Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Александр Житинский - Старичок с Большой Пушкарской

Скачать Александр Житинский - Старичок с Большой Пушкарской


Глава 7 ПАПИНЫ ПИСЬМА
Дня три после обыска Санька боялась выйти из квартиры. Ей казалось,
что милиционеры караулят у дверей, готовые схватить ее и ворваться в
дом. Санька поминутно подбегала к окну; выглядывала во двор. Но ничего
подозрительного там не происходило, лишь позвякивали пустые бутылки в
приемном пункте молочной стеклотары.
Чтобы скоротать время, Санька и Альшоль вели нескончаемые беседы о
жизни на Земле и на Фассии. Альшоль рассказывал Саньке о своих друзьях -
дожде Билинде, старом дубе Далибасе, что рос неподалеку от хижины Альшо-
ля, и об австралийском страусе Уэлби, вывезенном с Земли лет семьсот на-
зад. Альшоль любил ката"ься на нем верхом по цветущим лугам Фассии.
Санька рассказывала Альшолю о маме, Кроше, металлических группах, о
дедушке, учительнице Наталье Валентиновне и даже об "эфирном" Захаре,
которому, кстати, они вместо позвонили по телефону, чтобы Захар смог
убедиться в том, что Санька не врала. Однако телефонное знакомство с
Альшолем не поколебало Захара. Он решил, что его разыгрывают.
- Какой же он старик! - сказал он Саньке. - У него голос совсем моло-
дой.
- Это потому, что ему на самом деле четырнадцать лет! - ответила
Санька, вспомнив слова привидения.
Сказала так и осеклась. Впервые до нее дошло, что Альшоль - мальчиш-
ка. Всего на год старше ее. Не важно, что у него седая борода и морщины
на лице.
Сама не замечая того, Санька стала разговаривать и ве"ти себя с
Альшолем чуть-чуть иначе. Иногда капризничала, иногда старалась его ра-
зозлить.
- Конечно, отсиделся на Фассии! - дразнила она Альшоля. - А мы тут
страдали. У нас одних войн и революций за это время было штук сто.
- Я же не виноват, Саша, - кротко отвечал Альшоль.
- Раньше надо было прилетать!
- Я еще не созрел тогда.
- А теперь созрел, чтобы "мирать? - не унималась Санька. - Ну и уми-
рай! Нисколечко не жалко. Но тебя даже не похоронишь по-человечески!
- Почему? - испугался Альшоль.
- Потому что ты не прописан!
Альшоль так огорчился, что чуть не заплакал. Прилетел на родную Зем-
лю, чтобы умереть среди людей, так вот тебе - прописка требуется!
Санька поняла, что зашла слишком далеко, подошла к нему, погладила по
длинной бороде.
- Давай мириться...
- Да я и не ссорился, Саша... - грустно сказал Альшоль.
По вечерам являлось привидение Софья Романовна - поиграть с Аграфеной
и посмотреть телевизионные нов"сти. Софью Романовну сильно волновал воп-
рос: есть ли в раю у Господа, куда она намеревалась отправиться в скором
времени, телевизоры?
- Должны быть, - сказал Альшоль. - В раю все есть.
- А почему вы решили, что вас возьмут в рай? Может быть, совсем в
другое место, - сказала Санька. Она уже настолько осмелела, что не стес-
нялась задавать привидению такие вопросы.
- На что ты намекаешь? - оскорбилось привидение. - Меня в ад не за
что посылать. За квартиру платила аккуратно, животных и детей любила,
хотя личной жизни Бог не дал. В замужестве не была, - привидение поджало
губы, как бы давая понять, что это - "не вашего ума дело".
- А в аду точно телевизоры есть, - сказала Санька. - Только по ним
передают одну "Утреннюю почту".
Тут все согласились, что сплошная "Утренняя почта" - лучшее наказание
для грешников.
Старуха не засиживалась. Посмотрев программу "Время" и "600 секунд",
аккуратно растворялась в воздухе, оставляя после себя легкий запах ду-
хов.
Все было бы прекрасно, если бы не подошли к кольцу съестные припасы.
Альшоль как любитель всяческих круп еще мог продержаться день-другой,
поскольку в кухонном шкафу имелся некоторый запас греч" и риса, но
Саньке хотелось чего-нибудь другого: мяса, свежего хлеба, молока и сыру.
Но больше всего хотелось мороженого. У нее еще оставалось двенадцать
рублей из денег, оставленных мамой.
Наконец Санька не выдержала.
- Пойду в магазин. Арестуют - так арестуют! Если явится участковый,
вызывай снова привидение - и по-страшней!
- Будет исполнено, госпожа, - поклонился Альшоль.
Санька смутилась. Зачем он назвал ее "госпожой"? Издевается, что ли?
