Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Василий Белов - Плотницкие рассказы

Скачать Василий Белов - Плотницкие рассказы

 
8
 
     - Вот, значит, пивной праздник. Похлебали мы моих штей, а  я взял  да и
сунул  в карман  точильный брусок. Олеха гулять не пошел, а мы  со  Степкой.
Пошли, вышли в поле. Я брусок-то вынул да как дал в затылок  Степке-то, сбил
с  ног,  да и давай  молотить. Дак  он, чудак, еле  из-под меня  вывернулся,
соскочил да бежать. На другой день прихожу на работу, мне подрядчик говорит;
иди куда хошь, мне таких боевых не надо. Куда деваться?
     Ладно.  Подрядились   мы   со   Смолиным  к  купцу,  церкву  он  ладил.
Неделю-полторы пожили,  бревна на  церкву  тешем. Один раз  пошли  гулять  к
девкам. А денег нету, только полтинник. Я говорю: "Дай, Олеха, полтинник-то,
я хоть вон девкам конфет куплю". Он пошел,  а  я  говорю: "Иди, я догоню", -
сам захожу в лавочку. Уж темно стало. В лавочке лампа горит, никого нету. Я,
чудак, что делаю? Я  постоял,  постоял, да - раз с прилавка штуку ситца. Под
полу этот ситец запехал. Потом взял гирю, да и давай колотить о прилавок-то.
"Есть, - кричу, - тут кто?" Выбежал хозяин, я ему  и говорю: "Вот зашел, а в
лавке нет  никого". - "Ох,  -  говорит, - спасибо,  приказчик в  гости ушел,
лавку не запер. Ведь меня бы,  - говорит, - обчистили, хоть ты, парень, меня
выручил. Чего тебе за это,  спрашивай сам".  Я говорю:  "Мне бы маленькую да
папирос,  ну еще конфет каких, для праздника". Он мне две маленьких, папирос
три пачки  да еще полтора фунта  конфет  наворотил.  "Ой, - говорит, -  тебе
спасибо, ведь меня бы могли обчистить!"
     ...Козонков  успевал  наливать  в  стопки  и  беспрестанно  курил.  Тем
временем зажегся свет, включили электростанцию.
     - Не сделал лампочку Ильича-то? - спросил Авинер. - Вон у нас так шесть
лампочек, и на сарае горит, и в хлеву.
     Козонков выпил и продолжал рассказывать:
     - Ну, я из лавочки вышел да бегом. Олешу догоняю,  гляди, говорю, какая
депутация.  Он и  глазам не  верит. Сели  на канаву. "Пей", - говорю. Он  не
пьет. "Верни,  -  говорит, - все обратно".  А  для чего  дано, чтобы обратно
нести? Ну, выпил. А я ему из-под полы еще и штуку показываю. Он перепугался,
я ему еще налил. Тут шла телеграфная линия. Я говорю, давай смеряем,  хватит
ли не  хватит от столба  до  столба. Давай  мерить.  Скрутили.  Я и  говорю:
"Придем в деревню, я пьяным прикинусь, а ты меня ругай, вот, мол, дурак, все
деньги  ухлопал,  для чего  штуку купил?"  Недоглядели мы, что, когда  штуку
мерили,  ехал кто-то  на тарантасе. На  другой день - раз, урядник!  И пошло
следствие. Олешу моего таскают, а  я ночевал тайно в  сеновале. Ему, дураку,
нет  бы  струментик собрать да  уйти потихоньку. А я думаю:  нет, голубчики.
Ночевал  в  сеновале,  что  делать?  Денег  нету.  А церкву  как  раз только
заложили. Я  ночью колышком  бревна-то отворотил, да все деньги,  какие  под
углы-то были накладены, и собрал. И по рублю было, и по полтиннику, насчитал
- семь рублей с копейками, а билет на паровоз стоит  шесть рублей. На другой
день приехал купец.  Углы-то  у  заклада проверили - нет денег. Вижу,  опять
кладут. Ну, думаю, хорошо как,  это  мне на харчи.  Только  стемнялось - я к
церкви. Хотел колышком бревно-то отворотить,  а мне как хрястнут  по  спине,
так у меня и в глазах круги. Сторожей, вишь,  поставили. Еле успел отскочить
да через канаву, да за гумно в неизвестном направлении. Свист, крик сзади, а
я бегом да  на станцию, ночи  были темные. И топор с  котомкой  на  квартере
оставил, уехал домой.
     ...Козонков кинул  окурок на пол и налил еще. Выпил уверенно,  словно в
награду за тот удачный ночной побег.
     - Спина, правда, долго болела, стукнули чем-то березовым.
     - Березовым?
     - То ли коромысло, то  ли еще  что. Приехал домой, денег ни копеечки не
привез, сказал матке, что обокрали в дороге.
     ...Я  взглянул  на  старика: говорить  об  Олеше  уже  не было  смысла.
Козонков был пьяный и рассказывал про свою молодость. Я молча слушал, дивясь
его  памяти,  а  он выпил  опять  и  вдруг надтреснутым, старчески тоскливым
голосом затянул песню. Он пел печально про то, как  по винтику, по кирпичику
растащили  целый  завод,  как това-  рищ  Семен встречался с невестой,  "где
кирпич  образует проход", и как потом  снова собирали завод по винтику.  Как
раз в это  время  и  вернулись  из гостей Авинерова старуха и  дочь Анфея  с
ребенком.  Козонков  не  обратил  на  их  приход  никакого  внимания.  "Стал
директором,  управляющим,  на заводе  товарищ  Семен", - пел он, клоня сухую
седую голову.
     - Сам-то  ты Семен, вишь, нахлебался опять и лыка  не вяжет,  - сказала
Авинерова старуха.
     -  А  кто хозяин  в  доме -  я  или курицы? -  Козонков сделал  попытку
стукнуть по столу кулаком.
     ...Анфея  была  чуть  постарше  меня.  Помню,  как   она  приезжала   с
лесозаготовок и ходила на игрища вместе с Олешиной дочкой Густей. Сейчас она
жеманно поздоровалась и  ушла за  перегородку. Мальчишка, ее сын, с ходу, не
раздеваясь, начал  сосредоточенно возиться с каким-то колесом. Он не  глядел
ни  на  кого. Подошел к столу и, никого не спросясь, взял две конфеты. Анфея
вышла из-за перегородки уже не в валенках, а в туфлях и в капроне. Мальчишка
фамильярно дернул ее за руку, басом спросил:
     - Мам, а клопы летают?
     - А  ну, атступись! - отмахнулась Анфея,  но  мальчишка и сам уже забыл
про свой вопрос. Она, видно было, усиленно стремилась говорить по-московски,
на "а",  однако  изредка из  нее прорывалась  родная  стихия.  Один  раз она
назвала стакан стоканом.
     Времени  было  уже много, и Козонков  спал, уткнувшись головой в  стол.
Потухший окурок  торчал меж  тонких,  не  по-крестьянски  белых  пальцев.  Я
попрощался и пошел домой.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.094 сек.