Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Игорь Гергенредер - Дайте руку королю

Скачать Игорь Гергенредер - Дайте руку королю

35
 
 
 
     Тьма. Ночь.
     Он убегает... Ладони,  живот,  коленки  намазал  клеем. Вылез  в  окно,
прилип к наружной стене. Отдирает от нее  ладони, передвигает ниже. Так же -
живот. Коленки. Передвигается вниз "по частям". Как гусеница...
     Вот-вот грянет тревога. Чтобы его вернуть...
     Зев водостока. Скорей сюда! Вытянув руки  вперед, всунулся в  трубу.  В
ней отвратительно склизко,  липко.  Но он втискивается в  нее глубже,  чтобы
спастись.   Карабкается   вверх.   Ногти  мерзко   скрежещут   о   ржавчину.
Обламываются.
     "Трубу не сдерут, как штаны! - думает он. - Я спасся!"
     И вдруг вновь ужас: "Они будут ждать дождя..." Как жутко!..
     Неожиданно мысль: "А я и в дождь не вылезу!"
     Облегчение...
     В   животе   затрепыхалась  птица.  Бьет,  бьет   крыльями.  Крылья   в
острых-преострых  перьях. Секут, секут  его нутро. Резь! О-оо-м-ммм!..  Клюв
впился в кишки... птица рвется из живота.
     Вырвало.  Полегче...  Потолок  колеблется.  Рушится... Глыбы,  глыбы...
Крикнуть! А голоса нет.  Глыбы  громоздятся на него: разбухшие,  мягкие.  До
чего тяжелы! Давят! Стиснули! Воздуха...
     А кому-то весело. Голос - звонкий-звонкий! -  поет:  "Я лежу у речки...
попку-золотит-попку-золотит-попку-золотит..."
 
 
 
36
 
 
 
     - Бр-ррр! Об-блевался! - голос Сашки-короля. Утро?..
     Не  сон. Сашка  подбросил-поймал  шоколадную  конфету.  В пасть.  Жует,
словно хлеб; желваки ходят, двигаются уши.
     Скрип отдал ему вчера Ийкину коробку...
     Глядит на Скрипа, рожу кривит:
     -  Бр-ррр! - И жрет конфету. Возле него Петух. Глазки-точки  в мохнатых
ресницах.
     - Это его бабы так отпи...ли! По желудку напинали!
     Король кивнул. И поскакал прочь на клюшках. Ему неинтересно.
 
 
x x x
 
 
     Скрипа  положили в  бокс. Есть  особая палата,  разделенная на  боксы -
узенькие  каморки.  В  них   держат  заболевших  гриппом,  ангиной.  Роксана
Владимировна опасается,  что  Скрип  заразный. На всякий  случай  колет  его
пенициллином. А у него был невроз желудка...
     В боксе - кровать, тумбочка; на полу - судно. И больше ничего. Окошко -
под самым потолком;  не открывается; выходит в палату. Поэтому в  каморке  и
днем полутемно. Дверь заперта.
     Тошнота,  температура у Скрипа прошли. Он отдыхает  от вытяжения. Петля
Глиссона  не стискивает челюсти, ремни не впиваются в лодыжки. Можно  лежать
как хочется: на боку, на животе.
     Но до  чего же  ему  плохо! Невыносимо!  Видит-видит  себя  в палате  у
девчонок.  Они  срывают с него  штаны, трусы...  Хохочут!  Об этом нельзя не
думать. Он кусает губы в кровь, бьет  себя по  щекам, по  лбу -  и все равно
видит себя там...
     "Я убью! Убью Сашку!"
     Сколько раз видел  в  фильмах, как убивали. Из автомата.  Из пистолета.
Саблей. Ножом. У него ничего этого  нет - но как надо! надо убить эту тварь!
Проклятую-страшную-мерзкую... Каких только слов ни заслужила гадина.
     О, если б Сашка  был связан!  Скрип точилкой для  карандашей строгал бы
его задранный  толстый  кончик носа... Раз  няня Люда изобразила,  как хорек
загрызает курицу.  Если б гад был  связан,  Скрип  загрыз  бы его, как хорек
курицу! И пел бы от счастья...
     Помоги же кто-нибудь! Мать бросила его здесь. Мать, отец, бабушка -
     далеко, как  далеки герои  сказок.  Как Финист  Ясный Сокол.  Как Марья
Моревна. Их можно лишь представлять... Отец сидит дома за письменным столом,
на котором горит  лампа  с  темно-голубым абажуром. Стопка тетрадок. Отец их
проверяет, он учитель. Обмакивает перо в красные чернила, исправляет ошибки,
ставит отметки.
     У стола  стоит  кожаный  коричневый  диван.  Скрип так  любил, лежа  на
диване, наблюдать за отцом... Думает он сейчас о своем сыне?
     Обещал  щенка-волкодава...  Мать  уверяла:  только  покажу  врачам -  и
домой... Обманули. Предали.
 
