Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Лев Успенский - Эн-два-0 плюс Икс дважды

Скачать Лев Успенский - Эн-два-0 плюс Икс дважды

ВОЙНУ ОБЪЯВЛЯТЬ НЕТ НАДОБНОСТИ
 
     Я начинаю войну, а затем нахожу ученых-
     правоведов, которые доказывают, что я
     сделал это по праву.
 
     Фридрих II
 
     Ну что же, пора  закругляться  (странное  какое  выражение,  --  вы  не
находите?..).
     Когда  наутро  я  вошел  в  свою  комнату, Шишкин преспокойно пил чай с
земляничным пирогом от Иванова. На минуту мне  захотелось  вытянуться  перед
ним  и  попросить разрешения сесть, -- так мал и ничтожен показался я себе в
сравнении с ним. Он не слишком усердствовал,  чтобы  восстановить  меж  нами
равенство.
     -- Ну, видел? -- снисходительно поинтересовался он. -- Понимаешь, какая
сила в  моих  руках? Бертольд Шварц или Альфред Нобель... да они щенки рядом
со мной. Сообрази, голубчик, -- до этого он никогда не звал меня голубчиком,
-- если некто, в секрете, наладит производство этой _субстанции_. Наладит  в
промышленных  масштабах... Где тогда будут пределы _его_ власти над миром?..
Не веришь?
     Какое там -- не верить! _Теперь_  я  верил  каждому  его  слову:  холод
ходуном  ходил  у  меня между лопаток. Ведь на самом деле -- в его маленькие
индусские руки попала чудовищно  большая  потенциальная  власть.  А  кто  он
такой, чтобы ею распорядиться? Что мы знаем о нем? Что, кроме исключительной
одаренности  ученого,  таится  за  его  невысоким  смугловатым  лбом?  Какие
нравственные законы значимы для него, и к каким из них он ра  внодушен?  Что
же  хочет  он  извлечь  из  своего  открытия? Стать новым Прометеем? Одарить
человечество великой силой, силой _правды_?
     Ничего подобного! Он, кривясь, мечтает о том, как бы унести свой клад в
темное место, как собака тащит найденную кость в  конуру.  "Соблюдая  тайну,
наладить  производство..."  Тайна,  патент, собственность, что в конце всего
этого? Богатство! Великое богатство. Власть! Чья? Его!
     Говорю вам это и думаю:  кто  это  говорит?  Это  --  членкор  Коробов,
убеленный  сединами,  не  Павлик  Коробов,  не студенттехнолог одиннадцатого
года... Членкор хорошо  знает,  что  к  чему:  выучили  за  долгие  годы.  А
Павлик?.. Да мне даже и не вообразить теперь, что он думал и чувствовал в то
время...
     Меня  охватило смятение, пожалуй даже и страх... неприязнь к нему... Мы
вот с ним тогда Маркса-Энгельса не  читали,  что  говорить...  Не  в  пример
другим   своим  коллегам  --  не  читали!  Герберта  Уэллса  --  почитывали.
"Человека-невидимку" я считал гениальным памфлетом,  ясно  видел  по  судьбе
несчастного   Гриффина,  что  "гений  и  злодейство  суть  вещи  великолепно
совместимые"... Ну, а коли так, -- чего это я из себя выхожу? Человек, добыв
из собственного черепа самородок золота,  хочет  поступить  с  ним  себе  на
утеху...  Так  в  едь  все кругом -- Цеппелины и Райты, Маркони и Эдисоны --
разве они иначе поступают? Может быть, Шишкин этот потом  тоже  какой-нибудь
там Шишкинианский университет на свои деньги, как Карнеги, откроет...
     Не переоцениваю ли я благородство своих эмоций?
     Говоря  начистоту,  я  не  только и не столько в этаком "мировом плане"
оробел. Я испугался проще, лично.., Вот он нас всех свел с ума, а сам?  Ведь
похоже,  что  он-то  остался  "трезвым". Значит, у него было противоядие? Но
тогда он обманул меня... Зачем?
