Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Борис Лапин - Рассказы

Скачать Борис Лапин - Рассказы

   Никто не подымался в  шесть,  не  приходил  обедать  в  двенадцать,  не
валялся после ужина на травке.  Понятие  "рабочий  день"  потеряло  смысл.
Ночью надрывно гудели и скрежетали  на  реке  бульдозеры,  ухала  кувалда,
мерцало зарево, свистел, подавая  команды,  Илья.  Днем  ребята  приходили
обедать - и замертво падали в траву, а  пахучий  таежный  борщ  простывал,
Юлька  бродила  вокруг  неприкаянной  тенью  и  не  знала,  когда   будить
работничков и будить ли вообще. Утром она относила  на  мост  завтрак,  и,
завидя ее, Арканя вопил: "Ура, ребята, ужин приехал!" А посреди ночи вдруг
раздавался извиняющийся голос: "Дала бы нам пообедать, Юлька".
   Или она прибегала звать их на кормежку, а кто-нибудь, чаще других Федя,
просил: "Подмогни-ка, Юленька", - и она забывала, зачем пришла,  -  своими
руками строила мост,  только  и  слыша  до  темноты:  "подай",  "принеси",
"подержи" - и никаких сопливых "пожалуйста". Илья хмурился, но молчал,  не
прогонял на кухню, где она "царь и бог".
   Раз Юлька оставила им завтрак, чтобы не  таскать  туда-обратно  тяжелое
ведро, а когда вернулась через  час,  они  уже  пали  вокруг  опустошенной
посудины, и так это напоминало поле брани,  усеянное  погибшими  витязями,
что она села в траву подле своего Ильи и дурехой разревелась. Жалко  стало
ребят... мальчишек. Почернел ее Илюшка, истончал, глаза провалились,  губы
искусаны. И тут, на этом поле сечи, позволила она себе уложить его  сонную
головушку на свои мягкие колени и гладить ершистые волосы - и никто не мог
ей помешать, взглянуть косо, сказать худое слово или  усмехнуться,  потому
что время остановилось.
   Вздремнула  ли  она  тогда,  или  размечталась,  или  не  только  время
"испортилось", но и пространства сместились -  привиделось  ей,  будто  не
возле Ои она сидит, держа Илюшкину голову на коленях, а  где-то  совсем  в
другом месте, тоже на лугу, только не под открытым небом,  а  под  высоким
лазоревым куполом из стекла...
   И будто под куполом весь город, и  немалый  город;  кругом  оцепеневшая
заснеженная  тайга,  мороз  трескучий,  а  в  городе  благоухает   сирень,
загорелые детишки плещутся в бассейнах, гоняются за золотыми рыбками;  под
зелеными лампами в библиотеке склонились взрослые, а другие что-то считают
на машинах и колдуют за пультами, играют на струнных инструментах и  пишут
задумчивые  пейзажи;  из  ворот  этого  города-купола  с  озорным   смехом
выкатываются  лыжники  в  легких,  видно,  с  подогревом,  ярких   пуховых
костюмах; а рядом проносятся поезда, какие-то стремительные моносоставы, и
будто бы это и есть их Трасса. Лишь по двугорбой сопочке, в которую  вошел
моносостав, и узнала Юлька свою Ою, только Ою будущего! Значит, все же  не
пространства сместились - время.
   Один Сыч не почувствовал, казалось, отключения субстанции  времени.  Он
был тот же, что обычно, раз даже ухитрился  подсунуть  ей  букет,  правда,
всего из нескольких ромашек, которых здесь была тьма. И по-прежнему каждый
вечер наносил зарубки на тальниковый прут - не странно ли для их авральной
ситуации?
   - Ты чего чудишь? - спросила однажды Юлька.
   - День отмечаю.
   - Который день?!
   - Этот, - неуверенно ответил Валька.