 
x x x
 
 
     Он нашел в тумбочке шарики от шарикоподшипников. И завернутые в бумажку
палочки бенгальского огня. Наверное, их кому-то принесли перед
     Новым годом. Но зажечь не пришлось - хозяин попал в бокс. Вероятно, тут
ему стало хуже, и его отправили в инфекционную больницу - иначе не бросил бы
здесь.
     Шарик закатился под тумбочку. Скрип хотел приподнять ее, и вдруг крышка
отстала. Снялась.
     Он  понял,  как  тут  развлекались...  Собрал  на полу все  одиннадцать
шариков.  Положил  на  них  крышку  от  тумбочки. Опустился  на  крышку,  на
подогнутые ноги. Можно немножко проехать: туда-сюда, туда-сюда...
     Если  бы  появился  Сашка  - тут  же  отнял  бы  и это развлечение.  Он
представил: король отшвырнул его, усаживается на  крышку... крышка  трещит -
она не то что крепкий широкий подоконник...
     Скрип замер. Его осенило.
 
 
 
37
 
 
 
     Когда  он вернулся  в  палату, в одном  кармане была  горсть шариков, в
другом - шесть палочек  бенгальского огня. Улучив момент, он переложил это в
свою тумбочку.
     Лежа на  вытяжении,  Скрип  дождался, когда ходячие  выйдут, и  шепотом
сообщил план Кире и Проше. Они стали думать... Как это их захватило! Думают,
перешептываются.
     Через два-три дня Киря сказал: крышка от  тумбочки не годится. И  Скрип
как  раз сообразил это. Им  нужна доска, что лежит  в  "кубовой". Эту  доску
кладут поперек ванны, сажают на  нее тех, у кого загипсован торс, кому можно
мыть только ноги. Доска примерно с подоконник шириной.
     Еще  им  нужны спички...  Скрип  достал  пустой  спичечный  коробок  из
мусорного ведра в уборной. А когда вечером поли ушли в красный уголок, залез
в тумбочку к Сашке и стырил из полного коробка  штук десять спичек. В другой
вечер Скрип развязал бинты на Кириной люльке. Тот спустился на
     тележку. Они приволокли  из "кубовой" доску, спрятали под матрац Проши.
Его
     койка ближе к окну, чем их кровати.
     Им  на руку, что  Бах-Бах  лечится после "фокуса".  Вместо нее  дежурит
сестра Светлана. Со второго этажа поднимается в сестринскую Миха. И Светлана
не думает заглядывать ночью в палаты.
 
 
 
     ...Три друга поклялись: молчать! (после того  как их  план исполнится).
Пусть  их пугают, пусть допытываются - ни словечка!  Посадят в тюрьму? Им-то
лучше! В  тюрьме  не  лежат  на вытяжении  или  в гипсовой  люльке.  Там  не
подтягивают к "гусю".
     Может, будет лучше признаться - и в тюрьму?
 
