Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Леонид Медведовский - Звонок на рассвете

Скачать Леонид Медведовский - Звонок на рассвете

                                    7
     Чуть ли  не бегом возвращаюсь я  в  райотдел.  Еще бы,  после длинной
полосы   невезенья   наконец-то   забрезжило   вдали   нечто   конкретное.
Перепрыгивая через три ступеньки,  я  взлетаю на  второй этаж,  врываюсь в
свой кабинет, бросаюсь к телефону.
     - Леша, ты? Найди Рябчуна, и мигом поднимайтесь ко мне. Есть отличные
новости, Леша! У тебя тоже? Добро, посоревнуемся, кто кого удивит.
     Не прошло и пяти минут, как оба мои помощника сидели напротив меня.
     - Андрей Петрович, как успехи?
     - Сижу  в  домоуправлении,   просматриваю  списки  жильцов,  кое-кого
проверяю. Пока ничего обнадеживающего...
     Чувствую   -   чем-то   озабочен  старый   участковый,   чего-то   не
договаривает.
     - Что еще, Андрей Петрович?
     Рябчун отмахнулся:
     - А, ерундистика! Как-нибудь после...
     Я поворачиваюсь к Волкову.
     - Леша, ты собирался нас чем-то удивить?
     Волков,  скорбно разглядывавший на  рукаве крохотное пятнышко,  резко
выпрямился.
     - Не знаю,  Дим Димыч,  может,  то,  что я выяснил,  никаким боком  к
нашему розыску не относится,  но сообщить я обязан.  Опрашивая жильцов,  я
наткнулся на студента Вольдемара Риекстиня. В минувшую субботу он провожал
девушку,  шли  они  по  Октябрьскому  мосту.  Мимо них на большой скорости
проехал мотоцикл. Возле политехнического института мотоциклист развернулся
и помчался обратно...
     - И что ты здесь нашел подозрительного?
     - Время,  Дим  Димыч.  Студент утверждает,  что  это  случилось между
одиннадцатью и полночью.
     - В чем был одет мотоциклист?
     - Коричневая кожаная куртка,  на голове каска.  Непонятно,  почему он
тут же повернул обратно.
     - Ну,   мало   ли   причин?   Может,   просто  захотел  проветриться,
прокатиться.
     - Так поздно?
     - Именно в эти часы движение минимальное.  Показания студента,  Леша,
запомним,  возможно, они нам пригодятся, но у меня есть сведения поважнее.
- Я сделал эффектную паузу,  торжествующе оглядел своих подчиненных. - Так
вот,  други,  преступник для бегства использовал не мотоцикл, а троллейбус
девятого маршрута.  И  был он не в  коричневой куртке,  а в светлом плаще,
что, кстати, соответствует показаниям потерпевшего и его матери. Предстоит
срочно  выяснить,  кто  из  водителей работал  в  субботу поздно  вечером.
Учитывая,  что троллейбусный контингент преимущественно женский,  дело это
поручается  Волкову  как  мастеру  устанавливать  контакты  с   прекрасной
половиной рода человеческого.
     Когда Волков вышел из  кабинета и  мы остались с  Рябчуном вдвоем,  я
повернулся к нему, спросил напрямик:
     - В чем дело, Петрович?
     - Такая ситуация,  Дим Димыч,  что неловко и говорить-то при всех.  -
Рябчун был смущен и расстроен. - Но и молчать не имею права...
     - Давай, Петрович, без предисловий, самую суть.
     - Суть, Дим Димыч, в том, что ошибся наш начальник.
     - Бундулис?!.
     - Он самый.  Понимаешь,  Дим Димыч,  никак я не мог успокоиться,  что
подставил тебя под разнос. Пошел к бабке, хозяйке Валета: "Ты что, старая,
меня  обморочила,  время ухода квартиранта неправильно назвала?"  Клянется
всеми святыми -  передача,  мол,  кончилась в  пол-одиннадцатого.  У  нее,
оказывается,  часы  старинные с  боем,  как  раз  пробили  один  раз.  Сую
программу  под  нос,   показываю  -  передача  кончилась  в  двадцать  два
пятьдесят.  Уперлась и ни шагу назад:  "Мало ли что напишут, я своим часам
больше верю".  Не поленился я,  сходил на телестудию.  И  что ты думаешь -
права бабка:  по  техническим причинам трансляция из Москвы была прервана.
