Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Тимоти ЗАН - РАПСОДИЯ ДЛЯ УСКОРИТЕЛЯ

Скачать Тимоти ЗАН - РАПСОДИЯ ДЛЯ УСКОРИТЕЛЯ


Мы взлетели на орбиту, даже не осыпав космопорт искрами, отстрелили
ускоритель, тут же подобранный внизу для повторного использования, и
устремились в глубокий космос.
Увы, теперь встреча с Джимми стала неотвратимой.
- Проверь параметры траектории на Парекс, - приказал я Билко. Более
современные корабли могли корректировать свой маршрут в процессе полета,
нам же приходилось с самого начала ложиться на строго выверенный курс. -
Пойду посмотрю, готов ли Джимми.
- Ступай, - молвил Билко, уже приступивший к делу. - Не забудь
напомнить ему, что нынче мы нагружены под завязку. Тут нужна Зеленая, а
то и Синяя.
- Это точно.
Проходя мимо пассажирской каюты, я обратил внимание, что дверь ее
заперта. Вдруг у дражайшей ученой дамы приступ тошноты? Я был готов
пожелать ей именно этого: в обществе, пронизанном строгими классовыми
разграничениями, рвота - великий уравниватель. С другой стороны, если ей
не хватит пакетов, мне придется за ней подтирать... Вспомнив об этом, я
перестал желать ей неприятностей. Пройдя еще пять метров, я вошел в
каюту ответственного за музыку.
Как я уже сказал, Джимми был парнишкой девятнадцати лет от роду. Я
забыл добавить к этому, что одним возрастом дело не исчерпывалось: все
самое неприятное, что только может сопутствовать этому возрасту,
наличествовало у него в полном комплекте. Скажем, волосы он не стриг уже
на протяжении пяти межпланетных перелетов, а на физиономии отрастил
пучки противной растительности, каковую на полном серьезе именовал
бородой. Даже среди своих коллег, не ведающих приличий в одежде и
испытывающих по сему поводу извращенную гордость, он выделялся полным
отсутствием вкуса: в тот день, к примеру, он напялил рубаху в кричащую
полоску, вышедшую из моды лет десять назад, и линялые джинсы, начавшие
выцветать тогда же. Шейный платок - кастовый "знак" ответственного за
музыку - находился в вопиющей дисгармонии с рубахой, к тому же был
повязан кое-как. О фасоне и состоянии его ботинок, водруженных прямо на
стол, я вообще умолчу.
При моем появлении он, как всегда, вздрогнул всем телом. Ронда почти
убедила меня, что эта его чрезмерная реакция объясняется постоянной
занятостью, но я еще не отбросил версию, что он просто чувствует себя
виноватым. Не знаю только, из-за чего...
- Капитан, - пролепетал он едва слышно, - я составляю новую
программу.
- Понятно. - Я покосился на его штиблеты, которые он не позаботился
убрать со стола, и отвел взгляд. Он знал, что я терпеть не могу этой его
манеры, но стол принадлежал ему, никаких специальных инструкций,
регулирующих данный вопрос, не существовало, вот он и проявлял завидное
упорство. Это был вызов лично мне. Я всегда подозревал, что он поступает
так по наущению Билко, но доказательствами не располагал.
- Старший помощник Хобсон сообщил тебе вес корабля?
- Да, сэр, - ответил Джимми. - Полагаю, нам надо выбрать Синюю - так
безопаснее.
- Это точно, - проворчал я, не собираясь уточнять, что Синяя - это
"эра романтики" или народная музыка, то есть направления, которые
предпочитаю лично я. Не хватало только, чтобы Джимми возомнил, будто
оказывает мне услугу! Тогда он обязательно потребует ответного
одолжения.
- Что у тебя в плане?
- Начнем с Двойного концерта Брамса, - забубнил он, уставившись в
список. - Это тридцать две целых семьдесят восемь сотых минуты.
"Карнавальная увертюра" Дворжака - еще девять целых пятьдесят две сотых,
симфония с органом Сен-Санса - тридцать две целых шестьдесят семь сотых,
"Реквием" Берлиоза - целых семьдесят шесть минут. Потом пойдет "Пер
Гюнт" Грига - сорок восемь целых три десятых, скрипичный концерт
Мендельсона - двадцать четыре целых двадцать четыре сотых и "Эльзасские
сцены" Масоне - двадцать две целых восемьдесят две сотых минуты.