 
 
38
 
 
 
     Он опять не пошел смотреть  телевизор. Какие фильмы - когда... Сидит на
койке.  Справа  лежит Проша. Дальше - койка  Сашки, сейчас пустая. Над ней -
часть окна: примерно,  его  треть. Когда король прыгает с  койки на середину
подоконника, ноги повисают над полом.
     Окно распахнуто. Лето. Вечер душный.
     Слева от Скрипа - Киря в гипсовой раковине. В палате еще  двое лежачих.
Но их койки далеко, там не слышно, о чем шепчут друзья.
     - Почему не говорим ничего? - прошептал Скрип.
     Проша глубоко вздохнул. Глаза изумленные - точно увидели Ивана-Царевича
на Сером Волке.
     - Ну, чего ты? - нервно спросил Скрип.
     - Хоть бы все получилось... - Проша вздохнул опять.
     - Не фиг бояться! - сказал Киря.
     Скрип  вдруг  заметил: друг дрожит.  Примотан бинтами  к  люльке, и все
равно видно, как трясется. А сам не дрожит? Даже зубы стучат.
     - Вот-т-т... - выдавил Киря, - пог-г-говорили...
 
 
x x x
 
 
     Поли  возвратились восторженно-взвинченные: какой был фильм!  Про  двух
грузинских  мальчиков-пастухов.  Они  были   одни   зимою  в   горах.  Нашли
израненного замерзающего человека, привели в свою хижину. А тут напала
     огромная стая волков - рвут овец. Мальчики стреляют из старинных ружей,
а  волки уже разорвали  их любимую овчарку...  Спасенный человек  отогрелся:
оказывается,  это  кровавый  убийца.  Подкрадывается  к  мальчикам сзади,  с
ужасающей усмешкой заносит кинжал...
     Поли  делятся впечатлениями не умолкая. Еще недавно как было бы  обидно
Скрипу, что он не увидел этой картины. А сейчас...
     Когда они  умолкнут,  надо будет  начинать. Хоть  бы  не  успокаивались
подольше... Нет!.. скорей!
     Свет выключен. Храп. Это Коклета. Петух, Владик  устало посмеялись  над
ним. Еще два слова о фильме... Тихо.
     - Может, в другой раз... - еле слышно прошептал Проша.
     У Скрипа перестали стучать зубы. Пожалуй,  лучше  бы в другой раз... Но
тут Киря позвал, как было условлено:
     - Мне в уборную надо! Э-ээ!
     Скрип  поднялся, развязывает  его бинты. Руки - не свои. Возится долго.
Наконец Киря вылез из гипсовой лодочки, спустился с койки на тележку. Громко
повторяя: - Надо мне!  Надо! - открыл тумбочку, переложил в  карман  палочки
бенгальского огня, спички. Оттолкнулся утюжками от пола - покатил.
     На кровати ворочается Глобус - главный сыщик.
     - Что он взял? - Влез в свой корсет с  головодержателем.  Отправился  в
уборную.
     Вернулся,  возбужденно мыча.  Головодержатель  мешает  говорить, но  он
выкрикнул:
     - Жгет... огни! Ново... годние! - Притопывает, размахивает руками.
     - Огни? Кого? - кто-то встрепенулся спросонья.
     - Здравствуй, жопа Новый год! - сказал Владик, залился смехом.
     - Заткнись! - рявкнул Сашка-король. - Че там, Глобус?
     - Скорей! Бенгальские... - тот взбудораженно взмыкнул, убежал.
     Король  на клюшках  поскакал за  ним.  Поли повалили  следом. Спешат  в
уборную, где Киря вытворяет что-то загадочное.
     В темной палате - Скрип и Проша. Двое лежачих далеко - не разглядят.
 
 
 
     Проша  отодвинулся, отогнул  край матраца.  Скрип  вытащил из-под  него
доску. Опираясь на клюшку, поволок к окну. Собрав все силы, занес конец
     доски на подоконник,  толкнул.  Сил не  хватило -  она  поползла назад,
уперлась в
     грудь. Его шатнуло - только б нога не подогнулась!
     Вот-вот  возвратятся  поли... Киря, задержи  их! задержи их!.. Напрягся
так, что в правом ухе щелкнуло. Доска подалась вперед... Он расположил ее по
длине
     подоконника. В темноте доску от него не отличишь.
     Теперь в карман за шариками... насовать их под доску... второй, третий,
четвертый... Под ней все одиннадцать! Толкни - и она съедет на них за окно.
     Скрип двинулся к койке. Нога подломилась, клюшка не удержала  - хряп об
пол. Вставать некогда. Взяв клюшку посередке зубами, пополз на четвереньках.
 
