Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л.Добычин - Город Эн

Скачать Л.Добычин - Город Эн

 
        "31"
 
     Когда  мы  явились  в училище,  там  был уже  новый  директор.  Он  был
краснощекий, с багровыми жилками, низенький, с пузом, без шеи. Лицо его было
пристроено  так,  что   всегда  было  несколько  поднято  вверх  и  казалось
положенным на небольшой аналой.
 
     Он завел у нас трубный оркестр и велел нам носить вместо курток рубахи.
Он сделал  в училищной  церкви ступеньки  к иконам. Он выписал "кафедру" и в
гимнастическом  зале сказал с нее речь. Мы  узнали из нее, между  прочим,  о
пользе  экскурсий.  Они, оказалось,  прекрасно  дополняют  собой обучение  в
школе.
 
     Прошло два-три дня, и в субботу Иван Моисеич явился к нам перед уроками
и объявил нам, что вечером мы отправляемся в Ригу.
 
     Невыспавшиеся, мы туда прибыли утром и, выгрузясь, побежали в  какую-то
школу пить чай.
 
     У вокзала мы остановились  и подивились на фурманов в шляпах  и в узких
ливреях  с  пелеринами  и  галунами.  Их лошади  были  запряжены  без  дуги.
Пробегали трамваи.  Деревья  и улицы были только что политы. Город был очень
красив и как будто  знаком мне. Возможно, он похож был на тот город Эн, куда
мне так хотелось поехать, когда я был маленький.
 
     Прежде всего мы побывали в соборе, потом в главной кирхе. - Зо загт дер
апостель, - с  балкончика  проповедовал пастор и жестикулировал. - Паулюс! -
Здесь  к нам подошел Фридрих Олов. Он был одет в "штатское". В левой руке он
держал "котелок" и перчатки.
 
     Все были растроганы. Он  пожимал наши руки, сиял и ходил с нами  всюду,
куда нас  водили. Он с нами осматривал туфельку Анны Иоановны в клубе, канал
с лебедями, поехал на взморье, купался. - Неужели, -  восхищался он  нами, -
действительно вы изучили  уже  почти весь курс наук?  - Обнявшись,  я с  ним
вспомнил,  как  мы  разговаривали про  Подольскую  улицу,  про  мужиков. Эта
встреча похожа была на какое-то приключение из книги. Я рад был.
 
     На взморье, очутясь  без штанов и без  курток, в воде,  все вдруг стали
другими, чем были в училище. С этого дня я иначе стал думать о них.
 
     После  Риги  мы  ездили  в  Полоцк. Опять мы не спали всю ночь, так как
поезд туда отходил на рассвете. Из окон вагона я в первый раз в жизни увидел
осенний коричневый лиственный лес. Я припомнил две строчки из Пушкина.
 
     Сонных,  нас  повели  в  монастырь  и  кормили  там постным.  Потом нам
пришлось "поклониться мощам", и затем нам сказали, что каждый  из нас  может
делать, что хочет, до поезда.
 
     С  учеником Тарашкевичем я отыскал возле станции  кран, и мы  долго под
ним, оттирая  песком, мыли  губы.  Они от мощей, нам казалось, распухли, и с
них не смывался какой-то отвратительный вкус.
 
     После этого мы  походили и набрели на "тупик".  Изнемогшие, мы улеглись
между  рельсами.  Сразу  заснув, мы проснулись, когда  начинало темнеть.  Мы
вскочили  и  поколотили  друг  друга,   чтобы  подогреться  и   не  заболеть
ревматизмом.
 
     В вагоне  я сел с  Тарашкевичем  рядом, и он  рассказал мне, как  жил у
Хайновского. Он нанялся к  нему  летом,  когда  мне пришлось  отказаться  от
этого.  Он  мне  сказал,   что  Хайновский  любил  присмотреть  за  ученьем,
советовал, заставлял детей "лежать  кшижом". При этом  он время от времени к
ним подходил и давал им целовать свою ногу. Я рад был, что я не попал туда.
 
     По понедельникам первым уроком у нас было "законоведенье", и ему обучал
нас отец Натали. Он  был седенький, в  "штатском", в очках, с  бородавкой на
лбу и с  бородкой как у Петрункевича.  Я не отрываясь смотрел  на него.  Мне
казалось, что в чертах его я открываю черты Натали и мадонны И. Ступель.
 
     Наш   директор   любил  все   обставить   торжественно.   К  "акту"   в
гимнастическом зале устроены были подмостки. Над ними висела картина учителя
чистописания  и  рисования  Сеппа.  На  ней нарисовано было, как  дочь Иаира
воскресла. Наш новый оркестр  играл. Хор пел.  Подымались один за другим  на
ступеньки  ученики  попригожее,  натренированные  учителями  словесности,  и
декламировали, и в числе их на подмостки был выпущен я.
 
     Мне похлопали. Мне пожал  руку Карл  Пфердхен и сказал: - Поздравляю. -
Меня  поманила к  себе заместительница председателя "братства". Она сообщила
мне,  что  сейчас  же  попросит  директора,  чтобы  он ей  ссудил  меня  для
выступления в концерте, который будет дан  в пользу братства в посту. Пейсах
Лейзерах  обнял  меня. -  Ты поэт,  -  объявил он. Я начал с тех  пор хорошо
относиться к нему.
 
     Когда вечером  я  пошел  походить,  у меня, оказалось, была уже  слава.
Девицы многозначительно жали мне руки. - Мы знаем уже, - говорили они. Среди
них я увидел Луизу, примкнувшую к ним под шумок.
 
     -  Я  хотела  бы с  вами,  -  сказала  она  мне, -  немного  поговорить
фамильярно.  -  Она похвалила мою  неуступчивость  в  торге, который  у меня
состоялся полгода  назад, с ее матерью.  - Сразу заметно, - польстила она, -
что у вас есть свой форс.
 
     Обо мне услыхала в конце концов  старая Рихтериха, "приходящая  немка".
Она  наняла меня  к  сыну. Он  был  моих лет, остолоп,  и  я  скоро от  него
отказался. Он несколько  раз  говорил мне,  что жалко,  что  Пушкин  убит, и
однажды подсунул мне пачку листков со стишками. Он сам сочинил их.
 
     Я снес их  в  училище и показал  кой-кому. Мы  смеялись. Ершов  подошел
неожиданно и попросил их до вечера. Он обещал мне  вернуть их  за "всенощной
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1207 сек.