     Стоило ему теперь захотеть, насмотревшись и наслушавшись всякого за  те
четверть  часа  или полчаса, что мы не владели собою, он мог превратить наши
существования в совершенный кошмар.
     Да... Я не хотел попасть в лапы преуспевающего Гриффина, но мне -- да и
всем нам -- претила бы и роль  Уэллсова  доктора  Кемпа,  мещанина,  во  имя
своего мещанского покоя осудившего голого и беззащитного гения на смерть.
     Да,  Гриффины были _угрозой_, но Кемпы были вечными _филистерами_. А из
этих  двух  репутаций  для  каждого  из  нас  наиболее  отвратительной  была
вторая... Доводись, случись чтолибо страшное, никто из нас не сможет встать,
пойти  куда-то, забить тревогу и в каком-то смысле _выдать_ своего товарища.
И проклятый Венцеслао отлично учитывал это.
     Он возлежал на моем диванчике, курил черт  его  знает  какие  папиросы,
укрепленные  вместо  мундштуков  на  соломинках,  и  говорил  со  мной топом
доверительно-откровенным. Но что он говорил?!
     -- Я вот думаю (мне пришлось о многом подумать в последние дни) -- мне,
собственно,  сам  бог  велел  теперь  стать   этаким   Мориарти...   Королем
преступников,  страшным  и неуловимым... Но -- не стоит, верно? Лучше -- вс„
по честности, ха-ха... Сам подумай: вот мы с т обой могли бы... Ты вообрази:
маленький аптекарский магазинчик, тихая лавчонка, торгующая --  так,  всякой
дрянью...  Реактивами,  химической посудой... Стеклянными трубками (он вдруг
ни с того, ни с сего рассмеялся, и я со страхом посмотрел на его папиросу)..
. На Шестой линии, представляешь себе? Под сенью бульварчика, а? "Коробов  и
Шишкин"...  Так, для начала... Теперь прикинь: двести кубометров эн-два-о --
это семь гривен затрат  да  сутки  сидения  над  перегонным  кубом...  И  --
"пожалуйста,  заходите!  Вам  сколько  угодно? Двести кубометров? Ради бога,
двести по рубль двадцать три --  это..."  Морщишься?  Кустарщина?  Ну  давай
искать финансиста... С ушами и с головой, но -- без языка! Ваши деньги, наша
идея, начала паритетные... Завод -- где-нибудь у черта на куличках, подальше
от  всяких  глаз...  И через три года. -- его глаза вспыхнули, он вскочил на
ноги, -- к чертям собачьим всю эту говорильню, все эти сантименты,  дурацкие
споры!..  Шовинизм,  пацифизм, идиотство: Вячеслав Шишкин не желает, чтобы в
мире были войны! И -- баста ! И -- точка! Вс„! И -- не будет!
     Лицо мое выразило: "Ну, это уж ты, друг мой..."
     -- Ах, ты вс„ еще не веришь?  Хочешь  --  картинку?  Две  армии  --  на
позициях.  На  стороне  одной  --  я,  Шишкин...  Мой газ. Противники готовы
ринуться вперед... Вдруг -- дальний гул... Странные  снаряды.  Взрыва  почти
нет,  осколков  нет,  только  клуб  темнозеленого  дыма...  Солдат окутывает
изумрудный туман... А дальше... дальше тебе вс„  известно.  Прошло,  скажем,
четверть  часа..  "Ваше  благородие, дозвольте спросить... Чего это ради нам
помирать надо? Не пойду я, господин ротный, в атаку, ну его!.. До поры в яму
лезть никому не охота!" -- "А  что,  Петров  (или  там  Сидорчук),  ты  ведь
прав!.. Идем на смерть ни за хвост собачий. Царь у нас юродивый, министры --
ракалии, всех пора долой, слово офицера!"
