Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Борис Лапин - Рассказы

Скачать Борис Лапин - Рассказы

   После ужина Илья притормозил гитару, достал блокнот и ознакомил бригаду
с календарем строительства. Вечером третьего дня каждое звено  предъявляет
к сдаче береговую опору, шестого  дня  -  русловую,  восьмого  -  прогоны,
десятого - настил.  Одиннадцатый  день  -  подходы,  перила  и  недоделки.
Двенадцатый - баня, бритье, стирка, он же  резерв  главного  командования.
Тринадцатый, то есть первое августа - встреча автопоезда, подписание акта,
торжественный митинг и товарищеский банкет.
   Звеньевые - Сычев и Пирожков - высказались в  том  смысле,  что  график
реальный, но прохладцы не потерпит  (Юлька  вела  протокол).  Кроме  того,
Пирожков высказался  в  том  смысле,  что  крутой  левый  берег  куда  как
потруднее правого, кому он достанется,  тот  попадет  в  явно  проигрышное
положение - какое уж тут соревнование! Бригадир дал  разъяснение:  кидайте
жребий, кому достанется левый, в то звено  переходит  он  сам  в  качестве
Ваньки на подхвате. Звеньевые единодушно согласились. Арканя  по  традиции
высказался в том смысле, что работа предстоит  ответственная  и  физически
изнурительная, требующая соответствующего питания, что,  в  свою  очередь,
потребует от уважаемой поварихи известного мужества и напряжения всех сил.
В ответном слове повариха заверила, что  сделает  все  от  нее  зависящее,
исходя из имеющегося наличия и реальных возможностей.
   На  этом  официальная  часть  закончилась,  и  до  двенадцати   бригада
горланила у костра старинные романсы "по  заявкам  наших  милых  дам",  но
Юлька  не  слушала,  незаметно  ускользнула  в  свой  вагончик  и  тут  же
провалилась в сон, потому что к  шести  тридцати  должна  была  обеспечить
мостостроителей горячей, вкусной, сытной и калорийной пищей.
 