Он, наверное, вообразил, что закидает меня цифрами и не даст
опомниться. Если так, ему предстояло разочарование.
- Я насчитал четыре часа, шесть минут и тридцать три секунды. Шесть
минут лишних.
- Бросьте! - презрительно отмахнулся он. - Что такое шесть минут?
- По правилам должно быть не больше четырех часов, а потом
получасовой перерыв, - возразил я. - Тебе ли этого не знать!
- Правила изобретены консерваторскими профессорами, впавшими в
глубокий маразм и не способными бодрствовать больше четырех часов! -
огрызнулся он. - Во время учебы я однажды протянул целых восемь часов.
Неужели шесть минут - такой уж перебор?
- Насчет тебя я не сомневаюсь, - веско сказал я. - Но на моем корабле
этому не бывать. Скорректируй программу.
- Послушайте, капитан...
- Я сказал: скорректируй программу! - отрезал я, после чего
развернулся и зашагал обратно, перебирая в уме все известные мне бранные
словечки. Теперь ему придется заменить последнее произведение. Зная
Джимми, можно было не сомневаться, что новая программа тоже будет
длиться не меньше четырех часов. Для того чтобы подобрать произведение
нужной продолжительности, требовалось время. А время в нашем деле - это
деньги.
Я вошел в кабину экипажа, все еще кипя от возмущения.
- Как курс? - осведомился я, протискиваясь мимо Билко и усаживаясь в
пилотское кресло.
- Как будто.неплохо, - ответил он, косясь на меня. - Трудности с
Джимми?
- Не больше, чем обычно, - буркнул я, вызывая на дисплей показания
главных приборов.
- Небось, времени уже в обрез? Билко пожал плечами.
- Почти.
- Билко! - раздалось из динамика. - Я готов. Билко повернулся ко мне
и приподнял брови. Я с отвращением махнул рукой: хватит с меня
переговоров с этим сопляком!
- Хорошо, Джимми, - сказал Билко. - Валяй.
- Слушаюсь.
- Почему ты решил, что времени не хватит? - спросил меня Билко.
- Неважно. - Паршивый щенок наверняка заранее заготовил другую
программу, потому и справился с моим заданием молниеносно. Получалось,
что он затеял спор только для того, чтобы проверить, соглашусь ли я
нарушить инструкции. Для него самого не существует ни правил, ни
законов; только и ждет, чтобы проскочить на авось. Типичный недопеченный
юношеский кретинизм!
Раздалось низкое до-диез - сигнал, предшествующий музыкальной
программе. Кресло подо мной заколебалось, весь корабль завибрировал. Я
уставился в передний иллюминатор, где горели звезды, и замер в ожидании,
стараясь не дышать. Спустя десять секунд сигнал сменился начальными
аккордами Двойного концерта Брамса...
Мгновение - и звезды в иллюминаторе исчезли. Я разочарованно
зажмурился. Сначала несносный мальчишка, теперь это... Всего раз в жизни
я умудрился разглядеть лепешку и с тех пор силился повторить это
достижение. Что ж, придется ждать следующего раза.
- Зацепило по первому разряду, - доложил Билко, пожирая глазами свой
дисплей.
- Четыре целых шестьдесят одна сотая светового года в час.
- Значит, Синяя, - определил я.
- Или тихоходная Зеленая, - уточнил Билко. - Компьютер еще не
закончил спектральный анализ.
Я кивнул, внимая музыке, наблюдая пустоту за иллюминатором и в
который раз поражаясь невероятному симбиозу, которым с некоторых пор
пользовалось человечество.
Их прозвали "лепешками". Не очень-то благозвучно и к тому же неверно,
как показали дальнейшие исследования, но за пятьдесят лет название
прижилось. Экипаж первого корабля, столкнувшийся с этой диковиной,
снимал показания датчиков, пока на экране не высветилась картина: нечто,
похожее на огромный блин, плотно облепило весь корабль, затмив свет
звезд.
И тут, к изумлению экипажа, корабль претерпел стремительное
перемещение в пространстве.
