Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Л.Добычин - Город Эн

Скачать Л.Добычин - Город Эн

 
        "33"
 
     Так как я говорил, что хочу  быть врачом, приходилось мне сесть наконец
за латинский язык. Наш учитель  немецкого  Матц обучал  ему  и помещал раз в
неделю в "Двине" объявление об этом. Я с ним сговорился.
 
     Кухарка отворяла мне дверь и вводила меня. -  Подождите  немножечко,  -
распоряжалась она. Я рассматривал,  встав на  носки, портрет Матца, висевший
на стене над диваном,  среди  вееров и табличек с пословицами. Синеглазый, с
румянцем  и с  желтенькими эспаньолкой  и ежиком,  он  нарисован  был  нашим
учителем чистописания и рисования Сеппом.
 
     Являлся сам Матц, неся лампу. Поставив ее, он ее поворачивал так, чтобы
переведенная на абажур переводная птичка была мне хорошенько видна.
 
     - "Сильва,  сильвэ"  - смотря  на  нее, начинал я склонять. Потом  Матц
объяснял что-нибудь. Я старался  показать, что не сплю, и для этого повторял
за ним  время  от  времени несколько слов: "эт синт  кандида фата  туа"  или
"пульхра эст".
 
     Раз мы читали  с  ним  "дэ амитицие верэ". Мечтательный, он пошевеливал
веками и улыбался приятно: он счастлив был в дружбе.
 
     Однажды, когда  я от него  возвращался,  я  встретился с  Пейсахом.  Мы
походили.  У  "зала для  свадеб"  мы остановились и, глядя на его освещенные
окна, послушали вальс. Я старался не думать о том, что недавно я здесь бывал
с другим спутником.
 
     Пейсах  разнежничался.  Как девицу, он взял меня под руку и обещал дать
мне список той оды,  которую в прошлом году сочинил наш учитель словесности.
Я помнил только конец ее:
 
     Русичи, братья поэта-печальника,
     Урну незримую слез умиления
     В высь необъятную, к горних начальнику,
     Дружно направим с словами прощения:
     Вечная Гоголю слава.
     - Зайдем, - предложил он, когда, повторяя эти несколько строк, мы вошли
в переулок, в котором  он жил. Я пошел с  ним, и  он дал мне  оду.  Мы долго
смеялись  над ней. Я  бы мог  получить ее  раньше, и  тогда бы  со мной  мог
смеяться Ершов.
 
     Рождество  подходило.  Съезжались  студенты.  Выскакивая  на   "большой
перемене", мы видели их. Через год,  предвкушали  мы, мы будем тоже ходить в
этой  форме,  являться к училищу  против  окон  директора,  стоя  толпой,  с
независимым видом курить папироски.
 
     Приехал  Гвоздев.  Он  учился  теперь  во  Владимирском  юнкерском.  Он
неожиданно  вырос, стал  шире,  чем  был, его трудно  узнать  было.  Бравый,
печатая  по тротуарам  подошвами,  он  подносил  к  козырьку концы пальцев в
перчатке  и вздергивал нос, восхищая девиц. К Грегуару он не заходил  и  при
встрече с ним обошелся с ним пренебрежительно.
 
     В день, когда нас распустили, я видел, как ехала к поезду классная дама
Эдемска. Торжественная, она прямо сидела. Корзина с вещами стояла на сиденье
саней рядом с нею. Могло быть, что только что эту  корзину  ей помог донести
до калитки Ершов.
 
     В  первый день  рождества  почтальон  принес  письма.  Евгения в  белой
наколке, нелепая,  точно корова в седле, подала их: Карманова, Вагель А. Л.,
фрау  Анна и еще кое-кто - поздравляли маман. Мне никто не писал. Ниоткуда я
и не мог ждать письма. За окном валил снег. Так же, может быть, сыпался он в
это утро и над "землею" за Полоцком.
 
     Блюма Кац-Каган была  коренастая,  низенькая, и  лицо ее было похоже на
лицо краснощекого кучера тройки,  которая была выставлена на окне лавки "Рай
для детей". Она  кончила прошлой весною  "гимназию Брун" и уехала  в Киев на
зубоврачебные  курсы. В  один  теплый вечер, когда из труб  капало, выйдя, я
увидел ее возле дома. Она прибыла на каникулы.
 
     -  Вы  не читали,  - сказала она мне,  -  Чуковского: "Нат  Пинкертон и
современная  литература"?  -  Заглавие  это  заинтересовало  меня.  Я  читал
Пинкертона,  а  про "современную  литературу"  я  думал,  что  она  -  вроде
"Красного смеха". Я живо представил себе, как, должно быть, смеются над  ней
в этой книжке. Мне очень захотелось прочесть ее.
 
     С дамбы я  посмотрел  на дом Янека. В окнах Сиу кто-то двигался.  Может
быть, это  была Натали. Вальс был слышен с  катка. Я сказал, что сегодня лед
мягкий, и Блюма со мной согласилась.
 
     - Но дело не в том,  - заявила она. - Я читала недавно один  интересный
роман. - И она рассказала его.
 
     Господин путешествовал с дамой. Италия им понравилась больше всего. Они
не были муж и жена, но вели себя так, словно женаты.
 
     - Ну,  как вы  относитесь  к ним? - захотела узнать она. Я удивился.  -
Никак, - сказал я.
 
     Против "зала для свадеб", когда мы стояли впотьмах и нам слышен был шум
электрической станции,  оркестр вдали  и  собачий  лай,  ближний  и дальний,
Кац-Каган раскисла. Она, обхватив мою руку, молчала и валилась мне на бок. Я
вынужден  был  от  нее отодвинуться.  Я  ее  спрашивал, помнит ли  она,  как
когда-то  сюда приходили смотреть  на комету.  Она мне сказала, что  нам еще
следует встретиться, и сообщила мне, как ей писать до востребования: "К-К-Б,
200 000".
 
     В течение этой зимы Тарашкевич приглашал  меня несколько раз, и я ходил
к нему. Кроме меня там бывал Грегуар  и один  из пятерочников.  Он показывал
нам,  как  решаются разного рода задачки. Потом нам  давали поесть  и  поили
наливкой. Приязнь возникла  тогда  между нами. Прощаясь, мы  долго стояли  в
передней, смеялись, смотря друг на друга, опять и опять начинали жать руки и
никак не могли разойтись.
 
     Я  с  особенной нежностью  в эти минуты относился  к  Софронычеву. - Ты
встречаешься, - ласково глядя на него, думал я, -- каждый день с Натали. Как
и я, ты по опыту знаешь, что такое коварство друзей.
 
     Тарашкевич  сидел на одной скамье  с Шустером.  Он  разболтал  нам, что
Шустер посещает Подольскую улицу. - Шустер, - говорил  я себе, пораженный. Я
вспомнил,  как  я не  нашел в нем когда-то ничего интересного. - Как все  же
мало мы знаем о людях, - подумал я, - и как неправильно судим о них.
 
     Рано выйдя, я утром стал ждать его.  - Шустер, - сказал я и взял его за
руку. Сразу же я спросил его, правда  ли это.  Польщенный,  он все рассказал
мне. Он ходит по пятницам, так как в этот день там бывает осмотр. Он требует
книги  и  узнает,  кто  здоров. Номера разгорожены  там  не до самого верха.
Однажды  там рядом  оказался его младший брат, перелез  через стенку  и стал
драться  стулом. Теперь его не принимают  в домах: - Если хочет ходить туда,
то пусть ведет себя как подобает.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0487 сек.