Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Василий Белов - Плотницкие рассказы

Скачать Василий Белов - Плотницкие рассказы

 
7
 
     После стремительной стычки  с  Олешей  Авинер  к  бане не  показывался.
Однажды Олеша сказал мне, что  в гости  к  Козонкову приехала дочь Анфея, да
еще и с ребенком. Олешу на чай не пригласили...  Баня продвигалась медленно,
и вот я твердо решил сходить к Авинеру, чтобы позвать плотничать, а заодно и
примирить его с Олешей, погасить стариковскую свару.
     Как-то утром  я тщательно  выбрился и с чувством третейского судьи обул
валенки.  Накануне жажда  добра  долго  копилась  во  мне,  и  к  Авинеру  я
направился  бодро  и  решительно.  Правда,  эта  бодрость  вскоре  сменилась
некоторой  растерянностью:  на  тропке  к  Авинерову  дому  сидел  громадный
волкодав. Он  сонливо,  молча  щурился,  и я  на всякий  случай сунул руки в
карманы. Черт  знает, что на уме у этого пса. Но как раз  этого-то и не надо
было делать. Мое движение пес воспринял как подготовку к нападению и встал с
жутким  рычанием.  Тогда я вытащил руки и, сознавая  свое унижение, потряс в
воздухе кистями, убеждая, что в  них ничего опасного нет и  что я - существо
доброй воли...
     В  избе  у Авинера  пахло новорожденными ягнятами. Сам  Авинер Павлович
Козонков сидел  в шапке на  углу стола  и читал  "Родную речь" для  третьего
класса. На печи, стараясь не остановиться, ненатуральным голосом, равнодушно
и  упрямо  ревел  внук  Авинера  Славко.  Здешний  внук,  не  приезжий,  как
выяснилось позднее.
     - Авинер Павлович! Привет! - сказал я с несколько излишней веселостью и
тут же слегка покраснел от этих излишек.
     Козонков сперва важно подал мне свою  ладонь и давнул мои  пальцы.  Мне
тоже пришлось легонько давнуть руку Авинера. Но Козонков давнул еще раз, а я
этого не ожидал и с ощущением должника сел на лавку.
     Помолчали.  Славко  на печи  настырно  ревел,  хотя  в интонации голоса
чуялся интерес к моему приходу.
     - Метет, - сказал я и подумал, что вряд ли нынче брошу курить.
     - Метет, - сказал Козонков.
     - Метет. Не холодно в избе-то?
     - У меня тепло. - Козонков положил книгу.
     - Вот зашел... - Я уже чувствовал, что начинаю теряться.
     - Дело хорошее.
     - ...посидеть.
     - Хорошее дело.
     Славко  ревел.  Пауза  оказалась  такой  мучительной,  длинной,  что  я
вспомнил анекдотический диалог двух старух, которые встретились в  областном
центре на главной  площади. Одна остановила другую и спросила, обрадованная:
"Это, Матрена, ты?" - "Да я-то Матрена, а ты-то кто?" - "Да я-то Евгенья, из
Гридина  бывала".  - "Ну так ведь  и я из  Гридина, узнала меня-то?" - "Нет,
милая,  не  узнала", -  сказала  Евгенья и  пошла дальше. Я  сделал  попытку
завязать разговор.
     - Не бывал, Авинер Павлович, на озере?
     - Нет, брат, на озере не бывал, на все время надо.
     - Да, на все время надо, само собой.
     - Время, да и времечко, - Авинер кашлянул.
     - Оно конечно...
     - То-то и оно.
     - Да-да...
     Я с тоской оглядел избу. Славко продолжал свой рев упорно и планомерно,
словно дал подписку реветь  до самой весны. С потолка,  оклеенного газетами,
глядели аншлаги  и шапки, набранные чрезвычайным шрифтом, пол был  не метен.
На стенке ехидно  тикали часы, приводимые в движение не столько гирей в виде
еловой шишки, сколько привязанным к  ней старинным амбарным  замком. Рядом с
часами висела фанерка  -  самодельное  объявление  "не  курить,  не сорить",
причем  крупно  нарисованная  частица  "не" была общей для обоих глаголов  и
стояла впереди них.
     Положение было глупым до крайности, но меня неожиданно выручила Евдокия
- пожилая Авинерова соседка. Она специально, говоря  ее языком,  натодельно,
пришла глядеть Авинерову дочь Анфею, приехавшую  с ребенком в отпуск. Однако
Анфея, как выяснилось, вместе  с мальчишкой и матерью ушла к родственникам в
другую  деревню,  и заход у Евдокии вышел  пустой.  По этой причине  Евдокия
долго охала и  сказала, что придет еще. Уходя, она подошла к печи, где сидел