     Повоюй  в  этих  условиях!  А  ведь  я, -- он в одних носках забегал по
комнате, -- я пока создал только икс дважды! А кто тебе  сказал,  что  через
год  не  найдется  игрека  трижды,  зета, кси или пси? Кто сказал, что, если
вместо закиси азота я  возьму  какоенибудь  йодистое,  бромистое,  натриевое
соединение,  я не получу вещества с совершенно иными свойствами? Таблетка, а
в ней -- все инстинкты Джека-Потрошителя?.. Флакончик -- а  там  одаренность
Скрябина  или  Бетховена? Порошок, и за ним -- фанатическая одержимость всех
Магометов, всех Савонарол... Ты уверен, что такие "снадобья" не были уже  --
кустарно, конечно, вслепую! -- открыты и изготовлены? А средневековые мании?
А  дикий  фанатизм  Торквемады? А семейка Борджиа?.. Гении рождались всегда:
эти Борджиа мне весьма подозрительны. А коли так...
     "Сам ты маньяк!" -- промелькнуло у меня в голове.
     -- Слушай,  баккалауро,  ты  же  теряешь  меру!  Ну  тебе  повезло:  ты
наткнулся... Но теория вероятностей говорит...
     Он  остановился,  точно  уперся  в  песок,  и уставился на меня острым,
колючим взглядом. Потом  не  спеша  вытащил  из  жилетного  кармана  что-то,
напоминающее  маленькую  плиточку шоколада, тщательно завернутую в свинцовую
бумажку.
     --  Вспомни  историю  химии,  милый...  Восемьдесят  лет  назад  В„леру
_повезло_: он _наткнулся_ на синтез мочевины... А спустя два-три десятилетия
--  и  понесло,  и  замелькали...  Зинин и Натансон, Перкин и Грисс, Гребе и
Либерман... Теория вероятностей? Нет, фуксин, ализарин, индапрены... Видимо,
тебя не было припугнуть их этой самой вероятностью! Хочешь? --  он  протянул
мне  свою плитку. -- Попробуй, не бойся, не помрешь... На вкус -- терпимо, а
результаты... Ага, побаиваешься вс„-таки? И правильно делаешь: после Вячесла
ва Шишкина народ начнет остерегаться химии. Еще как!
     Ну а я? Что я мог сказать ему теперь путного, после того, что произошло
накануне?
     -- Сергей Игнатьевич, помнишь, что было потом? Мы-то с тобой помним,  а
вот  коллегам...  Трудно  им вс„ сие даже вообразить... А каково же нам было
_решать_?
     Ты пришел ко  мне  назавтра,  весьма  смущенный.  Баккалауро  не  терял
времени: он побывал у тебя и, несколько высокомерно информировал тебя о сути
дела,  предложив тебе переговорить на эту тему с твоим батюшкой, может быть,
твой родитель пленится идеей и выложит деньги... Ты пришел посоветоваться со
мной. Так ведь?
     Мы весь вечер просидели  в  моей  комнате:  ты,  Лизаветочка  и  я.  Мы
говорили  почти что шепотом: мы хотели, чтобы Шишкин ничего не узнал о наших
сомнениях, а в то же время нам начало казаться  --  не  слишком  ли  сильное
влияние с его стороны испытывает Анна Георгиевна?
     Да,  всем было понятно: судьба поставила нас, как говорится, у колыбели
очень важного открытия...  Неужто  в  этом  положении  брать  на  себя  роль
обскурантов,  маловеров?  Это  нам  никак  не  подходило. Мы помнили десятки
примеров:  французские  академики  за  год  до  Монгольфье  объявили   полет
немыслимым  делом.  Английские ученые ратовали за запрещение железных дорог:
коровы от грохота потеряют молоко! Уподобляться  этим  мракобесам?  Конечно,
нет! Но в то же время...
     Имели  ли  мы  право  _запретить_ человеку реализовать его удивительное
изобретение? Не имели. Но было ли у нас и право _позволить_ ему  в  тайне  и
секрете реализовать открытие _для_ _себя_?