 
 
39
 
 
 
     Поли  вваливаются  в  палату. Впереди  скачет  Сашка. За  ним  катят на
тележке Кирю.
     - Тише! - командует король на ходу; шум может заставить сестру Светлану
прийти из сестринской. - Не мешайте Светке е...ся! Свет не включайте. -
     Присел на свою кровать.
     Раздался звук удара - Петух хватил Кирю кулаком по спине.
     - Я тя понял, курва! Без нас жег, чтоб нас завидки взяли...
     - А  эти знали, знали! - Владик  показывал рукой на Прошу и на  Скрипа,
который не успел влезть на койку: лежал около. - Вместе подстроили.
     - Щас проверим, - сказал Сашка-король. - Скрипач, ко мне!
     Он  еле поднялся. Его бьет дрожь.  Шаг-второй... нога вновь подсеклась.
Треснулся затылком - в глазах пыхнули бенгальские огни.
     - Падать вперед надо! - бросил король. - Падать ниц!
     Дружно  захихикали.  Сашка  подобрал  ноги  на  койку,  кинул  тело  на
подоконник - гр-р-р-ы...
 
 
x x x
 
 
     С трудом подняв голову,  Скрип увидел, как  Сашка спиной опрокинулся за
окно. Гр-р-р-ы - с этим звуком доска, на которую он вскочил, съехала наружу.
     Мальчик  зажмурился.  Открыл  глаза.   В  широком  темном  проеме  окна
далеко-далеко  блестят  звездочки.  Что-то протяжно,  жалобно скрежещет.  Он
встал,  оперся  на клюшку. Различил  над подоконником  светловатое  пятно. В
глазах прояснилось:  лицо  Сашки  отплывало в черноту,  как будто  тот  стал
невесомый и  плавал в  воздухе... Скрип  вглядывался,  вглядывался  и понял:
Сашка висит на оконной створке, которая со скрежетом отъезжает наружу.
     Скрип - у окна. Поли  молчат.  Ошарашены. А король... даже  не крикнет.
Кричи же! И вниз! Скорей!
     Сашка  дрыгнулся -  как бы оттолкнулся  ногами,  туловищем  от воздуха.
Створка качнулась к окну. Рука выбросилась вперед - бац о подоконник.
     Жадно царапает его ногтями,  скребет,  передвигается... Кончики пальцев
зацепились  за  его  внутренний  край. Расплющились.  Стали  тоненькие,  как
копейки. А рука, крепкая круглая и упругая Сашкина рука дрожит. Чувствуется,
как  она  напряжена  и напрягается  еще,  еще...  Она такая  сильная,  такая
отличная, эта рука, что он потрогал ее, повел по ней пальцами и вдруг увидал
     глубоко   внизу   -   глубоко-глубоко!  -  асфальт...  На   нем   яркие
прямоугольники
     света от нижних этажей.
     Он увидал этот страшно далекий асфальт, увидал изуродованные Сашкины
     ноги. Они свисают, дергаются над этой глубиной... Его затошнило. Он
     отшатнулся, чтобы не видеть.
     Король  дрыгнулся опять -  рука  продвинулась. Миг - и  она вся охватит
край подоконника. Сашка подтянется, влезет...
     Скрип  ударил  по  пальцам  кулаком, стал  отгибать их. Все тело короля
вздрагивает,  тужится.  Надрывается.  И  глаза  выпучиваются.   Надрываются.
Держатся   за   него,   за  Скрипа.   Впились   в   его,  Скрипа,  глаза   и
держатся-держатся-держатся за них!..
     Король засопел и тихо, с иканием, охнул.
     - Щас... в-ввв... все-о-оо...
     Он зажмурился и схватился за створку, за внутреннюю схватился  створку,
чтоб захлопнуть, рубануть по Сашкиным пальцам... Затошнило сильнее, сильнее,
и больно-больно закололо сердце. И руки,  проклятые руки, выпустили створку,
вцепились  в Сашкин локоть и потянули. Проклятые-миленькие-хорошие руки  изо
всех сил потянули короля.
     Скрип уперся  коленками в стену под  подоконником и тянулся  всем телом
назад,  и  тянул,  тянул  за  собой  Сашку.   Сашкина   пятерня  сжала  край
подоконника, другая рванула Скрипа за предплечье -  ноги отделились от пола.
Секунда - и он вылетел бы наружу. Но король уже влез.
     Рухнул на койку.
 
