Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л.Добычин - Город Эн

Скачать Л.Добычин - Город Эн

        "23"
 
     Электрический  театр  понравился  нам. Он  был  дешев  и  отнимал  мало
времени. Я несколько раз побывал  в нем  с  маман, был  с  Кондратьевыми. Мы
любили  его "видовые"  с озерами, "драмы" в которых несчастная клала ребенка
на  порог  богачей,  и  "комические".  -  До  чего  это глупо,  - довольные,
произносили  мы по  временам. Когда вспыхивал свет, я  смотрел,  кто сидит в
полицмейстерской ложе.
 
     Девица, которая  разводила людей по местам,  посадила один раз рядом со
мной Карла Будриха. Мы не здоровались  с ним с того времени,  когда я  ругал
перед  ним  лютеранскую веру. Он  сел, не  взглянув на меня. Краем  глаза  я
видел, что лицо его красно от ветра и ухо горит. Его палец был почти рядом с
моим, и я чувствовал жар его. - Карл, - хотел я сказать.
 
     Младший Шустер  пришел из тюремного замка, и отец не впустил его в дом.
- Ты фамилию нашу, - сказал  он, - снес в острог.  - Он был видный мужчина с
усами, машинист  на  железной дороге, вдовец,  и  хозяйство  его  вела мадам
Гениг, которую он пригласил,  когда в Полоцке умер  полковник  Бобров и  она
оказалась свободной.
 
     Снег  выпал.  Кондратьева  прикатила  с  Андреем  по  новой   дороге  и
полюбовалась из окна на  гарнизонный  собор.  -  Как  прекрасно,  однако,  -
оглядываясь,  говорила  она  нам.  Сергей  Митрофанов  проехал  по  улице  в
маленьких  санках.  Он  правил. Я  вспомнил,  как  правил  иногда  Караатом.
Кондратьева проводила Митрофанова  взглядом. - Крупичатый  малый, -  сказала
она, и маман разъяснила  ей, что это зависит от  корма. Потом они сели, и мы
их послушали с четверть часа. - Разговор идиоток, - сказал мне Андрей, когда
мы  от них вышли. Опять  я  себе  обещал, что  теперь никогда уже  больше не
соглашусь ни за что говорить с ним.
 
     Софронычев стал приносить с собой в  класс интересные книжки в обложках
с картинками, называвшиеся "Пинкертон". За копейку  он давал их читать, и  я
тоже их брал, потому что у меня были деньги из комиссионных за " крем ".
 
     Год назад  я бы мог написать в "письмах к Сержу", что мне нравится, как
в этих книжках льет дождь, Пинкертон, приняв ванну, сидит у камина, на ногах
у него лежит плед, и он пьет  горячительное. - Наконец-то я, - думает он,  -
отдохну. - Но внезапно раздается звонок, экономка бежит открывать, и дорогою
она изрыгает проклятия.
 
     Теперь же я уже не писал этих писем. Как демон из книги "М. Лермонтов",
я был - один. Горько было мне это. - Вдруг, - ждал я иногда в темноте, когда
вечером, кончив уроки, бродил, - мне  сейчас кто-нибудь  встретится:  Мышкин
или Алексей Карамазов, и мы познакомимся.
 
     Снова  у нас в  гимнастическом  зале  был студенческий  бал.  Мадмазель
Евстигнеева  пела,  а  Щукина  исполняла  "сонату  апассионату".  Опять  мне
прислали записку. Опять я сбежал, потому что Стефания Грикюпель  вдруг стала
кивать мне и пошла ко мне через расчищенный для вальсирующих круг, оживленно
подмигивая мне и  делая  какие-то  знаки.  У  двери  стояла "Агата",  сестра
Грегуара, -  бесцветная,  беловолосая,  с  носом  индейца и  четырехугольным
лицом. Выразительно  глядя, она шевельнула губами и двинула боком, как будто
хотела не пропустить меня. Я удивлен был - я не был знаком с ней.
 
     Газета  "Двина" занималась опять Александрою Львовной, которая выиграла
в  новогодний тираж  двести тысяч. Взволнованные, мы поспешили поздравить. -
Билет  ведь  его, -  рассказала  она  нам.  - Недаром  у  меня  всегда  было
предчувствие, что из  этого  брака что-то  выйдет хорошее. - Да,  - говорила
маман, - вспоминаю, как я была тогда рада за вас.
 
     Мы узнали  еще,  что она собирается переселиться  в местечко,  напротив
которого мы провели одно  лето на даче, когда я был маленький, и куда  она к
нам приезжала. Она не забыла еще, как ей нравился тамошний воздух.  - К тому
же, - сказала она,  -  там приличное общество. - Так, - вспомнил я, когда мы
возвращались, - я думал когда-то, что мы, если выиграем, то уедем жить в Эн,
где нас будут любить.
 
     Младший Шустер попался опять, и с тех пор его то выпускали - и тогда он
прохаживался перед домом и иногда залезал в подвал к Аннушке, - то забирали.
Сначала мадам Гениг  высовывалась и  давала  ему  из окошка еду,  но отец не
позволил.
 
     Уже  потемнели дороги. Днем таяло. Вечером небо было черно, звезд в нем
было  особенно много. Все  чаще  вынимал я два  "женских письма" ("отчего вы
задумчивы?" и "вы не такой, как другие") и снова читал их.
 
     В церквах уже зазвонили по-постному. Мы исповедовались. Митрофанов  был
передо мной, и я слышал, как отец Николай,  освещенный  лампадками, бормотал
ему что-то про "воображение и память".
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1172 сек.