Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Станислав Лем - Дознание

Скачать Станислав Лем - Дознание


- Я по специальности кибернетик-нейролог, и к тому же неплохой.
Творческих способностей у меня мало, ибо они неотделимы от интуиции, но
для меня и без этого найдется много интересной работы.
- Благодарю вас, - повторил Пиркс.
Барнс встал, сдержанно кивнул и вышел. Пиркс вскочил с койки, как
только за Барнсом закрылась дверь, и начал шагать из угла в угол.
"Господи, на черта мне это было нужно?! Вот теперь уж я совсем ничего
не знаю. Либо это робот, либо... Пожалуй, он все же говорил правду. Но с
чего бы такие пространные излияния? Вся история человечества плюс его
"критика извне"... Допустим, он говорил правду. В таком случае мне нужно
спровоцировать порядком запутанную ситуацию. Но она должна быть достаточно
правдоподобной, чтобы не обнаружилось, что я сам ее подстроил. Значит, она
должна быть реальной. Короче говоря, нужно рискнуть. Опасность, хоть и
искусственно созданная, но сама по себе настоящая".
Он ударил кулаком по ладони.
"А если и это был всего лишь тактический маневр? Тогда я, может быть,
сверну себе шею и убью при этом всех людей, а корабль поведут на Землю
роботы, которым ничего не станется! Ну, это привело бы тех господ в
величайший восторг - какая феноменальная реклама! Какая гарантия
безопасности для кораблей, оснащенных такой командой! Разве не так?
Значит, с их точки зрения такая придумка - подцепить меня на крючок
откровенности - была бы чертовски эффективной!"
Пиркс расхаживал все быстрее.
"Я должен как-то проверить, правда ли это. Допустим, что в конце
концов я распознаю всех. На борту есть аптечка. Я мог бы капнуть в еду по
капле апоморфина. Люди расхвораются, а роботы, пожалуй, нет. Конечно, нет.
Ну и что мне это даст? Прежде всего почти наверняка все догадаются, что
это сделал я. Далее, если даже окажется, что Броун человек, а Барнс -
робот, то из этого еще не следует, будто все, что они сказали, правда.
Может, о своем происхождении они сообщили верно, а все остальное было
стратегическим маневром? Постой. Барнс действительно подсказал мне
определенный выход - этими своими словами о нехватке интуиции. Ну а Броун?
Он бросил тень подозрения на Барнса, который сразу же вслед за тем
появился и подтвердил это подозрение. Не слишком ли хорошо получается? С
одной стороны, если все это произошло в результате незапланированной, то
есть независимой, инициативы каждого их них в отдельности, тогда и то, что
сначала Броун назвал Барнса, и то, что потом Барнс пришел, чтобы это
подтвердить, оказалось бы чистой случайностью. Если б они это
запланировали, то наверняка избежали бы такого примитивизма - уж очень это
наводит на размышления. Я начинаю запутываться. Постой! Если б сейчас еще
кто-нибудь пришел, это означало бы, что и все остальное было липой. Игрой.
Только наверняка никто не придет - игра стала бы слишком очевидной, не так
они глупы. Ну а если они говорили правду? Может ведь и еще кому-нибудь
захотеться..."
Пиркс опять трахнул кулаком по раскрытой ладони. Значит, попросту
ничего не известно. Надо ли действовать? И как действовать? Может, еще
подождать? Пожалуй, надо подождать.
Во время обеда в кают-компании все молчали. Пиркс вообще ни с кем не
заговаривал, потому что все еще боролся с искушением провести "химическую
проверку", до которой додумался у себя в каюте, и никак не мог принять
решение. Броун находился у штурвала, поэтому обедали впятером. И все
пятеро ели, а Пиркс думал, что это как-то чудовищно - есть только затем,
чтобы прикидываться человеком. И что, может быть, именно из таких вот
причин и рождается ощущение смехотворности, о котором говорил Барнс, и
именно оно является для него средством самозащиты - вот почему он
распространялся об условности: наверное, для него еда тоже была лишь
условным приемом! Даже если он верит, что у него нет ненависти к своим
создателям, то он сам себя обманывает. "Я бы их ненавидел, - уверенно
подумал Пиркс. - Это все же свинство какое-то, что они не стыдятся!"
Молчание, длившееся на протяжении всего обеда, становилось просто
невыносимым. В нем ощущалось уже не стремление каждого остаться при своем
и не вступать в контакты - чего и желали организаторы рейса, - то есть не
лояльное старание сохранить тайну, но скорее некая всеобщая враждебность,
а если не враждебность, то подозрительность: человек не хотел сближаться с
нечеловеком, а нечеловек в свою очередь понимал, что только заняв такую же
точно позицию он сможет маскироваться. Потому что, если б он хоть чуточку
попытался навязываться другим, то в этой ледяной атмосфере немедленно
привлек бы к себе внимание и заставил бы заподозрить, что он не человек.