и ревел внук Авинера. Оказывается, ревел он еще  со вчерашнего  из-за  того,
что его не взяли в гости.
     - Славко,  ты все плачешь? - Евдокия всплеснула руками. - Утром была  -
ревел, и сейчас пришла - ревишь. Разве ладно? Отдохни, батюшко.
     На  печке  затихло.  Славко  словно  рад был, что  его  остановили.  Он
нерешительно вздохнул:
     - Я, бауска, отдохну.
     - Вот, вот, батюшко, отдохни, - ласково сказала Евдокия.
     - А потом иссо буду.
     - Потом  еще поревишь, а сейчас отдохни, - Евдокия  постояла, собираясь
уйти.
     - Ты, Евдокия, не в лавку пошла-то? - спросил Козонков. - Купила бы мне
чекушку к чаю.
     - Да как не куплю, знамо куплю. Купить не долго.
     Авинер Павлович открыл шкаф  и поскреб  в  сахарнице.  Достал  рубль  с
мелочью.  Тут  я  догадался,  что  пришло время действовать, сунул в  задний
карман два пальца и быстро вытянул трешницу...
     Лед был  сломан.  Евдокия ушла, а мы с Козонковым закурили "Шипку", мне
стало как-то легче дышать, хотя Славко вновь захныкал на печке.
     Козонков спросил, где я живу и сколько отпуск. В ответ на мои "двадцать
четыре  дня  без  выходных"  Авинер выпустил дым  и  сказал,  что  раньше  у
подрядчика плотничали без всякого отпуска. Потом похвалил сигарету.
     - Не думаешь, Авинер Павлович, курить бросать?
     - А  пошто? -  Козонков закашлялся. -  Не для того  я  привыкал,  чтобы
отставать. Бывало, ежели не куришь да в работу уйдешь, плотничать, дак прямо
беда. Мужики  сядут  курить,  а  ты работай.  Уж не посидишь. Мне вон  дочка
говорит: ты ведь умрешь от курева-то! А я говорю: умру, так меньше вру. Чего
любишь,  да  от  того  и  отстать,   какое  дело?  Помню,  пошли  бурлачить,
подрядились  втроем, я да Степка.  (Я поначалу не мог догадаться, что третий
был Олеша Смолин.) По девяносто  рублей  с благовещенья до Кузьмы. Подрядчик
свой, местный, холера.  Работать велит и после солнышка. А я один раз  сел и
говорю, что после солнышка только  на дураков работают. Топор за ремень -  и
пошел в избу. Руки вымыл, нет Степки. Чую, топоры стукают. Ну, думаю, я тебя
проучу, работника, ишь выслуживается. У меня был товарищ  из  местных, такой
долбило, все, бывало, кур  воровал. Подлезет в сумерки, схватит да как даст,
из иной  и яйцо выскочит. Вот,  был пивной  праздник, надо гулять идти.  А в
части харчей худо было, хозяйка скупая, все ножик под стол совала, чтобы мы,
значит, меньше ели. Я, помню, еще до праздника слышу  - ходит она на повети.
Вот и  говорю: "А что, ребята, стоит  только топору влепиться -  и скотина в
доме не будет копиться!" Знаю, что слышала,  только все  равно кормит  худо.
Был, значит, у ее поросенок. Ушла один раз на работу и попросила меня, чтобы
этого поросенка накормить.  Я пойло на  землю  вылил, а  в хлев-то  зашел  с
хорошим колом. До того я довозил этого  поросенка, он от меня на стены начал
кидаться.  Приходит  хозяйка. "Покормил, Авинер,  животинку-то?" - "Добро, -
говорю, - поел". Вечером она пошла в хлев, а поросенок-то от нее на стены. Я
говорю:  это,  наверно, у  его бешенство, надо  колоть. Поохала, да пришлось
резать. До того были шти хорошие...
     Вскоре пришла Евдокия с поклажей. Козонков выставил на стол свои "шти",
которым было весьма далеко до тех, хозяйкиных. Евдокия ушла из скромности, а
Козонков позвал Славка обедать.  Славко слез,  но реветь не  перестал. Тогда
Авинер  налил в чашку  сколько-то  водки и подал  мальчишке. Славко перестал
реветь и потянулся ручонкой,  чтобы  чокнуться. В другой ручонке была зажата
конфета... Козонков строго пригрозил внуку:
     - Не все сразу!
     Я пытался  протестовать:  мальчишке  было  всего  шесть  или  семь.  Но
Козонков даже не  повел ухом  и  принял протест,  как  шутку.  Я чокнулся  с
обоими... Славко глотнул,  судорожно дернулся, лицо его исказилось, но водку
он все же удержал  внутри  и  с радостным испугом  поглядел  сперва на деда,
потом на меня.
     Слезы  ручьями  потекли из  глаз мальчишки,  но он улыбался с восторгом
победителя. Я, плохо соображая, продолжал слушать Авинера...
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0394 сек.