Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Амели Нотомб - Дрожь и оцепенение

Скачать Амели Нотомб - Дрожь и оцепенение

     Не знаю, сколько времени понадобилось моему злополучному коллеге, чтобы
восстановить порядок в счетах, разрозненных моими стараниями, но мадемуазель
Мори потребовалось два дня, чтобы найти занятие мне по силам.
     Огромная папка ждала меня на столе.
     - Вы проверите суммы командировочных расходов, - сказала она мне.
     - Опять бухгалтерия? Я же вас предупредила о моей ограниченности.
     - Это не имеет ничего общего с бухгалтерией. Эта работа задействует ваш
мозг, - уточнила она с насмешливой улыбкой.
     Она открыла папку.
     - Вот, к  примеру,  отчет, который  составил  господин Сиранэ  о  своих
командировочных  расходах  во время  поездки  в  Дюссельдорф для того, чтобы
компания возместила ему деньги. Вы должны пересчитать все до мельчайших сумм
и установить,  получается  ли  у вас тот  же  результат, что  и  у  него,  с
точностью до йены. Поскольку многие  счета  выставлены в  марках,  вы должны
производить  расчет  на  базе курса марки на указанную на документе дату. Не
забывайте, что курс меняется каждый день.
     Так  начался худший  кошмар  в  моей жизни. С  момента,  когда мне была
поручена эта задача, понятие времени  исчезло из моей  жизни, чтобы уступить
место  вечной  муке.  Никогда,  ни  одного  раза  мне  не  удалось  прийти к
результату, если не  идентичному, то хотя  бы сравнимому с тем, который  мне
приходилось  проверять.  Например,  если  служащий насчитывал,  что  Юмимото
должна  ему  93.327 йен,  у меня выходило 15.211 йен или 172.045 йен. Ошибки
просто преследовали меня.
     В конце первого дня я сказала Фубуки:
     - Я не думаю, что способна справиться с этой задачей.
     - И, однако, эта работа задействует мозги! -- ответила она неумолимо.
     - У меня не получается, - жалко призналась я.
     - Вы привыкнете.
     Но я не привыкла.  Оказалось, что, не смотря на  ожесточенные усилия, я
была абсолютно не способна выполнить эту операцию.
     Моя  начальница  завладела папкой, чтобы  доказать  мне,  что  это было
легко.  Она  взяла  досье и  принялась с молниеносной скоростью  стучать  по
калькулятору,  даже  не смотря на  кнопки. Через четыре минуты,  она сделала
заключение:
     - У  меня получается тот же результат, что и  у господина  Саитамы,  до
единой йены.
     И она поставила на отчет свою печать.
     Подчиняясь этой новой  несправедливости  судьбы, я  вновь  принялась за
свой труд.  За двенадцать часов мне не удалось справиться  с тем, что Фубуки
осуществила за три минуты пятьдесят секунд.
     Не знаю, сколько времени прошло, когда она заметила, что я не проверила
ни одного досье.
     - Ни одного! -- воскликнула она.
     - Это правда, - сказала я, ожидая наказания.
     На мое несчастье она ограничилась тем, что указала мне на календарь:
     - Не забудьте, что папка должна быть закончена к концу месяца.
     Уж лучше бы она выбранила меня.
     Прошло еще несколько  дней. Я была словно в аду:  числа  с  запятыми  и
десятыми долями  вихрем неслись мне в лицо. В моем мозгу они превращались  в
сумрачную магму, и я уже не могла  отличить их друг от друга. Окулист сказал
мне, что зрение тут было ни при чем.
     Раньше я всегда восхищалась спокойствием и пифагорейской красотой цифр,
теперь же они  стали  моими врагами. Калькулятор тоже желал мне зла. В числе
моих психомоторных дефектов был следующий: когда мне приходилось нажимать на
кнопки более  пяти  минут,  моя  рука  вдруг  становилась  вялой,  словно  я
погружала  ее  в  густое  и  липкое  картофельное  пюре. Четыре  моих пальца
совершенно  переставали  двигаться,  и только указательный палец еще  как-то
удерживался  на  поверхности,  касался  кнопок  со  странной  неловкостью  и
медлительностью, словно копаясь в невидимом картофеле.
     А  поскольку,  более  того,   этот   феномен  усугублялся  моей  редкой
бестолковостью  к цифрам, зрелище, которое являла собой  моя склоненная  над
калькулятором фигура, могло позабавить кого угодно.  На каждую новую цифру я
начинала смотреть  с таким же удивлением, как Робинзон, встретивший  индейца
на необитаемом острове, затем моя окоченевшая рука пыталась воспроизвести ее
на  клавиатуре. Для этого  я  то  и дело смотрела то на бумагу, то на экран,
чтобы удостовериться,  что ни одна запятая или ноль не затерялись по дороге,
но тщательные проверки не мешали появлению колоссальных ошибок.
     Однажды,  с  трудом  стуча  по  кнопкам,  я  подняла  глаза  и  увидела
удивленный взгляд моей начальницы.
     - В чем ваша проблема? -- спросила она меня.
     Чтобы  ее  успокоить,  я  рассказала ей о синдроме  картофельного пюре,
парализующего мои пальцы, решив, что эта история вызовет симпатию ко мне.
     Но единственным  результатом моей  исповеди  был  вывод,  читавшийся  в
величественном  взгляде  Фубуки:  "Теперь  я   поняла,   она   действительно
умственно-отсталая, этим все объясняется".
 