Пиркс сидел над своей тарелкой, подмечая каждую мелочь: как Томсон
попросил соли, как Бартон передал ему солонку, как в свою очередь Барнс
подвинул Бартону графинчик с уксусом. Вилки и ножи деловито сновали в
руках, все жевали, глотали, почти не глядя на остальных, это было
прямо-таки погребение маринованной говядины, а не обед, и Пиркс, не доев
компота, встал, кивнул всем и вернулся к себе.
"Голиаф" развил курсовую скорость; примерно в двадцать часов по
бортовому времени они разминулись с двумя большими грузовозами, обменялись
обычными сигналами, и часом позже автоматы выключили на палубах дневной
свет. Пиркс как раз шел из рулевой, когда это произошло. Огромное
пространство средней палубы заполнила темнота, продырявленная голубыми
шарами ночных светильников. И сразу же засияли покрытые самосветящейся
краской тросы, протянутые вдоль стен для ходьбы при невесомости, углы
дверей и их ручки, указательные стрелки и надписи на перегородках. Корабль
был недвижим, словно стоял в каком-то земном доке. Не чувствовалось ни
малейшей вибрации, только климатизаторы почти бесшумно работали, и Пиркс
поочередно пересекал невидимые струи чуть более прохладного, слегка
пахнущего озоном воздуха.
Что-то, въедливо жужжа, легонько стукнуло его в лоб - какая-то муха,
пробравшаяся зайцем на корабль, - Пиркс посмотрел на нее с неодобрением,
он не любил мух, но она уже куда-то исчезла. За поворотом коридор сужался,
обходя лестницу и трубу индивидуального лифта. Пиркс ухватился за поручень
и пошел наверх, сам не зная зачем; он даже не сообразил, что там
расположен звездный экран. Вообще-то он знал о его существовании, но
наткнулся на этот огромный черный прямоугольник словно бы случайно.
В сущности, у него не было какого-то определенного отношения к
звездам. У многих космонавтов это особое отношение якобы существовало. В
давние времена оно даже считалось сугубо обязательной составной частью
романтического "космонавтского шика". Но и теперь почти каждый космонавт
старался сыскать в себе какие-то интимные чувства к этим сверкающим
скопищам - вероятно, потому, что общественное мнение, сформированное
кинофильмами, телевидением, литературой, приписывало пилотам внеземных
трасс какой-то особый "космический" облик. Пиркс давно в глубине души
подозревал, что все эти ребята бахвалятся и привирают: его лично звезды
мало интересовали, а уж болтовню на эту тему он считал полнейшим
идиотизмом. Сейчас он остановился, опершись об эластичную трубу,
предохранявшую голову от удара о невидимую стеклянную поверхность, и сразу
же опознал лежавший чуть ниже корабля центр Галактики, точнее -
направление, в котором следует его искать, потому что дальше взгляд
упирался в огромные белесые туманности Стрельца. Это созвездие всегда
служило ему чем-то вроде слегка размытого и потому не очень точного
дорожного знака - это у него осталось еще со времени службы в патруле,
потому что ограниченность поля зрения в одноместных патрульных ракетах
часто затрудняла ориентацию по созвездиям, а туманности Стрельца можно
было опознать даже на их крохотных экранах. Но Пиркс вовсе не думал о
Стрельце как о миллионах пылающих солнц с неисчислимыми планетными
системами - вернее, он думал так о нем в молодости, пока сам не очутился в
пустоте и не свыкся с нею. Тогда эти юношеские бредни как-то незаметно
ушли от него.
Пиркс медленно приблизил лицо к холодному стеклу, коснулся лбом и
застыл так, почти не замечая этого неисчислимого скопища неподвижных ярких
точек, местами сливающихся в белое свечение. Видимая изнутри Галактика
выглядела как сплошной хаос, как сумбурный итог миллиардолетней игры в
огненные костяшки. И все-таки порядок существовал - но на высшем уровне,
на уровне многих галактик, и увидеть его можно было только на фотографиях,
снятых гигантскими телескопами. На этих негативах галактики кажутся
эллипсовидными телами, вроде амеб на различных стадиях развития; только
космонавтов это ничуть не интересует, потому что наша Галактика для них -
все, а остальное не в счет. "Может, пойдет в счет через тысячи лет", -
подумал Пиркс.
Кто-то приближался. Пенопластовая дорожка глушила шаги, но Пиркс
ощутил чье-то присутствие. Он повернулся и увидел темную фигуру на фоне
светящихся полос, обозначающих места, где сходились стены и потолок.
- Кто это? - спросил он негромко.
- Это я, Томсон.
- Вы сдали вахту? - спросил Пиркс, чтобы хоть что-нибудь спросить.
- Да, командор.
Они стояли молча; Пиркс хотел было снова повернуться к экрану, но
Томсон словно чего-то ждал.
- Вы хотите мне что-то сказать?
- Нет, - ответил Томсон, повернулся и пошел в ту же сторону, откуда
появился.
"Это еще что?" - подумал Пиркс. Очень похоже было, что Томсон его
искал.
- Томсон! - крикнул он в тишину.
Шаги снова приблизились. Томсон вынырнул из темноты, едва заметный в
фосфоресцирующем свечении неподвижно висящих тросов.