 
   И застучали на берегу топоры - вразнобой, вперестук, наперегонки. А  им
подпевали,  захлебываясь,  пилы,  поддакивали  скороговоркой   бульдозеры,
подвизгивала лебедка. Кувалда стучала глухо, если по дереву, звонко,  если
по металлу. Дрель  жужжала  рассерженным  шмелем.  "И-о-али!"  -  доносило
протяжный вскрик. Это Пирожков командовал: "Еще взяли!" Сыч не командовал,
не умел, Илья тем более отродясь голоса не повышал.
   Без десяти двенадцать строительная разноголосица обрывалась,  и,  Юлька
накрывала на стол. Парни являлись уже умытые, взбудораженные, до  крайнего
допустимого предела голодные - и без лишних слов наваливались  на  еду.  А
Юлька стояла за их спинами, дородная, чинная, хлебосольная, и, сложа  руки
на груди, ревностно следила, как они едят, нравится ли, все ли в  порядке,
чтобы, упаси бог, не прозевать с добавкой, подкинуть хлеба,  подлить  чаю.
Но все покуда шло благополучно, и на аппетит  никто  не  жаловался,  кроме
Вальки Сыча, а Валька не в счет. Да по такой работке на свежем  воздухе  и
черствый хлеб сойдет за домашние пельмени.
   Однако Юлька, стряпуха уже со стажем,  на  один  аппетит  научилась  не
полагаться, не доводить до того рокового момента, когда все  та  же  каша,
которая  и  вчера,  и  позавчера,  и  десять  дней  назад  была  "пальчики
оближешь", - и  вдруг  вместе  с  миской  летит  в  изумленную  физиономию
поварихи. И она вдобавок к тому скромному  запасу,  который  всегда  имела
сверх  официальной  накладной,  облазила  и  обшарила  округу  в   поисках
дикорастущего подспорья к меню -  вспомнила  детство,  когда  каждое  лето
гостила у деда и бегала с деревенскими ребятишками в лес, принося  вечером
беремя черемши и дикого луку.  Вот,  и  здесь  в  тенистой  излучине  реки
нарвала она охапку духовитой сочной черемши - сколько могла  унести,  явно
сверх  реальных  нужд.  Думала  еще  борщевика  прихватить  и  знала,  что
съедобным, что хорош в супе, да побоялась - то ли у  него  листья  идут  в
ход, то ли молодые стебли, то ли корни. И на страх и риск вместо  обычного
супчика "макароны с тушенкой" сымпровизировала неведомый кулинарной  науке
"зеленый таежный борщ".
   Как его хвалили, как поглощали, как тянулись за прибавкой! - впервые не
хватило бака, и поварихе ложки хлебнуть не осталось. Но этот простительный
количественный просчет настолько компенсировался обилием самых искренних и
восторженных комплиментов, что непривычная к такому  Юлька  раскраснелась,
расчувствовалась и до  того  похорошела,  что  даже  Илья  глянул  на  нее
по-особому, а Сыч тот взгляд перехватил и еще больше помрачнел. Юлька  же,
разливая типовой вишневый кисель,  подумала  с  затаенной  гордостью,  что
профессию  ей  Трасса  выбрала  правильную:   иной   истинной   красавице,
где-нибудь  в  конторе  сидящей,  во  всю  жизнь   не   выпадает   столько
комплиментов, сколько  самой  невидной  поварихе  за  один  только  удачно
собранный супчик.
   А когда перемыла посуду и вышла из  вагончика,  парни  вместо  обычного
перекура как  один  примостились  вокруг  ее  впрок  припасенной  черемши,
дергали из мешка пучками, тыкали в миску с солью и смачно жевали,  изредка
пощипывая зачерствевший каравай. И от всего несметного запаса остались уже
рожки да ножки.
   - Еще не наелись, родименькие? - вырвалось у нее.
   - Что ты; Юлька, сытые от пуза, -  тяжко  отдуваясь,  за  всех  ответил
Арканя. - Смак, не оторваться!
   И умяли всю до перышка.
   Это был ее триумф, ее "звездный час",  если  только  мыслим  таковой  у
поварихи, и  Юлька  не  преминула  этим  особым  часом  воспользоваться  -
отправилась после обеда взглянуть, как идут дела  на  стройке,  хотя  Илья
этого не любил.
   Дела, судя по всему, шли в  графике.  Весь  берег  был  устелен  свежей
щепой, обрубками и  обрезками  дерева,  пахло  рекой,  сосновой  смолой  и
скипидаром, оба береговых устоя уже стояли на законных своих  местах,  как
два бруска  свеженького  сливочного  масла,  а  у  самой  воды  вздымались
примерно  десятым-двенадцатым  венцом  трудные  русловые  опоры,   "быки",
важнейшая и капризнейшая часть любого моста.
   Ей, уже поднаторевшей в автодорожном мостостроении, бросилось в  глаза,
как по-разному делают одно и то  же  дело  два  звена,  два  берега.  Если
Пирожков, на этом берегу суетился  и  покрикивал,  когда  вздымали  наверх
здоровенное бревно, то на левом, где в компенсацию за "трудность"  работал
Илья, звеньевой Валька Сыч молча и азартно рубил угол, оседлавши  ярус,  а
бревна наверх не подымали, а закатывали, благо берег был рядом.  Легонько,
точно  макаронину,  Ильи  подталкивал  бревно  ножом  бульдозера,  и   оно
скользило по салазкам и мирно опускалось на уготованное ему место в срубе.
Ох уж этот Илюха,  механик-самоучка,  не  случайно  прозванный  Кулибиным,
вечно он что-нибудь придумает!
   Естественно,  по  случаю  ее  появления  все  оторвались   от   работы,
посыпались шуточки и хохмочки, пришли в движение языки, а  топоры  и  пилы
примолкли, и она заметила, как нахмурился Илья и в мальчишечьей улыбке  до
ушей расплылся Валька Сыч.
   - Вот уж голь на выдумки хитра, - похвалила Юлька сычевское звено, ни к
кому персонально не обращаясь. - Приспособили бульдозер вместо крана  -  и
глазом не моргнут.
   -  Понадобится  -  и  заместо  швейной  машины  присобачим,  -  тряхнул
цыганским чубом с верхотуры Сыч.
   - А левый берег чего же опыт не перенимает? - наивно  полюбопытствовала
Юлька.
   - Одного опыта мало, - угрюмо ответил Пирожков. -  Нужно,  чтобы  берег
был под рукой.
   - И голова как у Кулибина, - самокритично добавил Усатик, - а у нас  не
имеется.
   И все наперебой принялись нахваливать Илью, какой он мастер  и  умелец,
какой мастак на изобретения, какие у него золотые руки и светлая голова. А
Илья усмехнулся:
   - Вот поставим мост дугой, тогда и хвалите!
   Тут начался прямо-таки фестиваль сатиры и юмора,  все  ведь  не  только
плотники, бульдозеристы, вальщики и штукатуры, все еще и  остряки-самоучки
седьмого разряда. Куда там радиопередаче "Опять двадцать пять"!
   - Каков мастер, такова и изделия...
   - Топором тесать - это вам не язык чесать...
   - Мастера собрались - из топора шти варить...
   - Тоже мне работнички: что ни руб - гони рупь!..
   - Черт занес на худой мост...
   - Строим мост от дороги за семь верст...
   - Наш Илья мастер - трефовой масти...
   - Ну, мастер еще не мастер, - сказал Илья, чтобы остановить этот фонтан
остроумия. - Мастеришка. Мастерство - это  у  стариков,  у  нас  в  лучшем
случае навык да сноровка... А ну, передовики,  не  отвлекаться!  -  А  сам
подошел к Юльке вплотную и шепнул так  ласково,  как,  наверное,  он  один
умеет: - Ты, Литвинова, мне график срываешь. Очень тебя прошу больше  сюда
не являться. И  обаяние  свое  здесь  не  демонстрировать.  Займись  лучше
кухней, там ты царь и бог!
   И это был ее "звездный час"!
 