 
     Приближался конец месяца, а папка оставалась все такой же толстой.
     - Вы уверены, что не делаете этого нарочно?
     - Абсолютно уверена.
     - Скажите, много ли... в вашей стране таких людей, как вы?
     Я была первой  бельгийкой, которую она встретила. Всплеск  национальной
гордости заставил меня сказать правду:
     - Ни один бельгиец на меня не похож.
     - Меня это успокаивает.
     Я засмеялась.
     - Вы находите это смешным?
     -  Вам  никогда  не говорили,  Фубуки,  что мучить  умственно  отсталых
стыдно?
     -  Говорили. Но меня никто не предупреждал,  что один из них окажется у
меня в подчинении.
     Я еще пуще рассмеялась.
     - Я все-таки не понимаю, что вас так веселит.
     - Моя веселость также результат моего психомоторного заболевания.
     - Сосредоточьтесь лучше на вашей работе.
     28 числа я объявила о своем решении не уходить вечером домой:
     - С вашего разрешения я проведу несколько ночей на своем рабочем месте.
     - Ваш мозг более эффективно работает в темноте?
     -  Будем надеяться. Возможно, в новых условиях я буду  трудиться  более
производительно.
     Я  получила  ее  разрешение  без  всяких  затруднений.   Случаи,  когда
работники оставались на работе по ночам были нередки,  если необходимо  было
уложиться в срок.
     - По-вашему, одной ночи будет достаточно?
     - Конечно, нет. Я рассчитываю вернуться домой не раньше 31-го.
     Я показала ей рюкзак:
     - Я принесла все, что мне нужно.
 
 
 
