Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Василий Белов - Плотницкие рассказы

Скачать Василий Белов - Плотницкие рассказы

17
 
     Уходя, я предложил Олеше рассчитаться  за  работу,  но  старик то ли не
расслышал, то ли притворился, что не слышит.  Лишь после я сообразил, как не
к  месту было сразу после работы предлагать  деньги  старому плотнику.  Но к
предложению  "замочить"  баню, отметить конец ремонта  Олеша  отнесся не  то
чтобы с большим восторгом, но как-то помягче:
     - Чайку можно попить. Зайду.
     - Старуху бери с собой!
     - Спасибо, Костя! Эта-то уж не пойдет.
     - Ну так я жду часика через два.
     Я  прикинул,  что  у  меня есть, чтобы  принять гостя, хотел  сразу  же
собрать на стол, но вспомнил, что пообещал прийти к Евдокии, наладить радио.
     Минутка  встретила меня  с чисто формальным  лаем: тявкнув для порядка,
она шмыгнула в сени. В доме ярко горело электричество, ворота  были открыты,
но на пороге я  чуть не  свернул  себе шею.  Стлань  в сенях напоминала черт
знает  что, только не пол: двух половиц не  было  совсем,  какие-то плахи  и
дощечки торчали поперек и  были веселые,  как говорят плотники. А одна дырка
закрывалась фанеркой  от посылки. Лампочка ярко  и с  озорством освещала все
эти свидетельства плотницкого искусства самой Евдокии.
     Я вошел  в  избу и слегка опешил: радио орало на  полную  мощь и  очень
чисто.  Передавали  что-то про африканскую независимость. За  столом  сидела
Анфея и разговаривала с хозяйкой, шумел  самовар, бутылка красного вина была
освобождена на одну треть. Тарелка сушек стояла на столе, другая с рыжиками.
     Я поздоровался.
     - Чего неладно с радио-то? Вроде хорошо говорит.
     -  Да  теперь-то  говорит, -  Евдокия  пошла  к  шкалу.  - Утром-то  не
говорило. Ну-ко, за стол-то садись, садись!
     Анфея,  стараясь  перекричать репродуктор, плела что-то про  телевизор,
как  его покупали  и что  по  нему  передают, а Евдокия, к моему  удивлению,
выставила бутылку "белой".
     - Ой, отстань,  отстань, -  затараторила она. - Садись да выпей-ко, дак
теплей будет-то. Садись,  не  побрезгуй.  Ну-ко  вот, распечатывать-то  я не
мастерица.
     Что было делать?  Я  сел за стол.  Евдокия  тотчас налила чайный стакан
водки, а  себе  и  Анфее  по стопке  красного.  Что-то  неуловимое, какая-то
зацепка помешала мне спросить, по какому случаю Евдокия празднует.
     - Ну-ко, Неля, давай.  Со свиданьицем. - Евдокия, подавая пример, взяла
стопку.
     Неля покуражилась для виду, напевно сказала:
     - Да вот, Константин-то у нас отстает.
     И  вот, не  прислушиваясь к  шевелению  совести,  я чокнулся с обеими и
выпил полстакана. Но женщины заговорили,  как  по  команде, обе сразу:  "Ой,
Платонович, ты зло-то не оставляй!" И я допил вторую половину... Водка  была
до того противна, что в желудке что-то камнем остановилось и нудно заныло.
     Я с трудом  заглушил тошноту  соленым рыжиком. А Евдокия уже наливала в
стакан снова...
     Уже минут через  десять  я  понемногу начал проникаться уверенностью, а
главное - добротой к Евдокии, к Неле, к этому  симпатичному самовару, к этой
оклеенной  газетами избе с  кроватью  и беленой печью,  с  этим  котом  и  с
увеличенным  портретом  сына   Евдокии,  погибшего  на  последней  войне  "в
семнадцать  годков".  Моя доброта росла с каждой  минутой, хотелось  сделать
что-то хорошее для Евдокии, ну, хотя бы испилить дрова либо перестлать пол в
сенях, Анфею, то бишь Нелю, расспросить и утешить.
     В  чем же  утешить? Неля совсем не давала повода ее утешать.  Она давно
уже спорила о том, где лучше проводить отпуск, в деревне или в городе.
     - Ой, нет! Нет и  нет, Костя, ты  меня не агитируй. В деревне разве это
жизнь, ежели и выйти некуда, и поговорить не с кем.
     - Приехала же вот...
     - Приехала; давно не бывала, вот и приехала. Нет и нет.
     - Все равно тянет на родину...
     -  Ничего  и  не тянет. Выпей-ко лучше! Да  не  из этой,  из той-то, из
светлой-то...
     - Постой, а где Евдокия?
     Евдокии на стуле не было. Не было ее и на кухне, и только теперь сквозь
хмельной туман я начал  ориентироваться  и  соображать,  что  к чему... Часы
показывали восемь вечера. Олеша мог с минуты на  минуту прийти ко мне домой,
а я и сам оказался почему-то в гостях.
     В это время Анфея, не стыдясь, пристегивала отцепившийся чулок.
     - Ты  садись, Константин, садись.  Евдокия на  конюшню ушла, она там  и
ночует в теплушке.
     - В теплушке?
     Анфея, не отвечая, встала у зеркала. Вся моя доброта разом исчезла.
     Я потоптался посреди избы и решительно произнес:
     - Ну, мне надо идти.
     Разрумянившаяся  Анфея не  повернулась от зеркала. Она устраивала  свою
прическу.
     - Пока!  - я не совсем  уверенно  выскочил в сени.  Дернул за скобу, но
ворота  были заперты...  с  улицы. Озлобившись, я  сильно  начал дергать  за
скобу. Палка, вставленная  в  наружную скобу, загремела, и ворота открылись.
Вдовьи приспособления для запирания ворот не выдержали, я как чумной вылетел
на улицу. "Ну, деятели!" К счастью, Олеша не приходил, он был не из тех, кто
ходит в гости после первого приглашения.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0933 сек.