Она подхватила хозяйственную сумку и вышла из дома.
Никто не караулил в парадном, никакой милиции не было и во дворе.
Саньке даже обидно стало: неужели Мулдугалиев забыл о них?
Она дала себе полную волю и истратила все деньги до копеечки. Купила
огурцов, простокваши, твердого, как камень, ледяного цыпленка, килограмм
яблок и рыбу для Аграфены. И, конечно, до отвала наелась мороженого,
прихватив пару стаканчиков домой - себе и Альшолю.
Когда она вернулась, Альшоль был на антресолях. Веревочная лестница
свисала вниз до пола;
Санька вскарабкалась наверх с истекающими стаканчиками мороженого.
- Альшоль, быстрее! Оно капает!
Они быстро съели мороженое. И тут Санька заметила, что по диванным
подушкам, на которых сидел Альшоль, разбросаны исписанные листы бумаги.
Рядом стоял старый папин портфель, ранее перевязанный шнуром, а сейчас
открытый. В портфеле были конверты с письмами.
Санька взяла наугад одно из писем и сразу узнала папин почерк.
- Ты это читал? - спросила она Альшоля.
- Да, немного, - кивнул он.
- А ты знаешь, что нельзя читать чужие письма?
- Саня, я же не знал, что это чужие письма. Я все книжки прочитал,
мне стало скучно. Дай, думаю, посмотрю, что в портфеле. А там какие-то
конверты, листки... Ну я и начал читать.
Санька сграбастала письма, засунула снова в портфель и поволокла его
вниз. Она снова обвязала его шнуром и спрятала на этот раз в кладовку.
Портфель был пухлый, тяжелый. Как она раньше не догадалась посмотреть -
что там внутри! Если бы она знала, что в портфеле хранятся папины
письма!
Надо сказать, что Санька, когда рассказывала Альшолю про свою семью,
о папе не упоминала. Альшоль тоже ее не расспрашивал - толи из вежливос-
ти, то ли по другой причине. Но Санька не говорила о папе отнюдь не по
забывчивости. На это имелись серьезные основания.
Дело в том, что Санькин папа был по профессии клоуном. Когда-то давно
он вместе с мамой учился в хореографическом училище, но танцором не
стал, а перешел в цирковое. Там и занялся клоунадой. Познакомились они с
мамой, еще когда папа танцевал с нею па-де-де из балета "Щелкунчик". По-
том они поженились, родилась Санька, мама бросила сцену, а папа ушел в
клоуны. А когда Саньке исполнилось пять лет, папа из дома исчез. Он пе-
реехал в другой город, поступил работать в местный цирк, много ездил на
гастроли, а Саньке чаще всего звонил по телефону.
Санька стеснялась профессии своего папы. У всех приличные отцы: у
Кроши - математик, кандидат наук, у Вики - майор, у Руслана - водитель
автобуса. А у Саньки - клоун!
Пусть так! Но если бы у него были хотя бы нормальные имя и фамилия!
Как, например, у Олега Попова. Или у того же Куклачева. Но Санькин папа
носил ужасную цирковую кличку, или по-другому - псевдоним. Его звали Мя-
вуш. На афишах так и было написано: "Весь вечер на манеже клоун Мявуш".
Санька не знала, откуда произошла эта странная кличка, но ей было непри-
ятно. Папа - Мявуш, подумать только!
Клоун Мявуш был не очень знаменит. Его всего дважды показывали по те-
левизору в сборных цирковых программах, а в Ленинград на гастроли он не
приезжал ни разу с тех пор, как перестал жить здесь. Мотался где-то по
Сибири: Омск, Тюмень, Красноярск.
Дома о папе "оворили редко. Точнее, совсем не говорили, будто его
нет. Когда он звонил из очередного Иркутска, мама здоровалась с ним до-
вольно сухо и тут же передавала трубку Саньке. Папа всегда спрашивал -
что новенького и про отметки в школе. Санька коротко докладывала о своих
успехах, а потом слушала что-нибудь из цирковой жизни: как заболела в
дороге обезьянка или что слон отравился кислой капустой. Все папины но-
вости были почему-то печальные, хотя говорил он бодрым голосом. Однажды
он упал с трапеции и сломал руку. Его положили в больницу в Хабаровске,
откуда он звонил особенно часто. Иногда от папы приходили посылки с по-
дарками: конфеты, кедровые орехи, сибирский мед. А однажды Санька полу-
чила рукавицы и сапожки из оленьей кожи на меху. Это значит, папа доб-
рался до Чукотки.
Год назад, когда папу впервые показали по телевизору, дедушка сказал:
- Несерьезный человек, это самое!
Мама промолчала.