     Когда  я  оказалась  одна  в  стенах  Юмимото,  меня  охватило   легкое
опьянение.  Оно быстро прошло, когда стало  ясно, что ночью мой мозг работал
не  лучше.  Я трудилась  без  передышки, но  мое рвение  не  давало никакого
результата.
     В четыре  часа утра  я  быстро умылась и  переоделась в туалете. Выпила
крепкого чаю и вернулась на рабочее место.
     Первые служащие прибыли  в семь утра.  Час спустя  пришла  Фубуки.  Она
кинула быстрый  взгляд на папку затрат с  проверенными досье и, увидев,  что
она также пуста, покачала головой.
     Одна  бессонная  ночь  сменилась другой. Ситуация оставалась прежней. В
голове у меня был все такой же туман. Однако, я не отчаивалась. Необъяснимый
оптимизм  придавал  мне  храбрости.  Так,  не  отрываясь от моих расчетов, я
затевала разговоры с моей начальницей на совершенно отвлеченные темы:
     - В вашем имени есть слово "снег". В  японской версии моего  имени есть
слово "дождь". Мне кажется  это знаменательным.  Между вами и мной такая  же
разница, как между снегом и дождем, что не мешает им обоим состоять из одной
и той же материи.
     - Вы действительно думаете, что вас и меня можно сравнивать?
     Я смеялась.  На самом деле,  это был нервный смех от  недосыпания. Иной
раз меня  охватывала усталость, приступы безнадежности, но,  в конце концов,
все заканчивалось смехом.
     Бочка  Данаид не переставала заполняться цифрами, утекавшими сквозь мой
дырявый мозг. Я  была  Сизифом  бухгалтерии, этаким мифическим персонажем, я
никогда  не отчаивалась  и  в  сотый  и  тысячный раз  бралась за неумолимые
вычисления.  Между тем  в этом было какое-то колдовство:  я  ошиблась тысячу
раз, это напоминало повторение одной и той же мелодии, если бы мои ошибки не
были каждый раз разными, при каждом пересчете я получала разный результат. Я
была гением.
     Нередко между  двумя расчетами я  поднимала голову, чтобы посмотреть на
ту, что обрекла меня  на этот  каторжный труд. Ее красота захватывала  меня.
Единственная вещь, вызывающая у меня сожаление, были ее опрятно  прилизанные
средней  длины  волосы,  уложенные  неподвижной  волной, их  непреклонность,
казалось,  говорила: "Я  --  исполнительная  женщина". Тогда, я  предавалась
моему  любимому занятию:  мысленно ерошила ей волосы. Я давала  свободу этой
иссиня-черной шевелюре.  Мои невидимые пальцы придавали  ей изящно-небрежный
вид.  Иногда,   я,  совсем  расшалившись,  приводила  ее  прическу  в  такой
состояние, словно она только что провела бурную ночь любви. Такая жестокость
придавала ее красоте возвышенность.
     Однажды Фубуки застала меня за моим воображаемым причесыванием:
     - Почему вы на меня так смотрите?
     -  Я  думала  о  том, что по-японски  слова  "волосы"  и  "бог"  звучат
одинаково.
     - "Бумага" тоже, не забывайте. Займитесь своим досье.
     Мой мозг все более размягчался. Я  все меньше и  меньше  понимала,  что
можно говорить, а  что нельзя. Однажды когда я пыталась  найти курс шведской
кроны на двадцатое февраля 1990 года, мой рот заговорил сам по себе:
     - Кем вы хотели стать в детстве?
     - Чемпионом по стрельбе из лука.
     - Вам бы это очень пошло!
     Поскольку она не спросила у меня о том же, я заговорила сама:
     -  А я,  когда была  маленькой, хотела  стать  Богом. Богом христиан  с
большой буквы "Б". В пять лет я поняла, что мои амбиции неосуществимы. Тогда
я, слегка  разбавив  вино водой, решила  стать  Христом.  Я воображала  свою
смерть  на  кресте  на  глазах у всего человечества. В  возрасте семи  лет я
осознала, что и этого со мной не  произойдет. Тогда  я скромно  решила стать
мучеником. На таком выборе я остановилась  на долгие  годы, но этого тоже не
случилось.
     - А потом?
     - Вы знаете: я стала  бухгалтером в компании Юмимото. И думаю, что ниже
пасть я уже не могла.
     - Вы так думаете? -- спросила она со странной улыбкой.
 
 
 
