Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л.Добычин - Город Эн

Скачать Л.Добычин - Город Эн

        "17"
 
     Я еще раз попал в обучение  к  Горшковой. Когда  мы  приехали  в город,
маман отдала  меня подучиться  французскому. - Это трудный язык, -  говорила
Горшкова.  -  Все буковки в нем пишутся так, а читаются  этак. - Желая  меня
подбодрить, она целилась, чтобы, схватив мои  руки, пожать их,  но я успевал
их отдернуть и сесть на них быстро. Горшкова не очень мне нравилась. Кожа ее
напоминала мне нижнюю корку, мучнистую и шероховатую.
 
     Был  жаркий  день. Солнца не было  видно. Из садов  пахло яблоками.  По
дороге  к Горшковой я встретил мальчишку  с  "Двиной". - Заключение  мира! -
выкрикивал он. Я спросил его, правда ли это, и он показал мне заглавие.
 
     Горшкова о  мире  не  знала  еще,  и я  не  сказал  ей,  чтобы  она  не
расчувствовалась и не набросилась мять меня.
 
     Миру мы очень  обрадовались, но Карманова, возвратившаяся из Евпатории,
расхолодила нас.- Если бы мы воевали подольше,  - говорила  она нам, - то мы
победили  бы.  Витте  нарочно подстроил  все это,  потому что  он  женат  на
еврейке, и  она подстрекала его.  Серж давал  мне смотреть  "модель дачи"  -
деревянную, с настоящими стеклами в окнах. Училище красили, и начало занятий
было отложено на две недели, но он щеголял уже в форме.
 
     Учебники  в  этом  году  я  купил  у  Ямпольского.  Я  получил  наконец
"Календарь". Я не  ходил теперь мимо Л. Кусман. Внезапно она  могла  открыть
дверь и,  придерживая на груди  свой платок, посмотреть на меня и  спросить,
почему это я до сих пор не иду к ней за книгами.
 
     Серж и Андрей были оба теперь в первом классе. Серж был в "основном", а
Андрей  - в "параллельном". Уроки  "закона" у  них были  общие, и тогда  они
вместе сидели. Андрей нарисовал раз во время закона картинку. - "Пожалуйте к
столику,  -  называлась  она, -  мои милые гости"  -  Карманова  очень  была
недовольна,  увидев  ее. - Все  какие-то  пасквили,  - стала она  говорить с
отвращением.  -  Чтобы критиковать,  надо быть самому  совершенством. -  Она
приказала, чтобы Серж пересел.
 
     Мы отпраздновали уже именины наследника и отстояли  молебен в годовщину
"спасения в Борках".  Назавтра,  когда прозвенели  звонки  и учитель  вошел,
гладя  бороду,  и,  крестясь,  стал  у  образа,  а   дежурный  начал  читать
"Преблагий", с страшным  треском  разорвалась вдруг где-то  под боком бомба.
Училище в этот день на неопределенное время закрыли.
 
     Когда  мы обедали,  вдруг  в  мастерских по-особенному загудели  гудки.
Погодя мы  услышали выстрелы. К ночи Евгения узнала для  нас, что застрелено
четверо.  Бунтовщики  подобрали  их  и  при  факелах носят по улицам,  чтобы
будоражить народ.
 
     Мы  смотрели,  когда хоронили  их.  С  важными лицами впереди выступали
ксендзы. - Вот  мерзавцы, -  сказала  Карманова и  разъяснила  нам,  что, по
религии,  им полагается быть за  правительство,  но они ненавидят  Россию  и
готовы на все, чтобы только напакостить нам. За гробами играли  оркестры  из
мастеровых и  пожарных.  Почти  целый час,  перестав уже нас  занимать, мимо
окон, пошатываясь, двигались флаги и полотнища с надписями. Мы узнали потом,
что у кладбища  была перестрелка, и в ней Вася  Стрижкин  ранен был  дробью.
Бедняжка, до выздоровления он не мог ни лежать на спине, ни сидеть.
 
     Чтобы я  не болтался, маман мне велела  читать "Сочинения Тургенева". Я
их усердно читал, но они не особенно интересовали меня.
 
     Мы не раз начинали  и снова бросали учиться. Мы стали употреблять слова
"митинг",  "черносотенец",  "апельсин",  "шпик".   Однажды  когда  мы  опять
бастовали,  ко мне  зашли Серж и  Андрей  и сказали мне,  что  они разогнали
сейчас  немецкую школу.  Они захватили  в  ней  классный  журнал.  "Алфавит"
начинался: "Анохина, Болдырева". Я посмеялся, а к вечеру  мне стало грустно.
Я думал о том, что все  делают что-нибудь интересное, мне же на  ум  никогда
ничего не взбредет.
 
     У маман тоже бывали иногда забастовки. Она была  "правая", но бастовала
охотно.  Она рассказала  мне раз, что начальник ее был на митинге и решил не
ходить  туда больше,  потому что,  пока  он там был, он там чувствовал,  что
соглашается с непозволительными рассуждениями. Мы похвалили его.
 
     И   Ямпольский   и   Лившиц  при  каждой  покупке  давали  талончики  с
обозначением  суммы,  и  кто  предъявлял  их  на  десять  рублей  -  получал
что-нибудь. Ученик Мартинкевич, через  которого  отец закупил принадлежности
для  канцелярии,  получил  у  Ямпольского  альбом для стихов.  Когда в школе
учились,  он требовал,  чтобы  ему  написали.  Я долго держал  у  себя  этот
альбомчик и  мучился, потому  что не знал, что  писать. Я нашел в нем стихи,
называвшиеся "Декокт спасения".
 
     Возьмите унцию смирения,
     Прибавьте две - долготерпения,-
     начинались они и подписаны были: "С благословением  иеромонах Гавриил".
Оказалось,  что монах  из  церкви  напротив  нашего  дома  был  Мартинкевичу
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0933 сек.