Все это Санька вспомнила, когда они с Альшолем готовили нехитрый
обед. Саньке очень хотелось вкусной жареной курицы, но Альшоль, увидев
замороженного цыпленка, помрачнел.
- Если бы я знал, что здесь так обращаются с живностью, низа что не
вернулся бы! - сказал он.
Пришлось ограничиться вареной картошкой и салатом из огурцов.
Альшоль был задумчив. Он чистил огурцы, поминутно вздыхая. Кончик его
бороды печально лежал на кухонном столе.
- Это было на хуторе Флюгумири... - вдруг сказал Альшоль, отложив нож
в сторону.
Санька в это время солила кипящую картошку. Она оглянулась и увидела,
что Альшоль сидит на табуретке, подняв лицо к потолку, а взгляд его уст-
ремлен далеко-далеко.
- Там я последний раз видел своих родителей, - продолжал Альшоль. -
Мой дядя Гиссур праздновал свадьбу своего сына. Мама с отцом сидели за
праздничным столом, а детей угощали в соседней комнате... И тут на нас
напали. Внезапно на селение налетел целый отряд конников. В руках у них
были факелы. Они подожгли дом с четырех сторон. Я помню, как кричали в
огне люди. Всадники не давали им выйти из дома. Отец успел крикнуть мне:
"Беги, Альшоль!". Я вылез через узкое слуховое окошко на крышу и спус-
тился с задней стороны дома по стене. Там не было врагов. Дом уже пылал,
как огромный костер. А я побежал к Полям Тинга.
Санька слушала, раскрыв рот. Она старалась представить себе древнюю
Исландию, тринадцатый век, и эти загадочные Поля Тинга, куда скрылся че-
тырнадцатилетний Альшоль. Но у нее плохо получалось.
- В Полях Тинга было пустынно. Недавно закончился альтинг, люди
разъехались, остались черные пятна костров. Ни души, только горы громоз-
дились вокруг котловины. И Скала Закона чернела в небе. Я взобрался на
нее, я карабкался вверх целый час... А когда я встал на Скале Закона и
передо мной раскинулась вся моя страна, я почувствовал себя великим годи
Торгейром...
- Кем? - не выдержала Санька.
- В моей стране был такой великий законодатель.
- "Годи" - это его имя?
- Нет. "Годи" означает "жрец"... И я, внезапно осиротевший мальчик,
произнес свою речь со Скалы Закона. Я сказал, что запрещаю людям враждо-
вать друг с другом. Я попросил Бога, чтобы он уничтожил зло, оставил на
Земле только любовь. Я так хотел любить, но мне любить было некого. Мои
мать и отец заживо сгорели в огне Флюгумири... А когда я закончил свою
речь, я увидел, что в Полях Тинга приземляется блестящий воздушный ко-
рабль.
- Летающая тарелка? - догадалась Саша.
- Да, - кивнул Альшоль. - Оттуда вышли существа с Фассии и забрали
меня к себе...
Санька с Альшолем обедали в полном молчании. Каждый был занят своими
мыслями. Аграфена в сторонке ела вареную рыбку и тоже думала о своем.
Санька старалась нарисовать в своем воображении Альшоля на громадной
Скале Закона посреди древней Исландии, выкрикивающего в пустую долину
слова о любви. Альшоль думал о Санькином отце, который сохранился в доме
в виде портфеля с письмами, и вспоминал о своих родителях. Аграфена раз-
мышляла о привидениях. Бывают ли привидения у кошек или способность ста-
новиться привидениями доступна лишь людям?
А вечером Санька не выдержала и достала из кладовки папин портфель.
Альшоль тактично не мешал ей только суметь его увидеть. И это лицо -
всегда прекрасно! Это утверждаю я - твой папа, клоун Мявуш".
Санька всхлипнула. Почему все так одиноки? Одинокий папа где-то в Си-
бири смешит чужих детей. Одинокая мама ездит по городам России с концер-
тами. Одинокий Альшоль вздыхает на антресолях и собирается умирать. А
ведь это он говорил со Скалы Закона о любви! Семьсот с лишним лет прош-
ло, целая вечность... Санька вытерла слезу, решительно спрыгнула с дива-
на и выбежала в коридор, где свисала с антресолей веревочная лестница.
Санька вскарабкалась по ней наверх, как Альшоль на Скалу Закона.
- Ты здесь? - спросила она.
- Здесь, - отозвался Альшоль.
- Альшоль, мы всегда будем вместе! И ты никогда не умрешь! Слышишь!
Это утверждаю я!
Из темноты выплыла белоснежная борода Альшоля.
- Саня, я люблю тебя, - сказал он.
- И я, - прошептала Санька.
Она протянула руки к Альшолю, чтобы обнять его, но лестница под нею
качнулась, и Санька грохнулась на пол.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0772 сек.