   Может, и его коснулась испорченная стрелка времени? А уж всех остальных
точно коснулась. Не одна Юлька могла бы поклясться, что  заметила  десятки
признаков ненормального движения времени в это время. Тьфу,  тьфу!  В  эти
дни... Или нет... Как бы это выразиться  поточнее?  И  не  скажешь,  такая
выходит бестолочь. Короче, Юлька  была  уверена,  что  если  солнце  и  не
замерло в зените, а оно не замерло, нет, потому что ведь были же  и  ночи,
то, во всяком случае, не  спешило  спрятаться  за  горизонт,  а  по  утрам
выскакивало из-за двугорбой сопочки резво, стараясь  не  задерживаться.  И
луна  ночи  напролет  светила,  будто  исполняла  обязанности   аварийного
освещения. И все часы строительства моста растянулись  согласно  пожеланию
Ильи как минимум вдвое.
   Но отсрочить пришествие первого августа так и не удалось.
 
 
   Оно настало, как и положено ему, первого августа.
   Утром этого  дня  топоры  стучали  еще  заполошнее,  пилы  визжали  еще
истеричнее, а бульдозеры ладили подъездные  насыпи  с  особо  остервенелым
лязгом. Как ни бесценны были секунды, каждый из ребят то и дело замирал  и
прислушивался: не доносится  ли  отдаленный  гул  автопоезда?  Потому  что
работы оставалось еще минимум на сутки.
   Утром Пирожков сказал:
   - Хоть бы они опоздали!
   Илья хмыкнул что-то, но не возразил.
   В обед:
   - Кажется, задерживаются где-то...
   Илья не отреагировал.
   Вечером:
   - Похоже, этот дождь не только нам напортил.
   И тут Илья не выдержал:
   - Брось! Рассуждаешь как ребенок. Лучше бы он только нам напортил.
   Весь день первого  августа  накатывали  настил,  ставили  перила,  вели
насыпи. На зорьке  второго  все  было  кончено.  Шатающийся  от  усталости
элегантный и неотразимый Пирожков вручил Юльке молоток  и  доверил  забить
последний "серебряный гвоздь". Она тремя ударами всадила его  в  смолистый
брус, парни прохрипели "ура" и свалились  тут  же,  у  насыпи,  на  теплые
бревна.
   Они спали девяносто минут.
   А  потом  вдали  заурчали  моторы,  смутно  и  глухо  загудела   земля,
обрисовалось желтое облачко пыли. К Ое подходил  автопоезд  -  с  суточным
опозданием...
   Деев выскочил из головного вездехода, Илья подбежал,  чтобы  рапортнуть
ему о готовности моста, но они молча глянули друг на друга и  обнялись.  И
Деев хлюпнул носом, а  Илья  смущенно  отвернулся.  Юлька  же  в  открытую
заливалась слезами на груди смущенного этим обстоятельством Усатика.
   А   потом   при   всем   честном   народе    состоялся    нижеследующий
симптоматический разговор.
   Деев. Ну, молодец, Кулибин! Верил в  тебя.  Все  молодцы!  Не  подвели.
Привет вам из Усть-Борска!
   Илья. А чего опоздали-то?
   Деев. Трудно было, братва? Дождь, верно, помешал?
   Илья. Вы-то чего опоздали?
   Деев. Ну еще раз спасибо! Благодаря  вам  и  другим  таким  же  отрядам
автопоезд движется с опережением графика. Перевал будет взят  -  кровь  из
носу!
   Сычев. Вы что, проспали целые сутки, мазурики?
   Комиссар автопоезда. Всего четыре часа спали.
   Пирожков. Так, может, того... хорошо отметили в Усть-Борске?
   Комиссар автопоезда. Вы о чем это, ребята? Что с вами?
   Федя. С нами все в порядке. А вот с вами...
   Юлька. У вас календарь есть?
   Деев. Есть, а что? Странные вы какие-то. Будто  и  не  рады.  Случилось
что-нибудь?
   Арканя. Именно - случилось.
   Усатик. Опережают  они  график!  Второго  пришли  вместо  первого  -  и
опережают! Во дают!