- Здесь где-то есть кресла, - сказал Пиркс. Он подошел к
противоположной стене и увидел их. - Посидите-ка со мной, Томсон.
Инженер послушно приблизился. Они уселись напротив звездного экрана.
- Вы хотели мне что-то сказать. Я вас слушаю.
- Я опасаюсь...
- Ничего. Говорите. Это личное дело?
- Да. В высшей степени.
- Значит, поговорим совершенно неофициально. В чем дело?
- Я хотел бы, чтобы вы добились успеха, - сказал Томсон. -
Предупреждаю сразу: я должен сдержать свое обещание и не скажу вам, кто я
такой. Но, так или иначе, я хочу, чтобы вы видели во мне союзника.
- Разве это логично? - спросил Пиркс. Место для разговора было
выбрано неудачно - ему мешало, что он не видит лица собеседника.
- Пожалуй. Человек был бы заинтересован в этом по вполне понятным
причинам, а нечеловек - ну, что его ожидает, если начнется массовое
производство? Он будет зачислен в категорию второстепенных граждан,
попросту говоря - современных рабов, станет собственностью какой-нибудь
корпорации.
- Это не обязательно.
- Но вполне возможно.
- Ну, хорошо. Значит, я должен считать вас союзником? А разве тем
самым вы не нарушаете свое обещание?
- Я обязался не раскрывать своего происхождения и ничего более. Мне
поручено выполнять обязанности ядерщика под вашим командованием. Вот и
все. Остальное - мое личное дело.
- Видите ли, формально, может быть, и вправду все в порядке, но разве
вы не действуете вопреки интересам своих нанимателей? Ведь вы же
понимаете, что ваш поступок противоречит их замыслам?
- Возможно. Но они ведь не дети; формулировки договора были
недвусмысленными и определенными. Договор разрабатывали объединенные
юридические отделы всех заинтересованных фирм. Они могли бы включить
отдельный пункт, запрещающий делать всякие шаги, вроде того, который я
сейчас сделал, но ничего подобного там не было.
- Упущение?
- Не знаю. Возможно. Почему вы так интересуетесь этим? Вы мне не
доверяете?
- Я хотел разобраться в ваших побуждениях.
Томсон помолчал.
- Этого я не предвидел, - тихо произнес он наконец.
- Чего?
- Что вы можете усомниться в моем поступке. Принять его... ну,
скажем, за уловку, запланированную заранее. Я понимаю это так: вы вступили
в игру, где участвуют две стороны; вы - с одной, а мы все-с другой. И если
б вы наметили себе какой-то план действий, чтобы нас всех испытать, - я
имею в виду испытание, которое продемонстрировало бы, допустим,
превосходство человека, - а потом рассказали бы об этом плане одному из
нас, считая его своим союзником, а этот человек на деле принадлежал к
другому лагерю, он заполучил бы от вас стратегически ценную информацию.
- То, что вы говорите, очень интересно.
- О, вы наверняка уже об этом думали. А я - только сейчас сообразил.
Видимо, меня слишком занимал сам вопрос - должен я предложить себя вам в
пособники или нет. Этот аспект интриги выпал из моего поля зрения. Да, я
сделал глупость. Так или иначе, вы не можете быть откровенным со мной.
- Предположим, - сказал Пиркс. - Однако это еще не катастрофа. Я
действительно ничего вам не скажу, но вы можете сказать мне кое-что.
Например, о своих коллегах.
- Но ведь это тоже может оказаться ложной информацией.
- Это уж вы предоставьте мне. Вам что-нибудь известно?
- Да. Броун - не человек.
- Вы в этом уверены?
- Нет. Но это весьма вероятно.
- Какими данными вы располагаете, чтобы это подтвердить?
- Вы, я думаю, понимаете, что каждому из нас попросту любопытно, кто
из остальных человек, а кто нет.
- Да.
- Во время подготовки к старту я проверял реактор. В тот момент,
когда вы. Кальдер, Броун и Барнс спустились в распределительный центр, я
как раз менял бленды, и тут при виде вас мне пришла в голову одна мысль.
- Ну?
- У меня под рукой находилась проба, взятая из горячей зоны реактора,
- я ведь должен вести контроль над радиоактивными загрязнениями. Небольшая
проба, но я знал, что там довольно много изотопов стронция. Так вот, когда
вы входили, я взял ее пинцетом я поместил между двумя оловянными блоками,
которые лежали на верхней полке у стены. Вы их не заметили?
- Заметил. И что дальше?
- Разумеется, я не мог установить их точно, но во всяком случае, вы
должны были пройти сквозь поток излучения - довольно слабый, но тем не
менее заметный для того, кто располагает даже маломощным счетчиком Гейгера
или обыкновенным датчиком излучения. Но я не успел вовремя это сделать, вы
и Барнс уже прошли дальше, а двое остальных - Кальдер и Броун - только
спустились по лестнице. Так что лишь они и прошли через невидимый луч - и
Броун вдруг посмотрел в сторону этих блоков и ускорил шаги.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1028 сек.