     Наступила ночь с  тридцатого на тридцать первое. Фубуки ушла последней.
Я  не понимала, почему  она не отпустила меня,  ведь  было ясно, что мне  не
справиться и с сотой долей моей работы?
     Я осталась одна. Эта была моя третья бессонная ночь подряд в гигантском
офисе.  Я считала  на  калькуляторе и  записывала  все более и более нелепые
результаты.
     И тогда со мной произошла странная вещь: мой дух покинул тело.
     Внезапно,  я  перестала  чувствовать  себя  скованной.  Я  встала. Меня
охватило чувство  свободы.  Никогда я не  была столь свободной. Я подошла  к
окну. Далеко подо мной были огни города. Я была Богом и парила  над миром. С
моим телом я расквиталась, выбросив его из окна.
     Я  погасила неоновые лампы. Далеких огней города было достаточно, чтобы
все  различать. Я пошла  на кухню, налила стакан  колы и  залпом  выпила ее.
Вернувшись  в  бухгалтерию,  я  развязала ботинки и закинула их  подальше. Я
прыгала со стола на стол, крича от радости.
     Я была так легка, что  одежды тяготили меня. Тогда я стала снимать одно
за другим и разбрасывать вокруг. Оставшись совсем голой, я сделала стойку на
руках, хотя раньше никогда не  была  на это способна. Я прошла на  руках  по
соседним  столам.  Затем,  выполнив  великолепный  кульбит,  я   прыгнула  и
приземлилась на место моей руководительницы.
     Фубуки, я Бог. Даже, если ты не веришь в меня, я Бог. Ты руководишь, но
это не имеет значения. Я царю. Власть меня не интересует.  Царить -- это так
прекрасно. Тебе и не снилась моя слава. Слава прекрасна. Ангелы трубят в мою
честь. Этой ночью я на вершине славы и все благодаря тебе. Если бы ты только
знала, что трудишься во славу мне!
     Понтий  Пилат также не ведал,  что творил во славу Христа.  Существовал
Христос оливковых рощ, я же  Христос компьютеров.  В окружающей меня темноте
возвышается корабельная роща мониторов.
     Я  смотрю на твой  компьютер, Фубуки. Он большой и красивый. В потемках
он  похож на статую с острова  Пасхи. Минула полночь,  сегодня  пятница, моя
святая  пятница, по-французски -- день Венеры, по-японски  -- день золота, и
мне  сложно  понять,  какая  связь  между   иудейско-христианским  мучением,
латинским сладострастьем и японским обожанием нетленного металла.
     С тех пор, как я покинула мирскую жизнь, чтобы стать служителем культа,
время  потеряло  для  меня  свое значение и превратилось  в  калькулятор, на
котором я набирала  неправильные числа. Думаю, сейчас Пасха.  С  высоты моей
Вавилонской башни я смотрю на парк Уэно и вижу заснеженные деревья: цветущие
вишни -- да, вероятно, это Пасха.
     Насколько Рождество  наводит на меня тоску, настолько Пасха делает меня
счастливой.  Бог, становящийся  младенцем, -  удручающее  зрелище.  Бедняга,
становящийся Богом,  -  нечто  совсем иное.  Я обнимаю  компьютер  Фубуки  и
покрываю  его  поцелуями. Я тоже  мученик  на  кресте. Что  мне  нравится  в
распятии, это конец.  Я, наконец, перестану  страдать. Все мое  тело  сплошь
приколотили гвоздями так,  что не остается ни малейшей частички. Мне отсекут
голову ударом сабли, и я больше ничего не буду чувствовать.
     Знать,  когда  умрешь,  это  великая  вещь.  Можно  создать  из  своего
последнего дня  произведение искусства. Утром мои мучители придут, и я скажу
им:  "Я  сдаюсь! Убейте меня, но исполните мою последнюю  волю: пусть Фубуки
предаст  меня  смерти.  Пусть свернет  мне голову, как  перец. Черным перцем
потечет моя кровь. Берите и ешьте, потому что мой  перец  был пролит за вас,
за толпу, перец нового вечного альянса. Вы будете чихать в память обо мне".
     Внезапно,  меня охватил холод. Напрасно я сжимала в объятиях компьютер,
меня это не согревало. Я оделась, стуча зубами, легла на пол и, опрокинув на
себя мусорную корзину, потеряла сознание.
 
 
     Надо мной раздался крик. Я открыла глаза,  увидела мусор, снова закрыла
и провалилась в бездну.
 
 
     Я слышу мягкий голос Фубуки:
     -  Я  ее  узнаю.  Она покрыла себя мусором,  чтобы  к  ней  не  посмели
прикоснуться.  Сделала себя  неприкасаемой. Это  в ее стиле.  У нее никакого
чувства собственного  достоинства.  Когда  я говорю ей,  что она  глупа, она
отвечает,  что  все   гораздо   хуже,  что  она  умственно  отсталая.  И  ей
понадобилось пасть  еще ниже.  Она думает,  что сделала себя недоступной, но
она ошибается.
     Я  хочу объяснить,  что сделала это, чтобы защититься от  холода, но  у
меня нет  сил разговаривать. Мне тепло под мусором Юмимото. Я снова впадаю в
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0392 сек.