   Деев. Чего, чего?
   Илья. Сегодня же второе августа, честно. Второе, а не первое!
   Деев. Ну если только это - не  беда.  Выспитесь  -  будет  вам  первое.
Понятно, устали. Работка была - кровь из носу...
   Кончилось тем, что весь автопоезд высыпал из кабин и  доказал  чокнутым
мостостроителям, что сегодня именно  первое  августа,  что  отряд  в  срок
справился с ответственным заданием и что поезд идет с опережением  графика
на два с половиной... теперь уже ровно на  два  часа,  а  временной  сдвиг
произошел, вероятнее всего, в головах осатаневших  от  гонки  ребят.  Илья
затеял было спор, показывал записи в блокноте, в которых, впрочем,  и  сам
не мог разобраться, - его осмеяли. Юлька попробовала козырнуть  ведомостью
расхода продуктов - все-таки документ! - ее  и  слушать  не  стали.  Тогда
вперед вышел Сыч и протянул Дееву последний аргумент - тальниковый прут  с
зарубками.
   - Вот, посчитайте сами! Двенадцать. Тринадцатого дня  не  было.  Голову
даю на отсечение. Или этого мало?
   Деев дружески притянул к себе Вальку Сыча и пощупал у  него  лоб,  Лоб,
как назло, оказался горячий...
   Позднее бригада отказалась от премии за сооружение в крайне напряженные
сроки временного автодорожного моста, но главный бухгалтер был неумолим  и
потребовал веских доказательств. Поскольку самое веское  доказательство  -
прутик Вальки Сыча - годилось лишь для музея, но никак не для бухгалтерии,
премию все же пришлось получить. Чтобы не стать посмешищем Трассы.
   Говорят, после этого случая Илья  и  Юлия  Кулемины  уехали  на  другой
участок дороги, там у них в положенное  время  родилась  дочь,  нареченная
Любовью. Вскоре Юлия Кулемина с младенцем вернулась на станцию Оя, ставшую
уже вполне приличным поселком, где и проживает в настоящий момент, Илья же
остался десантником и по-прежнему  идет  впереди  Трассы,  уже  далеко  за
Перевалом. Бригаду после отъезда  Кулеминых  возглавил  Валентин  Петрович
Сычев.  Говорят,  перед  каждым  праздником  он  посылает  на  станцию  Оя
художественную телеграмму с цветами. И  еще  говорят,  в  рюкзаке  у  него
хранится изрядная вязанка хворосту,  которая  с  каждым  сданным  объектом
становится все толще.
 
 
 
   ЭПИЛОГ
 
   К председателю  Сибирского  Регионального  Комитета  Времени  ворвалась
странная делегация - девушка и два парня. Влетели  в  кабинет  и  смущенно
застыли у двери.
   - Прошу, друзья мои, рассаживайтесь. Как я  понимаю,  вы  представляете
отдел Темпоральных Аномалий?
   - Нет, мы от комсомольской организации,  -  возразил  парень,  которого
Председатель знал  как  шахматиста,  выступающего  за  отдел  Темпоральных
Аномалий. На последнем турнире  Председатель  проиграл  ему  ответственную
партию. - У нас не совсем обычная просьба, Сергей Иванович. Давай, Гелий!
   И Гелий довольно путано объяснил, что в последней  четверти  двадцатого
века здесь прокладывали Трассу, и вот на этом самом месте  из-за  сильного
ливня сорвали график возведения  временного  деревянного  моста  через  Ою
отличные ребята из бригады Ильи Кулибина. Они сделали все,  что  могли,  и
все-таки не успели...
   - Им не  хватило  ровно  суток,  -  пояснил  шахматист.  Май  Васильев,
вспомнил Председатель.
   - И вы хотите...
   - Да, мы просим... вернее, ходатайствуем дать им эти сутки.
   - Но, дорогие мои... Какое значение  имеет  для  последующего  какой-то
пустяковый деревянный мост? Да еще временный? К тому же вы знаете порядок.