 
   В Усть-Борск она приехала весной, в конце апреля, когда еще снег  синел
по теневым склонам сопок и на реке, когда просека  лишь  чуть  потревожила
тайгу, так и не убежав за горизонт,  и  когда  первые  отряды  десантников
только формировались.
   Они почти всем курсом дошкольного педагогического поднялись на крыло  -
двадцать шесть девушек. Дома ахнули:  куда  же  ты,  дурочка,  до  диплома
пустяки осталось, кому ты там нужна без профессии? Но они хотели  "нюхнуть
настоящей жизни". Впрочем, о профессии начальство  сразу  и  позаботилось:
все  новоприбывшие  "дошколята"  были  приписаны   к   ускоренным   курсам
автокрановщиц - настолько ускоренным, чтобы к лету  всех  "выстрелить"  на
Трассу.
   Удивительный это был май в Усть-Борске!
   Старое деревянное село с действующей  церковкой  семнадцатого  века,  с
дощатыми  тротуарами  и  откормленными  лайками,  флегматично  возлежащими
посреди улицы, с бесконечными поленницами заготовленных впрок, на столетие
вперед, дров, - вдруг  превратилось  в  столицу  и  "стартовую  установку"
гремящей на всю страну Трассы. За околицей и по огородам как  грибы  росли
палатки и сборные дома различных  служб;  поверх  крыш  проплывали  кабины
красных самосвалов, а над пойменным лугом взметнулась полосатая  "колбаса"
аэродрома.  Трещали,  от   тесноты   добротные   пятистенки   Усть-Борска;
энтузиазм, песни, воодушевление,  радиопереговоры,  смех  выплеснулись  из
помещений и растеклись по округе.
 
 
Страница сгенерировалась за 1.0811 сек.