Насколько мне было известно, человечество не имело ни малейшего
понятия, как лепешкам удается проделывать свой трюк. Сама мысль, что
некое бестелесное явление, существующее в глубоком космосе, способно на
деле перенести многотонный транспортный корабль через множество световых
лет со скоростью до пяти световых лет в час, представлялась всем верхом
абсурда. Мы продолжали гадать, из чего эти лепешки состоят, как живут,
чем питаются, что еще поделывают, как размножаются, какова их плотность
на один кубический световой год. Но, по сути, мы так и не узнали о них
ровно ничего, кроме одного-единственного факта.
Факт этот заключался в том, что они любят музыку. Их устраивала
любая: современная, классическая, народная, григорианские песнопения...
Назовите самый экзотический музыкальный жанр - и наверняка найдется
лепешка, питающая к нему пристрастие. Достаточно одной чистой ноты, от
которой завибрирует корпус корабля, и через считанные секунды эти
создания будут кишеть вокруг, словно чайки над рыбацким сейнером. Стоит
грянуть оркестру - и одна из лепешек немедленно обернется вокруг корабля
и унесет его вдаль.
- Спектральный анализ готов, - доложил Билко. - Классическая Синяя.
Я согласно кивнул. Сами лепешки казались практически нематериальными
и, разумеется, не имели окраски. Но трудно было не обратить внимания,
что в момент, когда это создание оборачивается вокруг корабля,
происходит интерференция поступающего внутрь солнечного света.
Исследования показали, что лепешка абсорбирует свет; лучи, пропускаемые
конкретной особью, группируются в определенных участках цветового
спектра.
Открытие стало ключом, позволившим подойти к космическим меломанам с
научной точки зрения. Оказалось, что особи, относящиеся к красному
спектру, - это тихоходы, к тому же не обладающие силой, достаточной,
чтобы обернуть корабли тяжелее определенной массы. Красные появлялись
при проигрывании мюзиклов и опер. Оранжевые лепешки были быстроходнее и
сильнее и отдавали предпочтение современной музыке любого жанра, а также
григорианским песнопениям - не понимаю, откуда берутся подобные вкусы.
Желтые были мощнее и проявляли пристрастие к джазу и классическому
рок-н-роллу. Зеленые, еще более сильные, двигались не так быстро и
любили барокко и Моцарта. Сильнее всех были Синие, однако в скорости они
уступали всем остальным, кроме Красных; им требовался романтизм XIX века
и любые народные мелодии.
Благодаря лепешкам и их любви к музыке человечество вырвалось наконец
из Солнечной системы и добралось до звезд. Лично я тоже оказался в
выигрыше: межзвездные путешествия - мое ремесло.
Но существовала и загвоздка. Заключалась она в том, что звездным
Меломанам требовалась не просто музыка. Вернее, не она одна. Вот
почему мы не могли обойтись без ответственных за музыку, вроде Джимми.
Слушание для них было не просто приятным времяпрепровождением, а
напряженной работой. Ответственный был обязан откликаться на каждую
ноту, паузу, крещендо, целиком отдаваться музыкальным переживаниям,
сливаться с музыкой.
Эксперты условно окрестили это малопонятное явление "психо-стерео".
По одной из гипотез, лепешкам нравилось получать музыку, так сказать, в
процеженном человеческим сознанием виде. Настрой, своеобразный призыв,
предшествующий первым аккордам, эти создания улавливают телепатически,
ибо до того, как они обернут корабль, космический вакуум не позволяет им
слышать звуки.
Что бы ни стояло за всем этим процессом, суть сводилась к тому, что
лично я для этой работы не годился. Билко и Ронда - тоже. Все мы,
разумеется, любили музыку, но у нас были в полете и другие обязанности.
А отвлечься было категорически нельзя: лепешка - "носитель" тут же
исчезала, корабль зависал в пространстве и был вынужден подманивать
новую.
Само по себе это не представляло проблемы: в межзвездном пространстве
всегда хватало лепешек, дожидавшихся, чтобы их развлекли. Трудность была
в другом: требовалось знать до минуты, сколько времени длилось
путешествие. Лепешки развивали такую скорость, что минутная погрешность
превращалась в значительный недолет или перелет по отношению к
намеченной планете.
Потому мы и не можем обойтись без Джимми или ему подобных субъектов.
Собственно, без них межзвездные путешествия были бы невозможны.
Остальным, то есть людям вроде Ронды, Билко и меня, оставалось только
поддерживать их жизнедеятельность да заполнять в конце пути
многочисленные бумаги.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0545 сек.