Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л.Добычин - Город Эн

Скачать Л.Добычин - Город Эн

 
        "13"
 
     - "Православный", - сказал нам на уроке "закона" отец Николай, - значит
"правильно верующий". - По дороге из школы я сообщил это Будриху. Я принялся
убеждать его, чтобы он  перешел в православие, и он начал меня избегать. Так
что  Сержу, когда  он однажды  спросил у  меня,  не завел ли я себе  в школе
приятеля, я мог ответить, что - нет. Уверяя его, я представил ему учеников в
непривлекательном свете. - У них всегда грязные ногти, - сказал я,- и они не
чистят зубов.  Они  говорят  "полдесятого",  "квартал",  "галоши"  и  "одену
пальто". - Дураки, - посмеялись мы и приятно настроились. Надпись на коробке
с печеньем  напомнила  нам за чаепитием о Тусеньке. Мы подмигнули друг другу
и, точно стишок, повторяли весь вечер:
 
     Сиу и компания, Москва,
     Сиу и компания, Москва.
     Через несколько дней я ее встретил в училищной церкви. От окон тянулись
лучи, пыль вертелась на них. Время ползло еле-еле. Наконец  Головнев вышел с
чайником  из  алтаря  и  отправился за кипятком для причастия. Я  оглянулся,
чтобы посмотреть ему вслед, и увидел  ее. После церкви я не мог побежать  за
ней  и  последить за  ней  издали, потому  что  Иван  Моисеич  повел  нас  к
инспектору на перекличку.
 
     Инспектора, мужа Софи, переводили  в Либаву,  и Софи уезжала с  ним.  В
пасмурный  день, перед вечером, когда я в ожидании лампы  перестал на минуту
разучивать, что  такое сложение,  она постучалась  к нам,  чтобы проститься.
Громоздкая, в шляпе с пером  и в вуали  с кружочками, она была меланхолична.
Маман рассказала ей,  что Евгения очень уж  льстива. Поэтому она не  внушает
доверия, и мы думаем выгнать ее.  Расставаясь,  Софи подарила мне  книгу про
Маугли,   которая  очень  понравилась  мне.  Я  перечел  ее  несколько  раз.
Чигильдеева,   заходя  к  нам,  подкрадывалась  и   старалась  увидеть,   не
"Любезность" ли я "за любезность" читаю.
 
     - Сегодня, - объявила Карманова как-то раз, когда  я глазел с Сержем  в
окно, -  будет "страшная  ночь", -  и она посоветовала нам  пойти на реку  и
посмотреть, как евреи толпятся там и отрясают грехи. Под охраной Чаплинского
мы побежали туда. Мы ужасно смеялись. Чаплинский рассказывал нам, как каждой
весной  пропадают  христианские  мальчики, и  научил нас  показывать "свиное
ухо".
 
     Уже подмерзало.  Маман,  отправляясь на  улицу, уже  надевала шерстяные
штаны.  Чигильдеева запечатала  свой мезонин и отбыла в Ярославль крестить у
племянницы.  Она умерла  там.  Она мне оставила  триста рублей,  и  маман не
велела мне распространяться об этом.
 
     Зима наступила.  Был вечер субботы.  Светила луна,  и на кирхе блестели
золоченые стрелки часов. С виадука  я  видел огни на путях  и сноп искр  над
баней. Промчались извозчичьи санки. В шинели офицерского цвета Вася Стрижкин
сидел в них. Бубенчики  брякали. Несколько дней я ждал  счастья, которое мне
должна была  принести эта встреча. И  вот,  в одно утро, когда мы явились  в
училище, вахтер  сказал  нам, что отец Николай заболел,  и у нас в этот день
было четыре урока.
 
     - "Спектакль  для  детей", - возвестили  однажды афиши. Прекрасная дева
представилась мне, распростершаяся перед внушительным юношей и восклицающая:
- О, Александр! - Чаплинский принес нам  билеты.  Театр  был  полон. Военный
оркестр под управлением капельмейстера Шмидта гремел. Перед нами был занавес
с замком. Мы ждали, пока он подымется, и жевали  конфеты. Стефания Грикюпель
откуда-то  выскочила и, прежде  чем я отвернулся, успела кивнуть мне. Я  рад
был, что маман и Кармановы в эту  минуту смотрели на мадам Штраус, входившую
в зал.
 
     Рождество  пролетело,  и в экстренном выпуске газета  "Двина"  сообщила
однажды,  что  Япония  напала  на  нас. Еще дольше стали тянуться  церковные
службы. Кончались обедни - и начинались молебны "о даровании победы". В окне
у Л. Кусман  появились  "патриотические открытые письма". Серж стал вырезать
из  "Нового времени" фотографии броненосцев и  крейсеров  и  наклеивать их в
"Черновую тетрадь". Мы с маман были раз у Кармановых. Дамы поговорили о том,
что  теперь  на  войне уже не употребляется корпия  и  именитые  женщины  не
собираются вместе и не щиплют ее.
 
     В  этот  вечер к  Кармановым  пришла  с своей  матерью  Тусенька.  Серж
поболтал с  ней немного  и побежал в свою комнату,  чтобы принести "Черновую
тетрадь". Я и Тусенька были вдвоем в конце  "зала".  Когда-то здесь  Софи со
своими   друзьями  разыгрывала  интересную  драму,  одну   сцену  которой  я
подсмотрел. Я хотел рассказать ее Тусень-ке. - Натали, ах, - хотел я сказать
ей. Мы оба  молчали, и я уже слышал, как возвращается Серж. - Ты читал книгу
"Чехов"? - краснея, наконец спросила она.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1085 сек.