 
x x x
 
 
     Сашка судорожно вращается на  койке. Громко всхлипывает. Кряхтит.  Стал
бешено чесаться. Изо рта вырвалось:
     - Б-б-ыб-ббб... б-б-ыб-ббб!
     Петух потянул носом воздух. Тут же и другие стали принюхиваться.
     - Ф-ффу!
     Владик принялся размахивать полотенцем.
     - Вонища!
     Палата захихикала. Поли машут полотенцами.
     - Ф-ф-ффу! - кто-то сплюнул.
     Сашка встал с  койки, одну клюшку  сунул под мышку,  на другую  оперся.
Свободной рукой обнял Скрипа.
     - В уб-ббб-о-о... - и не мог договорить.
     Они заковыляли в обнимку.
 
 
 
40
 
 
 
     В уборной король  разделся,  бросил вонючие  штаны, трусы  в  раковину,
открыл кран. Скрип стоял оглушенный: он спас короля? И тот его обнял...
     Зашли Петух,  Глобус,  Владик. С  любопытством  озирают  голого  Сашку,
обтирающего зад мокрой тряпкой.  Петух обвис на костылях,  небрежно отставил
ногу, загипсованную от пальцев до ягодицы.
     - Помыться б, да? А негде...
     Король медленно  обернулся, не  поднимая глаз:  словно занятый какой-то
важной мыслью. Спокойно-озабоченный. Казалось, он не сознает, что наг, что в
раковине - его засранные портки. Нельзя поверить, что пять минут назад он
     слова не мог выговорить из-за дрожи.
     Оттолкнувшись клюшкой, вдруг прыгнул на Петуха - головой треснул в
     подбородок:  аж ляскнули зубы.  Петух во весь  рост грохнулся навзничь.
Гипс  глухо стукнул  об пол, выложенный  плитками. Загремели костыли.  Сашка
яростно бил упавшего по лицу.
     - Ага! Два креста!
     Над бровями Петуха лопнула кожа: кровь. Кровь из носу.
     -  Я  тя  умою!  -  король  трет  его  лицо грязной  смрадной  тряпкой,
вкручивает ее в рот.
     Избитый слабо шевелится, надрывно  стонет носом. Глобус, Владик в ужасе
пятятся к двери. Сашка вскочил на клюшки. Приказал лежащему:
     - Курить тащи! Быстро!
     Тот еле поднялся, окровавленный. Скорей-скорей за бычками, за спичками.
 