Если уж так хочется помочь  этому  самому...  Кулибину,  следует  войти  с
ходатайством в Высший Совет Времени.
   - Мы знаем, - кивнул Гелий. - Но ведь речь идет не о годах - о двадцати
четырех часах, причем  в  сугубо  локальной  нише,  всего  для  двенадцати
человек. А мы держим Время в руках, и каждый из нас мог бы одним движением
пальца...
   - Но вам должно быть известно: энергозатраты  даже  на  ничтожно  малые
хронопреобразования слишком велики.
   - Мы подсчитали. И беремся отработать на воскреснике.
   Председатель покачал белой своей головой и рассмеялся:
   - Отработать - втроем?
   - Нет, Сергей Иванович. Всем комсомольским коллективом.
   - Я не совсем понимаю вас, молодые люди, -  начиная  кое-что  понимать,
возразил Председатель. - Для чего  это  вам?  Ну  подарите  вы  им  сутки.
Внесете смятение в души. И это ровным счетом ничего не изменит.  Трасса  и
без того пущена досрочно. Помнится, на год раньше планового срока...
   - Они были основателями нашего города. Мы изучили каждую  минуту  жизни
этого отряда, - сказал Май. - Они для нас... мы  для  них...  словом,  это
такие ребята... такие ребята...
   - Но вы же сами говорите, они не уложились в плановый  срок.  Зачем  же
нам задним числом дезориентировать их современников?
   - Им помешал паводок! - резко, резче, чем следовало бы, напомнил Гелий.
- Они и без того совершили чудо. Да разве в этом  дело?  Мы  хотим  своими
руками... вот этими... принять участие в стройке будущего...
   - О каком будущем  вы  говорите?  -  усмехнулся  Председатель,  но  его
отцветшие голубые глаза потеплели. - Ведь это было сто с лишним лет назад!
Далекое прошлое...
   - Как вы не понимаете! - вскочила девушка, и на  ресницах  ее  блеснули
слезы.
   Он отлично понимал ее. Однако он был поставлен здесь  Стражем  Времени.
Как  же  он  мог  принять  участие   в   нарушении?   Не   обсчитано,   не
проэкстраполировано - а вдруг это приведет  к  такой  заварухе,  что  всем
штатом  не  расхлебаешь,  подобные  казусы  известны.  К  тому  же   стало
поговоркой: исчезнувшие минуты несут мировые смуты. Но, с другой  стороны,
дело доброе, на таких порывах надо воспитывать молодежь. Если этот Кулибин
и впрямь основатель города... И девчушка такая симпатичная...
   - Не горячись, Юлька!  -  остановил  ее  Май.  -  Дай  подумать  Сергею
Ивановичу.
   И тут Он вспомнил...
   Речка Оя... Три вагончика... Мост...  Вздувшаяся,  пузырящаяся,  желтая
река... Тальниковый прут с зарубками... И  лишний  день,  каким-то  добрым
божеством  ниспосланный  отряду.  Обо  всем  этом   ему,   еще   парнишке,
рассказывала "баба Юля", его прабабка Юлия Николаевна. Кажется,  она  была
поварихой в том самом отряде. А потом стала известным астробиологом.
   Семейное предание, в яркие цвета, романтики окрасившее его детство...
   Он глянул на сегодняшнюю Юльку, отважную, готовую ринуться в бой, чтобы
отстоять свое право помочь людям... хорошим людям... заметил, как дрожат у
нее  губы...  подумал,  что  коли  это  уже  БЫЛО,  значит,  его   решение
предрешено... хотя это всего  лишь  иллюзия  причинно-следственной  связи,
психологический феномен, уж ему-то не следует обманывать себя... но  такие
славные ребята... и такая милая эта Юлька...
   И он сказал:
   - Хорошо, разрешаю. Только...  -  Они  насторожились.  -  Только,  чур,
пригласите и меня на ваш воскресник. Идет?
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1985 сек.