Вот  официальная справка!  На  студии  мне  объяснили -  редко,  но  такое
случается.  Так  что,  Дим  Димыч,  рано нам  выключать Валерку Дьякова из
списка подозреваемых. Вполне мог он за это время добраться до Гончарной...
     И  вот я  снова в отделении реанимации.  За прошедшие дни я несколько
раз  справлялся о  состоянии здоровья  Носкова.  Иногда  отвечал  Сеглинь,
иногда  медсестра:  "Без  изменений...  положение  тяжелое...  надежды  не
теряем..."   В   каком  состоянии  таксист  сейчас?   Смогу  ли  я  с  ним
разговаривать?  Нужно  тщательно  продумать вопросы,  на  которые  я  хочу
получить ответ, чтобы не получилось как в прошлый раз.
     Сеглинь встречает меня  как  старого знакомого и  потому  особенно не
церемонится: кивком головы предлагает обождать и тут же убегает. Видимо, в
отделении произошло нечто чрезвычайное:  в кабинет то и дело заходят врачи
и медсестры,  тихо о чем-то совещаются,  куда-то звонят. До меня доносятся
отрывочные фразы:  "...пульс не прощупывается...  давление упало... срочно
требуется переливание..."
     Сеглинь  возвращается  через  десять  минут,  усаживается  рядом.  Он
радостно возбужден,  даже мурлычет что-то вполголоса -  видимо, опасность,
грозившая больному, миновала не без его участия.
     - Ну, инспектор, рассказывайте! Как успехи? Поймали того негодяя?
     - Доктор, мне нужно еще раз поговорить с таксистом.
     - Ис-клю-че-но! Ка-те-го-ри-чес-ки!
     - Неужели ему так плохо?
     - Напротив,  ему гораздо лучше.  Но именно поэтому я  вас и  не пущу!
Сегодня ему лучше, а что будет завтра, мы не знаем. Он все еще на грани. И
я  не  хочу,  чтобы  ваше  посещение нарушило с  таким  трудом достигнутое
равновесие. Спрашивайте меня, я готов ответить на все ваши вопросы.
     Странно,  ведь он ненамного старше меня,  а  я безропотно принимаю от
него горькие пилюли.  Тяжкий груз ответственности за жизнь человеческую...
Он взрослит, он на многое дает право.
     - Позавчера,  когда  я  вам  звонил,  вы  ответили,  что  Носков  без
сознания,  бредит.  Я хотел бы узнать,  о чем говорил потерпевший в бреду.
Знаете,  поток подсознания,  расторможенная подкорка... Меня, в частности,
интересует, повторял ли он имя преступника или называл другое?
     Сеглинь задумчиво потирает переносицу.
     - В бреду он все время звал мать...  жену... совершенно четко называл
имя "Валера"...  Кроме того,  были бессвязные выкрики: плащ, кровь, якорь,
милиция...
     - Постойте, он говорил - "якорь"?
     - Да. Вам это что-нибудь дает?
     - Пока не  знаю,  нам дорога каждая дополнительная деталь.  Кто-либо,
кроме родных, справлялся о его здоровье?
     - Звонков очень много,  звонят каждый день.  Учителя из школы, где он
учился,  товарищи из  таксопарка.  Видимо,  все его очень любили.  Да он и
впрямь  отличный  парень.  Правда,  один  звонок  мне  показался несколько
странным...
     Меня аж подбрасывает со стула.
     - Ну, ну, доктор!..
     В звучном баритоне врача появляются недоуменные нотки.
     - Понимаете, все спрашивают: как состояние Михаила Носкова, Миши... И
вдруг: "Будет ли жить таксист Еремин?" Разве у него есть еще одна фамилия?
Этого я не знал.
     - Кто звонил?
     - Голос женский,  с такой,  знаете,  жеманцей:  "Скажите, пожалуйста,
будет ли  жить  таксист Еремин?"  Я  даже  сразу не  понял,  о  ком  речь.
Переспросил:  "Вы  имеете в  виду Мишу?"  -  "Да,  да,  -  обрадованно так
подхватила,  -  Мишу Еремина".  Ну ответил,  что положено отвечать в таких
случаях.
     - Еще были вопросы?
     - Спросила, пускают ли к нему? Я ответил, что нет.
     - Вы не поинтересовались, кто звонит?
