было? Тому уж лет сорок, поболе иль помене,  тебя  ещ„
на свете не было. И твоя матушка в те годы ещ„ в  люльке  качалась  и  соску
сосала. Давно это было.
   Ивашка приподнялся на локте, в старушку глазами впился, просит:
   - Расскажи, бабушка, как ты освободилась.
   - Я расскажу, - говорит бабушка. - Почему не рассказать? Язык у  меня  не
купленный, время у меня свободное. А ты, Любаша, дала бы мне кваску  испить,
как бы в горле не пересохло, рассказывавши-то.
   - Может, бражки хочешь? - спросила т„тка Любаша. - У нас осталась ещ„.  А
я бы тоже послушала.
   - И бражка не во вред, от одного ковшика не охмелею, - сказала  старушка,
пригубила, рот платочком ут„рла и  начала  свой  рассказ:  -  Была  я  тогда
девчонка молодая собой, белая да  румяная,  бойкая  да  шустрая.  Жила  я  с
батюшкой и с матушкой в светлом терему, в хорошем селе под  Минском-городом.
А в Минск у меня т„тка была выдана  замуж,  и  задумала  я  навестить  е„  в
праздник. Батюшка с матушкой меня одну не пускают,  а  я  соврала,  будто  с
подружками по грибы иду. До опушки леса  дошла,  а  там  на  Минскую  дорогу
тайком свернула. Ох, за ложь, за  неправду  всегда  нас  кара  настигнет.  В
недобрый час я из дому вышла, так домой и не вернулась.
   Задумал в те годы великий князь Киевский Владимир Мономах, задумал он все
земли к рукам прибрать, под свою власть  подчинить.  Многие  взял  города  и
город Минск. А как взял он Минск-город, из конца в конец проехал, а  за  ним
следом огонь и смерть. Мужиков ме чами секут, кому голову напрочь,  кого  от
плеча наискось. Девиц-молодиц хватают,  в  плен  берут.  Малых  детушек  под
конские копыта подминают, топчут. Дома грабят, добычу узлами волокут. И меня
тут взяли, потащили прочь.
   Ох, я девчонка хитрая была, таково хитрая  и  смышл„ная!  Прикинулась  я,
будто захворала. День не ем,  другой  от  пищи  отказываюсь.  Меня  на  ноги
поставят, я на бок валюсь. Мне идти велят, я наземь падаю. Надоела им  такая
обуза. Уж было это в Смоленской земле. Легла я, с  места  не  двигаюсь.  Они
меня ногами пинать, плетью стегать, а я лежу, будто м„ртвая. Кинули меня тут
на дороге, сами дальше проехали. Тут я ожила да лесом, лесом бегом и сюда, в
Лодейницы, выбралась. Здесь я и замуж вышла, и детей народила, и
   внучат у меня полна изба... Ой, внучата! Засиделась я тут,  как  они  там
без меня.
   Ивашка слушает этот рассказ, ужасается. И его-то Аннушку  так  по  дороге
гонят, плетью подгоняют.
   -  Бабушка,  -  говорит  он,  -  моя  Аннушка  нехитрая,  она  не  сумеет
притвориться. Ей одной ни за что не убежать.
   - Всякие бегают, - говорит бабушка. - И хитрые,  и  простые.  Позапрошлый
год, когда Изяслав Давыдович, Владимиро-Волынский князь, воевал в Смоленской
земле, к нам многие из Смоленска  бежали,  рассказывали,  как  Изяслав-князь
Смоленск пож„г и многие тысячи в
   плен взял, и чаще мирных, а не ратных. И наша младшая сноха - смоленская.
Дура дурой, ни кудель прясти, ни холсты ткать.
   Горшки возьм„тся сполоснуть - вс„ переколотит. А  ведь  спаслась  же!  Не
сомневайся - освободишь Аннушку.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1552 сек.