 
x x x
 
 
     Он скакнул к Скрипу, тот прижался к стенке. Они одни в уборной.
     - Не ссы!  -  сказал голый. Краску,  зубную  пасту  он  смыл с лица. Но
складной  ножичек,  как всегда, блестит в волосах. -  Умно  подстроили...  -
выговорил  почему-то  шепотом.  -  Ох,  и  умно-оо!  Три  удава! Но  я...  -
припоминал слово, - я - благородный! Не веришь, в рот тя е...ть?!
     Скрип  молчит.  Если  б  король  убился, сейчас не  было  бы ужаса.  Но
завтра... мучил бы Петух.
     - Ты меня...  ты ко мне  отнесся... - выдохнул  Сашка в  лицо, - и я тя
спасу! Ведь ты сдохнуть должен. Скоро! Это я узнал - я! Мы не только зырили,
как Свету е...т, мы слушали. Знаешь, зачем мы военным? - И он  объяснил, как
смог, то, что можно передать короче, точнее.
     Военные вывели вирус "бэшку". Для этого использовали вирус полиомиелита
и другие.  Начнется война, и страшной болезнью будут  заражать  американцев,
немцев,  японцев...  "Бэшка"  должна быть неизлечимой и быстродействующей. И
надо, чтобы она не передавалась  от человека к человеку:  иначе пострадают и
свои. Ее будут распылять в воздухе.
     Работа еще не закончена. Военные не совсем  довольны "бэшкой". Им нужно
исследовать  ее действие  на тех,  кто  переболел полиомиелитом,  кто  болен
церебральным  параличом. Тех,  кого  они  выбрали,  направят  в  Челябинскую
область, на секретный объект...
     Все это Сашка втолковывал Скрипу, пересыпая рассказ матом.
     - Они  почти всю  нашу палату выбрали.  Тебя.  Парашу. Курилку. Петуха,
Глобуса...  И меня... По домам  послали письма:  хотите, чтоб вашего ребенка
лечили грязью?  В  новом  детском санатории? Леченье  очень  оздоровляет!  -
король разразился хохотом. - Жестяной - е...ть его в ...й, падлу, - умеет
     пи...дить. Озд-р-р-овляет, хо-хо-хо!
     Скрип  узнал: Сашка  и Петух написали своим родным, родным других поли,
как будут их "лечить". На конверты,  на почтовые марки пошли деньги  из тех,
что были  украдены из  люстры.  Их  дали няне  Люде.  Она отправила  письма.
Подозревала, что написано в них? Взяла за труды.
     - Думаю, а вдруг не отослала, блядская карга? Но не-е. Вчера спросил
     Роксану: когда, мол, еду в санаторий? А она: твои родители не согласны!
- его
     глаза торжествующе сверкнули. - Ты понял?! Мать меня ценит!
     - Я ведь че-о... - король оскалил  зубы. -  Думаю, а кого-то же нарочно
отдадут. Избавиться!  - хохотнул.  Помолчав, обронил: -  Петуха  не  отдали.
Глобуса. ДажеКоклету не отдали, - он хмыкнул. -  Но  на  двоих пока никакого
ответа нет. А Жестяной говорит: "Молчанье - знак согласия!"
     -  Твои, - Сашка погладил  Скрипа по  голове,  - согласились!  Курилка,
Параша - вы едете в санаторий.
     - Но ты же... нашим не написал?
     - Конечно, нет!
     Голый, мускулистый, стоит перед Скрипом, опираясь на клюшки.
     Вглядывается.
     - Введут тебе "бэшку", будут следить, когда тя скрутит. Какие лекарства
как подействуют.  Может,  сдохнешь скоро.  Может,  помучаешься... Но  если и
скоро - все равно с мученьем.
     Скрипу жарко. Охватила слабость. Сейчас ноги подкосятся...
     - Жить тянет?
     Он кивнул. Поспешно кивает.
     - Я тя спасу! Напишу твоим. Адрес знаешь?
     Мальчик сказал название города.
     - Улица Тимирязева, восемь. Квартира семь.
     - Сделаю! Но ты больно не радуйся. Я над твоими не король. Может, ты им
на хер не нужен?
     - Не-е-т!! - вскричал он.
     - Орать бесполезно, - отрубил Сашка.
 
 
 
     Дверь  открылась.  Петух принес бычок,  коробок  спичек.  Король  взял.
Велел:
     - Срой!
     Когда тот ушел, Скрип попросил:
     - Пожалуйста... и Кире домой напиши, и Проше!
     Сашка  сжал окурок губами, перебрасывает его во рту. Все мускулы лица в
движении. Зажег спичку.
     - Им - нет!
     У Скрипа - слезы.
     - Пожалуйста! Сашенька... ты ведь... хороший.
     Он затянулся, как мужик.
     - На колени встанешь?
     Мальчик, опираясь на клюшку, хотел опуститься  мягко. Не вышло. Коленки
ударились об пол.
     - Поцелуй мой ..., - сказал король, дотягивая бычок.
     Перед Скрипом покачивается здоровенный  член  с  полуоткрытой головкой.
Отпрянул, закрылся руками.
     - Не хочешь?
     Он мотает головой.
     - Чмокни разок! Ведь за друзей.
     Скрип отвернулся к стене, не отрывая от лица рук.
     - Как хошь, - сказал Сашка. - Если б чмокнул, я б те велел мне жопу
     полизать. - И вдруг вскричал: - Ваше счастье, что я - благородный!
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1029 сек.