     Помешать  этому?  _Выдать_товарища_? Но ведь это -- предательство самой
чистой воды... _Не_выдавать_его_? Но не окажется ли это  чем-то  куда  более
худшим,  предательством  человечества?",  И  у меня, и у него, Сергея, за то
время, что баккалауро убеждал нас,  _открылись_на_него_глаза_:  человеком-то
он,  по-видимому,  был далеко не на уровне своих ученых достоинств... Как же
нам поступить?
     Ах, какими маниловыми мы  все  тогда  были,  такие  интеллигентики!  Мы
решили  _подождать_,  а  что  могло  быть  хуже?! Мы сделали великую ошибку:
"Попробуем   затянуть,    отсрочить    решение    дела...    Поговорим    со
Сладкопевцевым-отцом. То да се.., Авось..."
     И  баккалауро  в  свою  очередь  допустил  не меньший промах, _видимо_,
допустил!
     В самонадеянном нетерпении своем он не нашел в себе силы ждать. Кому-то
(были смутные основания думать, чго тем самым Клугенау, о  которых  уже  шла
речь)  он  открыл  свою тайну. Возможно, над ними он проделал такой же опыт,
как у нас на Можайской. У нас все "обошлось",  если  не  считать,  что  дядя
Костя  Тузов  внезапно  разошелся  с  женой  и уехал за границу с тетей Мери
Бодибеловой. А вот у Клугенау разыгралась настоящая трагедия: в июне  месяце
восемнадцатилетняя Матильда отравилась, ее едва спасли...
     А  вскоре события понеслись таким галопом, что наша тактика кунктаторов
оказалась вовсе не применимой, и вс„ пришло к печальному концу  раньше,  чем
мы успели ее проверить.
     После  Лизаветочкиных  именин  Венцеслао  сразу  же исчез с наших глаз.
Когда это случалось раньше,  мы  не  тревожились:  явится!  Теперь  начались
волнения: где он, что делает, какие новые сюрпризы готовит там у себя, не то
на Охте, не то за Невской заставой? Что ожидает ничего не подозревающий мир?
Больше других тревожился вот он, Сладкопевцев.
     --  Так  еще  бы! -- неожиданно проявил сильное чувство до сего времени
помалкивавший сопроматчик. -- Если только икс дважды -- шут с ним! А если он
и впрямь нащупал общий путь воздействия на человеческую психику (об условных
рефлексах кто тогда знал?)? Изобрете т какой-нибудь там "антиволюнтарин" или
"деморалин" и не то что сам его применять будет, а продаст на толчке  любому
сукину сыну с тугой мошной... Нет ничего на свете опасней сорвавшейся с цепи
науки, если ею не управляет добрая воля!.. Я не прятал голову под крыло, как
вы... Я. предлагал сразу же начать действовать...
     --   Верно,   Сереженька,   верно,  --  подмигнув  Игорьку,  благодушно
согласился Коробов.  --  Мы  были  Рудины,  а  ты  ориентировался  более  на
Угрюм-Бурчеева... Положи мой ножик на стол: нет поблизости Шишкина!.. Он его
тогда буквально возненавидел!
     Да,  по  правде  сказать, и все мы... помешались на Шишкине, бредить им
стали. Сидим с Лизаветочкой в Павловске, в весенней благости, на скамейке  у
Солнечных  часов,  и  --  "Шишкин! Шишкин, Шишкин... Баккалауро! Венцеслао!"
Тошно, ей-богу!
     Но и понятно. Вообразите: пришел к вам приятель и на  ухо  шепчет,  что
вчера  случайно заразился чумой... Как быть? Как уберечь от заразы людей, не
повредив себе самому?.. Премучительное наступило для нас время..
     Жизнь,  однако,  шла  своим  руслом...  Венцеслао  обретался  в  нетях,
приближались  весенние  экзамены.  И  вот,  мая пятого числа, в девять часов
пополуночи, направились мы с тобой, Сереженька,  можно  сказать  --  тут  же
через улицу, в альма-матер. В Техноложку... Шли спокойно, но...
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0679 сек.