     - Как же,  спросил.  "Очень хорошая знакомая",  -  хохотнула игриво и
повесила трубку.  Я,  признаться,  даже  расстроился немного.  Хотя,  если
вдуматься...
     Я поднимаюсь, протягиваю Сеглиню руку.
     - Доктор, не будем делать скоропалительных выводов. Благодарю вас, вы
нам дали очень ценные сведения.
     Я  ухожу из отделения ошеломленный этим сообщением;  тут есть над чем
поломать голову.  Кто она,  игривая жеманница? Знакомая времен холостяцкой
вольницы?  Тогда почему назвала его по фамилии,  а не по имени? И главное,
откуда у Михаила Носкова вторая фамилия?..
     На   выходе  из   ворот  больницы  ко  мне  бросилась  мать  Носкова.
Признаться,  я  не  сразу  ее  узнал.  Обтянутые кожей,  исхудавшие скулы,
горячечный блеск изможденных глаз...
     - Товарищ инспектор,  скажите хоть вы  правду,  он будет жить?  Врачи
утешают, на то они и врачи. Но вы-то можете ответить?
     Стараясь   не   встречаться   с   ней   взглядом,    бормочу   что-то
успокоительно-обнадеживающее: "Врачи обещают, будем надеяться..."
     - Я  каждый день варю ему  свежий куриный бульон и  каждый раз слышу:
"Пока нельзя..." Ну чем, чем я могу ему помочь?
     - Ксения Борисовна,  поверьте, врачи делают все возможное. Организм у
Михаила молодой, сильный...
     - Он у меня спортсмен,  борьбой занимается.  Сколько у него грамот за
выступления!
     - Ксения Борисовна, хочу задать вам деликатный вопрос... Не было ли у
Михаила увлечений,  о которых не знала бы его жена?  Вы понимаете, о чем я
говорю?
     - Что вы, он у меня застенчив, как барышня. И потом, очень уж он Аллу
любит.  До знакомства с ней не знаю, все может быть, но после... Нет, нет!
А почему вы спрашиваете?
     - О нем кто-то справлялся. Женский голос. И вот что странно - назвали
фамилию Еремина.
     Ксения Борисовна пожимает плечами:
     - Что  ж  тут  странного?  Это  фамилия моего второго мужа,  Мишиного
отчима. Правда, никто никогда Мишу так не называл. И в школе, и в армии, и
в таксопарке по всем документам он Носков. Кто ж это мог звонить?
     - Ваш муж работает мастером на камвольном комбинате, не так ли? Знают
ли там, что он неродной отец Михаила?
     Ксения Борисовна задумывается.
     - Точно не могу сказать.  Ваня ему как родной,  никогда и не скажешь,
что отчим.
     Я  торопливо прощаюсь.  Сейчас мне нужно побыть одному и  как следует
все  обдумать.  Версия  любовницы скорей всего  отпадает,  как-то  она  не
смыкается  со  сложившимся  в   моем  представлении  нравственным  обликом
таксиста.  Тогда кто же? Вполне возможно, что это знакомая преступника. Он
боится,  что единственный человек, который видел его в лицо, выживет... он
один желает Михаилу смерти... Преступник психует, места себе не находит...
В  одну  из  таких отчаянных минут он  просит знакомую девушку позвонить в
больницу и узнать о состоянии своей жертвы. Девушка может ничего не знать,
придуман какой-то  невинный предлог.  Итак,  девушка звонит в  отделение и
называет фамилию -  Еремин.  Из  этого  следует,  что  или  она,  или  сам
преступник работает на том же комбинате,  что и отчим Михаила.  Никто ведь
там не знает,  что настоящая фамилия таксиста -  Носков,  все думают,  что
ранен родной сын мастера Еремина.
     Я поворачиваю назад. Ксении Борисовны нигде не видно. Неужели уехала?
И  вдруг вижу  ее  в  окне  троллейбуса.  Она  сидит скорбная,  бесконечно
усталая.  Стучу в окно, прошу выйти на минутку. Она еле успевает выскочить
из трогающейся машины.
     - Ксения Борисовна, ваш Миша служил на флоте?
     - Нет, он у меня ракетчик!
     Ракетчик?  А  при  чем  тогда  якорь?  Первое лежащее на  поверхности
объяснение отпадает. Что ж, поищем поглубже...
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0973 сек.